Это всё о ней, стр. 6
«Баба Зоя, а почему в нашем классе дружбы нет? Каждый сам по себе. У девчонок одни сплетни на уме. Парни – каждый в своём соку варится. Друзей имеют только за пределами школы, во дворе дома, где живут. Когда Марина Константиновна заболела, в классе вообще болотом запахло. Новенькая, Вероника, что ни предложит, Лизка Капралова носик сморщит, и все девчонки разом глазки опускают».
«Ну а мальчишки что?» – допытывалась баба Зоя.
«Те друг на друга поглядывают и молчат. Руслану до фени, что в классе творится. Он всё теперь свою мускулатуру качает».
«Сильного лидера у вас в классе нет, – взглянув на неё из-под очков, сделала неожиданный вывод баба Зоя. – Людей объединяет общее дело! А в пустом мозгу, как известно, господствует дьявол, у которого одна задача: разделяй и властвуй».
«А у вас, можно подумать, по-другому было?» – съехидничала Дунька.
«По-другому! – резко оборвала баба Зоя. – У нас было много общественно важных дел. Золу собирали, макулатуру, металлолом. Над одинокими пожилыми людьми шефство брали. Приносили им из магазина продукты, лекарства покупали, в квартирах убирали. А ещё в классе диспуты всякие проводили, чтобы, значит, личность развивать. Книги интересные обсуждали. И кружков разных было много. Словом, скучать некогда было. А вы теперь всё себе забаву ищете».
Дунька усмехнулась.
«А зола‐то кому нужна?»
«Как это кому?! – подняла очки на лоб баба Зоя. – Даже и этого не знаете теперь?! Зола – самое ценное в сельском хозяйстве удобрение. И знаешь, сколько её нужно?! Без неё ведь ни один овощ, ни одна ягода хорошо расти не будут».
Сражённая Дунька молчала, покусывая губы. А баба Зоя продолжала объяснять:
«Из макулатуры бумагу делают. Металлолом переплавляют, на новые машины. Раньше, помню, даже в газетах писали о школе, которая сдала столько металлолома, что его хватило на изготовление нового трактора».
Всё, что рассказывала баба Зоя, было Дуньке в диковинку. Ну, кружки́‐то и у них в городе есть. Только в основном платные… Сколько всё‐таки баба Зоя знает! Руслан за любой информацией в планшет свой лезет. А Дуньке этот Интернет на кой сдался? У неё баба Зоя – ходячая энциклопедия.
«Баба Зоя, – подперев левой рукой подбородок, вслух стала размышлять Дунька, – так ведь объединять класс для добрых дел должен классный руководитель. Почему ж учителя этого не делают?!»
Та только тяжело вздохнула. Потом, глядя куда‐то в сторону, словно там выстроилась целая армия из чиновников, с горечью заметила:
«Замордовали учителей всякими ненужными бумажными отчётами, не до воспитания им теперь. До чего дело дошло: люди святой профессии приписками заниматься стали».
«Как это? – не поняла Дунька. – Серьёзно?!»
«Серьёзней некуда! Чинушам нашим хорошие результаты нужны, а не воспитание души ребёнка. Вот и пошла погоня за дутыми результатами. Аттестацию учителей зачем‐то придумали. И от этой аттестации зарплата учителя зависит. Так когда ему на добрые‐то дела детей вдохновлять?»
Впервые Дунька видела, как баба Зоя волновалась. Лицо у неё порозовело, на лбу выступили капельки пота, будто только что… Зачем она, Дунька, тогда своими вопросами ей такую «парилку» устроила?
Не верилось, что этих искренних бесед больше никогда не будет и бабу Зою она никогда не увидит. И пронзила мысль: у Крезика и то могилка есть! Где похоронили бабу Зою?
Вскочив с постели, метнулась в кухню, где мама варила обед.
– Мама! А где могилка бабы Зои? Ты знаешь?
Мать кивнула, взяла её за руку и погладила по голове:
– Конечно.
– А почему меня не взяли?! – накинулась на неё Дунька.
– Не хотели тебя расстраивать. Думали, что тебе будет ещё больнее.
– Индюк тоже думал, да в суп попал! – вспылила Дунька. – Собирайся! Поедем на кладбище!
Мама, не ожидавшая такого поворота, послушно выключила газ и пошла переодеваться.
На улице накрапывал дождь. Редкие холодные капли падали на разгорячённое Дунькино лицо. Это было даже приятно. Казалось, что сама погода созвучна Дунькиному настроению.
