Правило одного лета, стр. 2

Вот чем бы все закончилось, Рэйчел.

Однако еще в школе я пропадала в библиотеке, читая книжки после уроков. Часто пропускала ночевки с девчонками, отдавая предпочтение бессонным из-за новых историй ночам. Каждый роман был для меня порталом в другой мир, каждая страница – приключением. И когда встал вопрос о поступлении в университет, я, не сомневаясь, выбрала английскую литературу. Нечего тут говорить, я не могла иначе.

Телефон вибрирует, возвращая меня к реальности: Джоанна Хейл, моя редактор. Ну конечно, это она. Я обожаю ее и всегда рада ее звонкам. Мы давно не встречались лично, но старались поддерживать связь в переписке. И я знаю, зачем она звонит мне. Проблема только в том, что мне нечего ей сказать.

– Рэйчел, милая, – ее голос звучит одновременно мягко и настойчиво. – Пожалуйста, скажи, что у тебя есть хотя бы идея. Сама понимаешь, у нас горят сроки. Издательство волнуется.

– Идея… – Я глубоко вздохнула. – Ох, Джоанна, все немного сложно.

– Рэйч, дорогая, ты – талант. Ты ведь это знаешь? – Несмотря на то что она меня не видит, я киваю. – Ты написала три удивительные книги. Читатели требуют продолжения! Что тебя держит сейчас?

– Ощущение, что я сказала все, что могла, – честно отвечаю я, не в силах солгать. – Возможно, я потеряла свою искру. Может, я исписалась? И больше ничего никогда не придумаю… – бормочу я, кусая нижнюю губу, и зажмуриваюсь так сильно, что под веками начинает печь.

На другом конце линии повисает пауза. Я даже проверяю, не отключилась ли Джоанна. Это не в ее стиле, но, надо отдать должное, я раньше не признавалась ей в этом. Чаще всего я просто присылаю ей наброски глав, а она дает мне зеленый свет. Но вот уже несколько месяцев я не давала ей ничего знать о себе. Я зарекомендовала себя в книжном мире. Но каждый сезон появляются новые имена и герои. Я редко езжу на съезды писателей или книжные ярмарки, отчего читатели начинают меня забывать. Пусть по продажам этого пока не видно, но в социальных сетях уже гораздо меньше упоминаний моих книг.

– Тогда тебе нужно ее найти, – твердо заявляет Джоанна. Ха! Можно подумать, это так легко сделать! – Проветри голову, поезжай куда-нибудь отдохнуть. Ты давно была за пределами Иллинойса? – Я не успеваю и слова вставить. Хотя есть ощущение, что Джоанне не нужен мой ответ. – Милая, знаю, что ты не любишь клише. Но, Рэйчел… Может, тебе просто нужно новое место? И новые впечатления? М-м-м? Придумала! Океан, пальмы, закаты… Что насчет Гавайев? Можно забронировать несколько свободных бунгало через неделю. Что скажешь?

Я слышу, как она усердно что-то печатает. Джоанна – идеальный редактор, не осудит, посочувствует и, если надо, приведет в чувство хлестким словцом. А потом все разложит по полочкам в моей голове и подбодрит.

– Это безумие, – выдыхаю я. Наш разговор как-то слишком быстро принимает серьезный оборот.

– Иногда безумие – лучший способ вернуть себя, – смеется она. – Давай так: ты попробуешь. Просто попробуешь, Рэйч, а я возьму на себя общение с издательством на пару недель, чтобы они не названивали тебе. Но я жду хотя бы набросок идеи и первую главу. Иначе ты знаешь, что будет.

Я тру глаза. Черт, Джоанна права. Ее ожидает куча официальных писем, а меня – расторжение контракта. А еще со мной навсегда останется ощущение, что я не оправдала собственных ожиданий. Этакая метка, которая будет напоминать, что я опустила руки.

– Хорошо, – говорю я тихо. Что я теряю? – Я попробую.

В конце концов, я полностью безработная, мне не нужно отпрашиваться с работы, просить отпуск, искать себе замену или что-то вроде того. У меня нет семьи в Чикаго, я принадлежу сама себе. Ну и еще своему издательству по договору.

– Отлично. – Голос Джоанны снова становится мягче. – И помни, Рэйчел. Ты все еще тот же автор, который покорил сердца миллионов трижды. Сделай это в четвертый раз.

