Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 85

Сантула вернулась обратно к вечеру.

Прошло около пяти часов. Может, чуть больше. Не то чтобы для её дальнейшего эксперимента требовалось столько времени на насилие над несчастной Чарли — процесс мог быть и короче. Но у кумихо были и другие, неотложные дела.

Во-первых, обед и полдник. Телу требовалась энергия, и лиса привыкла потакать своим желаниям. Во-вторых — дела наместницы. Бумаги, указы, встречи. Всё-таки она, как ни как, правительница этих земель, и даже самое интересное развлечение не могло заставить её забыть о власти.

Когда кумихо подошла к дому, криков уже не было. Тишина.

Слышны только тихие, спокойные, гортанные разговоры волкеров и приглушённые, ритмичные звуки, в которых опытное ухо легко узнало бы продолжение процесса.

Без лишних раздумий Сантула шагнула внутрь и застала весьма пикантную картину.

Один волчара сидел в кресле, развалившись, и лениво курил длинную трубку, пуская клубы дыма в потолок. Второй… Второй был занят.

Чарли стояла на четвереньках, уткнувшись лицом в подушку, задрав задницу кверху. Второй волкер держал её за пушистый серый хвост и ритмично прижимался сзади, довольно посапывая.

Всё тело ирбиса было в царапинах, ссадинах и синяках. Волосы спутались, слиплись от пота и других жидкостей. Мех на хвосте потерял весь былой лоск, превратившись в грязные противные сосульки, как у дворовой собаки.

В комнате тяжёлым облаком висела смесь запахов: табачный дым, кислый пот, кровь, моча и терпкий запах секса.

— Госпожа Сантула, — поперхнулся дымом первый волкер, увидев вошедшую. Он дёрнулся было встать, но лисица остановила его лёгким взмахом руки.

— Сиди, — бросила она, проходя в комнату и окидывая взглядом происходящее. — Закончили? Мне нужно её забрать.

— Хах, да на здоровье, — усмехнулся второй, с силой шлёпнув барса по ягодице. Чарли издала болезненный, приглушённый стон. — Закончить-то закончили, но из связки она сейчас вряд ли выйдет.

Волкер демонстративно чуть отстранился, отодвигаясь назад. И Чарли, словно на невидимом поводке, тут же подалась всем телом следом, жалобно заскулив.

— Хо-о-о… — протянула Сантула, и на её губах расцвела довольная, почти ласковая ухмылка.

Она медленно обошла постель, грациозно ступая босыми ногами по ковру, который, к слову, остался чистым — волкеры постарались. Остановилась прямо перед лицом ирбиса, глядя в его замутнённые, заплаканные глаза.

— Ну и как это — чувствовать себя сучкой, Чарли? — спросила она с искренним любопытством в голосе. — Приятно, правда?

На лице ирбиса, мокром от слёз, проступила гримаса такой лютой, животной ненависти, что даже волкеры за спиной напряглись.

— Пошла ты! — выплюнула Чарли, и в голосе слышалась дрожь. — Чёртова сука! Я тебя ненавижу! Я убью тебя! Только доберусь до тебя — и убью!

Сантула рассмеялась. Легко, мелодично, будто услышала забавную шутку.

— Ха… Придержи свою ненависть для следующего этапа службы. Вы двое, — обратилась она к волкерам, которые тут же вытянулись. — Знаете, где лаборатория?

— Э-э… — переглянулись те, почёсывая затылки.

— Понятно, — вздохнула кумихо. — Тодиас проводит и скажет, что делать. Как выполните поручение, можете быть свободны. Оплату получите позже.

Она перевела взгляд на Чарли, всё ещё стоявшую на четвереньках с задранным задом. Потрепала её по спутанным волосам почти ласково.

— А мы с тобой только начинаем, моя прелесть. Только начинаем.

***

Следующие несколько дней для Чарли были как в тумане.

Её приволокли в лабораторию — холодное, стерильное помещение, пахнущее травами, металлом и чем-то кислым. Усадили на странное седло, больше похожее на пыточное устройство, сковали руки над головой, а после всё тело истыкали какими-то трубками.

Под хвост. В рот. И даже между ног одну засунули — глубоко, до противного, до рези внизу живота.