– Надо цветы купить и печенье, – тихо произнесла мама.
Дунька не спорила. Мама лучше знает всякие там традиции. Надо – значит, надо. Заходить в магазин не стала, ждала маму на крыльце. Видеть никого не хотелось.
До кладбища ехали в полупустом автобусе. Потом шли лесной тропинкой. На песчаном холмике стоял деревянный крест, на котором висела бирка с номером. Дунька растерянно оглядывалась по сторонам и ничего не могла понять. Почему одни могилки огорожены, а другие нет? На огороженных стоят памятники с овальчиками фотографий, с которых чему‐то улыбаются молодые лица, хоть по датам рождения и смерти можно понять, что хоронили не таких уж молодых. А у бабы Зои этот дурацкий номерок! Схватила маму за руку и, пытливо заглядывая в глаза, устроила настоящий допрос. Мама спокойно объясняла, что Валерка фото и оградку уже заказал, а памятник можно ставить только через год, когда осядет земля.
Морща лоб, Дунька внимательно слушала, но понимала всё с трудом. Мама, наверное, видела, что Дунька в ступоре, и тихо посоветовала:
– Знаешь, Дуняша, ты поговори с бабой Зоей, а я пока воды раздобуду, под цветы.
Дунька машинально кивнула.
Как только мама отошла, на могилку прилетели птицы и стали шустро клевать раскрошенное мамой печенье. Баба Зоя говорила, что на крыльях птиц сидят души умерших. Маленькие нахохлившиеся от дождя живые комочки бесстрашно поглядывали на неё, воркуя и щебеча.
И тут Дуньку прорвало. Пересохшие губы зашептали:
– Баба Зоя, прости ты меня за то, что уехала на эту дачу и даже не почувствовала твою беду! Знаешь, как я тебя люблю! Мне так плохо без тебя! Я так по тебе скучаю! Ты приходи ко мне хоть во сне, ладно? Помнишь, ты говорила, что некоторые люди верят, что душа живёт на Земле не один раз. А мама с Валеркой ждут ребёночка. Пусть твоя душа снова придёт к нам, а? А ещё ты когда‐то говорила, что многие ребята стремятся быть лидерами в плохих поступках, а вот на хорошие дела, нужные всему обществу, у них, видно, ни ума, ни сил не хватает. Что, мол, грош цена таким выскочкам! Наверное, ты меня имела в виду? А ведь ты права, баба Зоя, я это только этим летом поняла, когда мы лесной пожар тушили. Вот Валерка – он настоящий лидер! И я хочу быть такой, как он. И я стану лидером во всех добрых делах, я тебе обещаю! Нет, клянусь!
Горло перехватило. Шептать уже ничего не могла. Даже мысли куда‐то попрятались. И тут ей на плечо села птичка. Дунька боялась даже пошевелиться. А когда птица, вспорхнув, улетела, она, улыбнувшись, прошептала:
– Баба Зоя! Я поняла твой знак. Ты мою клятву услышала!
На обратном пути они с мамой зашли в храм, поставили две свечи и заказали панихиду о душе бабы Зои. Стоя перед иконой Иисуса Христа, мысленно, как учила баба Зоя, просила о прощении грехов ушедшей в мир иной любимой бабули, чтобы даровано ей было Царствие Небесное. Вечером перечитала рассказ Достоевского «Мальчик у Христа на ёлке». Уж больно хотелось верить в существование этого Царствия Небесного.
А через несколько дней за ужином мама с Валеркой, переглянувшись, завели неожиданный для Дуньки разговор. Мол, их вызывала нотариус и сообщила, что, оказывается, баба Зоя оставила завещание, по которому хозяйкой её квартиры будет Дунька, после того как ей исполнится восемнадцать лет. А до той поры распоряжаться квартирой будут они, родители. Дунька никак не могла взять в толк, когда это баба Зоя успела написать завещание. Но мама объяснила, что пожилые люди иногда это делают, если начинаются проблемы со здоровьем. Обычно завещают имущество родственникам. Но у бабы Зои никого ближе их не было.
Дунька долго молчала, а потом вдруг тихо спросила:
– А можно я сразу перееду жить в квартиру бабы Зои?
Мама взглянула на неё с таким удивлением, словно перед ней стоит не Дунька, а неизвестно кто.
Ситуацию разрядил Валерка.
– Нет, Дуняша. Жить самостоятельно тебе пока рановато. И квартиру мы будем просто сдавать.