Джоанна прощается со мной, я же сглатываю ком размером с гору и смотрю на чашку остывающей матчи, думая о Гавайях. Теплый песок под ногами, шум прибоя и бесконечное голубое небо… Возможно, это именно то, что мне нужно. Что, если на берегу океана я снова найду нужные слова? А если нет, то попрощаюсь со своей квартиркой у Миллениум-парк [2] и вернусь в Грейт-Фолс [3].

Глава 2. Рэйчел

Затянув потуже кроссовки, перебираю вешалки в поисках ветровки. Вчера на эмоциях я закинула ее куда-то в глубь шкафа. Теперь же стою и думаю, а так ли сильно я хочу пробежать свои уже привычные три километра до Филдовского музея [4] с видом на Чикаго-Харбор [5]?

Легкий холод из открытого окна щекочет плечи, напоминая, что даже раннее лето в Чикаго – это когда ты не знаешь, что надеть. Куртку? Легкий свитер? Или сразу шубу и купальник? Погода – как моя писательская карьера.

Непредсказуемая.

– Ты же хотела найти вдохновение, Рэйч, – бормочу я себе под нос, наконец обнаружив ветровку на спинке стула. – А не спрятаться под одеялом и начать очередной киномарафон сопливых мелодрам. Так действуй!

Оказавшись на улице, вдыхаю прохладный воздух и начинаю медленно бежать в сторону озера. Асфальт пружинит под подошвами, дыхание вырывается короткими облачками, в наушниках негромко звучит любимая певица Halsey. Серое небо нависает над городом, легкий ветер треплет волосы, а запах свежести смешивается с ароматом цветущей магнолии. Чикаго прекрасен, но сейчас я чувствую себя здесь потерянной.

Может, Джоанна все же права? Может, мне и правда стоит уехать, пусть даже ненадолго. Ну, сменить обстановку и все такое.

Когда я добегаю до музея, легкая испарина покрывает лоб и нос, а дыхание становится чуть тяжелее, но на моем лице расцветает слабая улыбка. Спорт всегда вытаскивает меня из эмоционального болота. Как там говорят? Это прочищает мозги? Наверное, да. Во всяком случае, теперь мне меньше хочется утопиться в озере Мичиган из-за своей непродуктивности.

На углу 11-й улицы покупаю газету. Есть у нас с папой традиция – решать кроссворды с последней страницы еженедельника, а потом сверять ответы в семейном чате. Пока счет по количеству отгаданных слов ведет папа, но я совершенно не расстраиваюсь по этому поводу. Ну откуда я могу знать, что такое фроттола [6]? Или что сидя ходит шахматист?.. Папа знает всю биографию Фрэнка Синатры, а я – как называется мем с котом в очках, так что не сказать, что наши шансы равны.

Телефон вибрирует – папа прислал фото уже наполовину заполненного кроссворда. Рядом подпись: «Сегодня сложновато. Думаю, ты меня обойдешь».

Я вновь улыбаюсь, но улыбка выходит кривой. Если бы все в жизни решалось так же просто.

Морось заканчивается так же внезапно, как и начинается, оставив на асфальте темные пятна брызг. Я снимаю капюшон и сворачиваю за угол, когда слышу, как в спину врезается знакомый звонкий голос.

Черт! Только не она!

– Рэйчел! Ну надо же, какая встреча!

Я оборачиваюсь и вижу Софи Ленден, улыбчивую стройную блондинку с идеальной укладкой и не менее идеальным бронзовым загаром. Софи – местная знаменитость, она телеведущая утреннего шоу на канале «Чикаго Ньюс». Всегда яркая, как рассвет во время прямого эфира, и уверенная в себе, как прогноз погоды. Да, знаю, сравнения банальные, но что поделать, я писательница, нам за это иногда платят.

Мы подружились еще в колледже. Вместе мы создали несколько классных проектов для студенческой газеты. А потом она меня предала. Это был последний год обучения. И Софи вышла в настоящий эфир с историей, которая должна была стать моей. С моими вопросами, моими идеями, которые несколько бессонных ночей подряд придумывала я. И зачем я только поделилась с ней своими наработками? Глупышка. Я и не предполагала, что она могла так поступить. Со мной. С нами. Короче говоря, мое имя осталось за кадром, никто – даже вскользь – его не упомянул. А Софи после этого предложили работу на телевидении.