Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 87
— Ладно, — шепнул я сам себе. — Хватит с вас на сегодня.
Поднялся, размял затёкшие ноги и направился к шкурам, где спала Ако.
***
— Ако… Ако, проснись, — легонько потряс девушку за плечо.
Кролик вздрогнула всем телом, резко развернулась и уставилась на меня безумными, ещё сонными глазами. Рука рефлекторно дёрнулась к поясу, где обычно висел меч.
— Тш-ш-ш… — я приложил палец к губам и кивнул в сторону спящих мотыльков. Те по-прежнему сидели полукругом у догорающего костра.
Ако моргнула пару раз, фокусируя взгляд, затем посмотрела на них, потом на меня.
— Заснули? — спросила она шёпотом, с таким облегчением в голосе, будто я сообщил ей о том, что война кончилась.
— Ага, — так же тихо ответил я и сунул ей под нос кружку с травяным ягодным отваром, который заварил, пока она спала. — На, попей. Согреешься.
Ако взяла кружку, обхватила её обеими руками, принюхалась, а затем сделала осторожный глоток. Так и сидела ещё минут десять, неторопливо цедила чаёк, прикрыв глаза.
Тем не менее, вскоре мы собрались. Потушили костёр, собрали шкуры и, бросив последний взгляд на спящих мотыльков, двинулись в путь.
— У меня очень странные ощущения от всего этого, — мотнула головой Ако в сторону нашей стоянки, когда мы отошли на достаточное расстояние. — Как будто детей одних в лесу бросаю. У тебя такого нет?
Я прислушался к внутренним ощущениям. Странное дело — действительно, где-то в груди кольнуло чувство вины.
— Было желание отвести их в город и сдать взрослым, — признался я.
— Ага, — хохотнула кролик. — У меня тоже так же.
В общем, как-то так.
Правда, эти странные ощущения продлились примерно до обеда. А потом голова снова вернулась к мыслям о... кроличьем хвосте. Да, к этому пушистому поганцу.
Это произошло в тот момент, когда Ако наклонилась, чтобы сорвать пару ягодок брусники. Пушистая скотина — то ли случайно, то ли специально — выскочила из-под края подола и задорно встрепенулась, привлекая к себе внимание.
— Привет, — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать.
— Ты что-то сказал? — спросила Ако, сохраняя позу и глядя на меня из-за бедра. Хвостик тем временем дёрг-дёрг — и снова встал торчком, словно специально дразнил.
— Кхм… — я замялся, принялся нарочито небрежно шкрябать пальцем бороду, отводя взгляд в сторону какой-то поляны с цветочками. — П-погода, говорю, хорошая.
— Хм? — кролик выпрямилась и ещё какое-то время сверлила меня подозрительным взглядом. Но затем вздохнула и двинулась дальше.
Но не просто двинулась.
А нарочно сильно покачивая бёдрами.
Или мне кажется?
Или нет?
Или да?
Она ведь специально? Но зачем? Дразнит? Или соблазняет? Ну, чтобы я сейчас такой весь из себя разволновался, да и потом... покусился. А ведь день только начался. До заката ещё часов семь, может, восемь идти.
Может, прямо спросить? Но как бы не в лоб, а чуть-чуть со стороны зайти. Хитро поступить.
— Ако, слушай… — начал я издалека. Просто гений тактики и переговоров.
— М? Чего?
— Я тут спросить хотел…
Прям очень издалека. Вот прямо из-за горизонта начал. Сейчас подхожу окольными путями, как бы из-за кустиков и с подветренной стороны.
— Так спрашивай! — крикнула она, даже не оборачиваясь и не сбавляя шага.
— Если ты хочешь…
— Ты хотел… Я хочу… — передразнила она. — Ты чего-то юлишь! Говори прямо!
Кхм…
— В общем… — вдох, выдох. — Я могу подержать тебя за хвостик сегодня ночью ещё раз… Если, конечно, ты не против.
Всё. Сказал.
Чувствую себя при этом кретином-девственником-извращенцем. Словно я не взрослый мужик с топорами, а прыщавый подросток, впервые приглашающий девочку на свидание.
Кролик резко остановилась.
Так резко, что я чуть не врезался в неё. Она медленно, очень медленно развернулась ко мне лицом, скрестила руки на груди и вперилась в меня своим фирменным сощуренным взглядом.
