Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 61
Лицо… было моим. Но не совсем. Густая, давно не стриженная борода, в которой я привык чувствовать себя укрытым, как в крепости, исчезла. Осталась лишь короткая, аккуратная щетина. Волосы, обычно падающие на плечи неопрятной гривой, были коротко подстрижены, открывая лоб и уши.
— У тебя с головы и из бороды русалки целые клочки повыдёргивали, — невозмутимо заявила Ако, разглядывая свои когти-ногти. — Мне как-то за неделю надоело на это безобразие смотреть, и я решила тебя немножко подровнять. Чтобы не как дикарь какой.
— Не серчай, Гриз, — мурлыкнула Карла, подперев подбородок двумя ладошками и смотря на меня, будто на произведение искусства. — Ты с этой причёской будто на десять лет помолодел. Теперь всё аккуратно и красиво. Девушкам такое нравится, — она многозначительно кивнула, и её глаза хитро блеснули.
Ако снова покосилась на сороку, нахмурилась, затем уставилась на меня и процедила сквозь стиснутые зубы, отчеканивая каждое слово:
— Помолодел. На десять. Лет.
Внутри у меня всё оборвалось. Не от гнева, а от полной растерянности. Что она хочет? Чтобы я поблагодарил? Возмутился? Взорвался? Мозг лихорадочно перебирал варианты, но все они казались неправильными.
«Надо чё-то как-то ответить, Гриз, но я не знаю чего и как. Давай сам», — прозвучало в голове эхо моего же собственного, усталого голоса.
Короче, я просто махнул рукой — жест, полный бессилия и капитуляции, — и пошёл на улицу дальше рубить дрова. Действие, в котором я хотя бы что-то понимал.
Спустя пять минут ко мне присоединилась Ако. Кролик молча вышла из дома, расстелила на земле небольшой потёртый коврик в паре метров от меня и уселась на него, положив свою катану на колени. Она не смотрела прямо на меня, но я отчётливо чувствовал её взгляд, тяжёлый и неодобрительный, будто физическое давление между лопаток.
Тюк! — очередное полено разлетелось надвое.
— Тебе обязательно над душой стоять? — выдохнул я, не оборачиваясь.
— Во-первых, я сижу, — последовал холодный, отточенный ответ. — Во-вторых, ты что-нибудь слышал про пассивную агрессию?
Меня это бесило. Бесило её присутствие, её молчаливый суд, её непонятные претензии. Я ничего не ответил. Просто продолжил рубить, вкладывая в каждый удар всю накопившуюся досаду. Хотелось бы отправить её куда подальше, вместе с жизнерадостной Карлой… но ведь эта зараза не может от меня далеко отходить. Мой персональный ушастый дьявол-хранитель, который, похоже, призван в этот мир, чтобы периодически, с неподражаемым мастерством, тыкать в мою задницу своими острыми, пассивно агрессивными вилами.
Так прошёл день, в конце которого я вновь получил восторженные возгласы, похвалу и пирожки с мясом. К слову, кролика Карла тоже не обделила — испекла для неё пирожки с ревенём и щавелем. Я отвесил сороке комплимент за её готовку. Не так ярко и эмоционально, как это делала она, но всё же от чистого сердца. И видел, как её глаза засветились ещё ярче.
Второй день почти не отличался от первого. Дров уже было за глаза, а потому я не придумал ничего лучше, как сколотить для них навес. Пусть грубый, из неотёсанных жердей, но от дождя и снега он защищал.
— Какой же ты всё-таки молодец! — приговаривая, прыгала вокруг меня Карла. — Золотые руки! Прямо волшебные!
А я… А мне было чертовски приятно! До мурашек приятно! Настолько, что хотелось сделать ещё что-нибудь, лишь бы услышать это доброе, искреннее слово в свой адрес.
На третий день голова подкинула идею, как можно это сделать — подлатать крышу. Чтобы бедная Карла перестала носиться с тазиками по дому во время дождя.
— Гриз, какого чёрта, а? — спокойно, но с ледяной интонацией произнесла Ако, наблюдая, как я таскаю жерди и вяжу веники из травы для кровли.
— Крышу делаю.
— Ты не забыл, что нам нужно в Шляпку?
— Не забыл. Но ты сама сказала, что мне нужно поправить здоровье. А без дела сидеть, уж прости, не могу.
— Глядя на тебя, мне кажется, у тебя всё в порядке со здоровьем, — парировала она, её уши нервно дёрнулись. — Может, уже пора идти дальше? Засиделись мы в гостях. Это у тебя три дня, а у меня скоро, считай, третья неделя пойдёт.