По этим трубкам в её тело под напором заливали экстракт черноплодки. Той самой, от которой неделю голова как в тумане.

Один плюс во всём этом был — сознание действительно уплыло. Это ощущалось даже не как опьянение, а как какой-то дурной, тягучий сон. Реальность мешалась с галлюцинациями, время потеряло смысл, и Чарли перестала понимать, где заканчивается одно и начинается другое.

Её накачивали раз за разом.

Жидкость лилась внутрь до такой степени, что живот раздувался, будто она уже полгода на сносях. Тяжело, больно, до распирания изнутри. А потом — полное опустошение. Снова и снова.

Так продолжалось до тех пор, пока её грудь не начала увеличиваться в размерах.

— Готово? — послышался знакомый, ненавистный голос.

— Последний этап, госпожа.

Чарли с трудом разлепила веки. Сквозь мутную пелену она увидела два силуэта: один принадлежал Сантуле, а второй, коренастый, сутулый, — кроту-лаборанту, который составлял ей компанию последние несколько дней. Маленькие глазки крота блестели от возбуждения, когда он возился с инструментами.

— Что вы… делаете? — прошептала Чарли потрескавшимися губами.

— Хе-хе, потерпи, — хохотнул крот, поднося к её груди длинные иглы с подключёнными к ним прозрачными трубками. — Чуть-чуть осталось.

Ирбис отчётливо почувствовала тот момент, когда игла проткнула сосок и пошла дальше — вглубь, в самую мякоть. Боль была невыносимая, острая, пронзающая насквозь. Но сил хватило только на слабый, сдавленный вздох.

— Получается? — нетерпеливо спросила Сантула, подаваясь вперёд.

— Пошло, госпожа! — радостно воскликнул крот, глядя, как по трубке побежала мутноватая жидкость. — Ха! Получается! Идёт родимая!

— Что… происходит? Что вы со мной… делаете? — снова прошептала Чарли, чувствуя, как из неё вытекает что-то важное. Что-то, что было частью её самой.

Кумихо подошла ближе. Её шаги были лёгкими, почти неслышными. Она взяла Чарли за подбородок, приподняла её лицо так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза.

— Я забираю твою силу снежного барса, — сказала Сантула, и голос её звучал почти ласково. — Она послужит мне. Для защиты меня и, как следствие, защиты этих земель. Это будет твоей жертвой ради всеобщего блага. Когда мы закончим…

Она споткнулась на полуслове.

— Ты что… плачешь?

Чарли и правда плакала. Слёзы текли по щекам сами собой, смешиваясь с потом и грязью. Она даже не замечала их, пока Сантула не указала.

— Хех, ну же, Чарли! — усмехнулась кумихо. — Ты же мужчина! Ты не должен… Ах да-а…

Она сделала вид, что только сейчас вспомнила.

— Прости. Надавила на больное.

С этими словами Сантула легонько толкнула пальцами подбородок Чарли, отпуская её лицо. Та безвольно мотнула головой.

Лисица обернулась к кроту.

— Сколько по времени займёт процесс?

— Думаю… — крот почесал лысину, оценивая. — Дойка пройдёт до завтрашнего утра.

Сантула поморщилась, как от кислого лимона.

— Какое отвратительное слово, — фыркнула она. — Назовём этот процесс сцеживанием. А что касается времени — меня оно более чем устраивает. Я вернусь утром.

Она уже направилась к выходу, когда крот поклонился ей вслед:

— Как скажете, госпожа. Всё будет в лучшем виде.

Дверь закрылась. Свет ламп мерцал. Иглы продолжали свою работу.

А Чарли смотрела в пол едва приоткрытыми глазами, из которых всё ещё катились слёзы, и тихо, едва слышно шептала одно и то же:

— Ненавижу… ненавижу… ненавижу…

Глава 33 - Вроде договорились

Проснулся я от странного шума, который напоминал плаксивое ворчание. Сперва вообще не понял, что происходит. Но потом к этому плачу добавились хорошо знакомые причитания Ако, и воспоминания о вчерашнем вечере начали быстро возвращаться. К слову, на улице всё ещё было темно. Даже предрассветного зарева не видать.