Ушки зажили своей жизнью: то вставали торчком, то уходили назад, то снова поднимались, словно вели какой-то внутренний диалог.
Пауза затягивалась.
Секунда.
Две.
Пять.
Так, ладно, пора совершать манёвр уклонения. Сказать, что пошутил. Да, точно. «Шутка, Ако, расслабься! Не бери в голову!»
Я уже открыл рот, чтобы выдать эту гениальную спасительную фразу…
— Хорошо! — резко и как-то скомкано бросила она, развернулась и очень быстро зашагала вперёд.
Это было даже скорее не «хорошо», а «хршо». Словно проглотила половину букв, потому что язык не слушался. Тоже стесняется, наверное. Девочка всё-таки.
Я так и застыл с открытым ртом, провожая взглядом её удаляющуюся спину.
Однако… Она сказала «хорошо».
Она. Сказала. Хорошо.
:)
У меня аж настроение поднялось. Прям духом воспрял, и улыбка сама собой на лицо полезла — широкая, дурацкая, во все тридцать два зуба. Отчего? Вот тут даже не знаю, что и сказать…
Мне дадут потрогать хвост.
Кхм…
Самому смешно. Да, Гриз? Дожил, едрить его налево. Мужик, который топорами нагов крошил, по лесам от преследователей бегал, в драках с голыми руками на противника пер бодростью не уступающей горному обвалу — и теперь прыгает от счастья, потому что ему разрешили подержаться за кроличий хвостик.
И всё же…
Суть-то не в том, что я этого нахального пушистика просто пожамкаю. А в том, что при этом почувствует Ако. И что может случиться после.
Мысли понеслись вскачь, рисуя картины одна другой интереснее. Я аж споткнулся о корягу, которую при других обстоятельствах легко перешагнул бы.
В общем, после этого вопроса и ответа кролика весь последующий день я только и ждал того момента, когда мы наконец остановимся на ночлег.
Разговоры с Ако как-то не клеились. Пару раз были вялые попытки — я спрашивал про какие-то деревья, она отвечала односложно, потом снова убегала вперёд, а я продолжал пялиться на небо в ожидании, когда этот грёбаный фонарь по имени Солнце наконец соизволит пойти нахер и уступить место ночи.
Солнце, как назло, висело в зените и даже не думало двигаться. Казалось, время остановилось специально, чтобы поиздеваться надо мной.
Я вздыхал, смотрел на небо, снова вздыхал. Смотрел на Ако, которая шла впереди и, кажется, тоже нервничала — уши то прижимались, то вставали торчком, а хвост дёргался чаще обычного.
Тем не менее, сколько верёвочке ни виться, а день всё-таки стал клониться к концу.
Небо стало приобретать тёплые оранжево-розовые тона. Мы вполне могли двигаться ещё час или два, силы ещё были, да и тропа позволяла, но Ако неожиданно остановилась.
— Мне кажется, это хорошее место для ночлега, — указала она на гигантское дерево с ветвистым корневищем. Чем-то оно напоминало наш вчерашний привал. Такие же мощные корни, образующие уютные ниши, такая же густая крона над головой.
Я посмотрел на дерево, потом на Ако. Она отвела взгляд и принялась рассматривать что-то в стороне, делая вид, что просто оценивает местность.
— Хорошее, — согласился я, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло. — Только предлагаю обойтись без костра. А то мало ли чего.
— Ага, — кивнула она. — Хе-хе.
— Хе-хе.
— Хе-хе.
— Хе-хе.
И стоим, короче, как два дебила, хехекаем и смотрим друг на друга.
— Кхм, — прокашлялся я. — Ладно. Пойду постелю шкуры. Предлагаю перекусить, да и... на боковую.
— Ага, — снова согласилась кролик.
Я пошёл к дереву и начал расстилать шкуры на мягкой земле между корнями. Старался делать это не спеша, с достоинством, хотя руки почему-то слегка подрагивали.
И тут меня кольнуло.
А вдруг она забыла про хвостик?
Мысль была настолько нелепой, что я даже замер на секунду. Как можно забыть? Мы весь день только об этом и думали, по крайней мере, я точно. Но вдруг она решила, что это была шутка? Или просто не придала значения? Или вообще передумала?
Я тряхнул головой, отгоняя дурацкие сомнения.
Буду действовать по ситуации, — решил я. — Тут главное не спугнуть. Если сама заговорит, то отлично. Если нет, то может, стоит аккуратно напомнить? Или не стоит?