И в общем-то… она была права. От этой мысли стало как-то не по себе, будто я забыл что-то важное.
— Хорошо. Доделаю крышу — и пойдём.
Не сказать, что Ако понравился мой ответ, но спорить она не стала, лишь фыркнула и ушла, оставив меня наедине с жердями и чувством лёгкой вины.
К слову, ремонт крыши затянулся на три дня. И когда мы уже окончательно решили, что на следующий день двинемся в дорогу, случилось это.
Ночью, когда мою лежанку в углу осветил бледный, холодный лунный свет, я услышал шаги. Неспешные, мягкие, осторожные. Такие, будто воришка крадётся. Всё тело мгновенно напряглось, хотя разум подсказывал, что в доме кроме нас никого нет. Я прикрыл глаза, сделав вид, что сплю, но всё внимание было приковано к звукам.
Через мгновение в полоску лунного света вышла Карла.
— Гриз, ты ведь не спишь? — прошептал её голос. Он звучал тихо, но в нём не было ни капли сонливости. В темноте я не видел её лица, но был абсолютно уверен, что она улыбается своей фирменной, хитрой и открытой улыбкой.
— Не сплю, — хрипло ответил я, приподнимаясь на локте. Сердце почему-то застучало чуть быстрее. — А ты чего… по ночам бродишь?
— Да вот… — она сделала ещё шаг, и теперь я различал блеск её глаз в темноте. — Дров наколол, навес сделал, крышу отремонтировал… А хозяюшку ублажить сможешь?
И я завис. Мысленно. Физически я просто сидел, уставившись в темноту.
В смысле «ублажить»?! Что это вообще значит в её птичьем лексиконе? Погладить по голове? Сварить кашу? Это явно не то, о чём можно подумать первым делом… Хотя, с её-то прямой натурой…
Пока моя бестолковая, отупевшая от усталости и неожиданности голова лихорадочно пыталась сообразить, что нужно для этого загадочного действа, Карла не стала ждать. С лёгким, едва слышным шуршанием она аккуратно скинула узкую лямку своей просторной сорочки с одного плеча, затем с другого. Тонкая ткань соскользнула вниз, бесшумно упав на тёплый пол. И она вышла в полосу лунного света, представая передо мной абсолютно обнажённой.
Луна серебром играла на её коже, оттеняла контраст чёрно-белого оперения на руках и бёдрах, рисовала тени в изгибах тела. Она стояла, не скрываясь, и смотрела на меня тем же прямым, открытым взглядом, каким хвалила за дрова. Только теперь в её чёрных глазах горел не просто восторг, а что-то более тёплое, дерзкое и… волнительное.
Прим. автора: Этому дала, этому дала и опять этому дала...
Глава 24 - Чёрно-белая ночь
Карла стояла передо мной абсолютно голая, если не считать пышного оперения на бёдрах и руках. В обычной ситуации я почему-то воспринимал эти перья как часть её странного наряда — эдакий живой чёрно-белый костюм. Сейчас они лишь подчёркивали наготу.
И в моей голове началась гражданская война.
Одна её часть медленно, с пониманием дела, разворачивала перед мысленным взором очевидную картину, частью которой были: голая женщина, ночь, фраза «ублажи хозяюшку». Пазл складывался в единую, совершенно однозначную мозаику.
Но другая часть — более громкая, закалённая годами горького и часто болезненного опыта, — тут же, с хриплым матом, этот пазл швыряла об стену.
«Ну не любовью же вы сейчас будете тут заниматься, идиот!»
Потому что раньше… Раньше всё было иначе. Это никогда не начиналась с того, что девушка сама подходила, раздевалась и смотрела с ожиданием. В моём прошлом, чтобы хоть как-то приблизиться к чему-то отдалённо похожему, мне бы пришлось действовать кардинально иначе. Вырубить. Буквально. Иначе — ор, визг, паника, попытка бегства. Причём, я был свято уверен: даже если сломать такой девушке ноги, она ускачет от меня, как кузнечик, используя для этого одни только локти и священный ужас.
Моя охотничья чуйка, выточенная этим самым опытом, сейчас орала на всю катушку. Она сигнализировала, что голая девушка в лунном свете — это предвестие чего угодно: западни, теста, магического ритуала, внезапной атаки или просто ещё одного способа надо мной посмеяться. Но только не… этого. Не той простой, дикой, взаимной близости, о которой, казалось, говорило её тело.