Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 6
Разорвав ткань на три лоскута, двумя перевязал раны, а третьим аккуратно обтер ссадины. Девушка пару раз издала какие-то красивые и приятные моему слуху звуки, но глаз так и не открыла.
Закончив с оказанием первой помощи, подкинул ещё пару дощечек в огонь и уселся рядом, разглядывая принцессу. Снаружи несколько раз доносились подозрительные звуки и чьи-то голоса, но нас они так и не нашли. В любом случае пока выходить из укрытия я не планировал.
Что насчёт принцессы… Почему я вообще продолжаю называть её принцессой? Ну, она красивая. Очень. Даже несмотря на потрёпанные волосы, грязь на лице и многочисленные ссадины, эта незнакомка выглядела просто сказочно. Высокая, молодая, с тонкой талией и округлыми бёдрами. Черты лица такие милые-милые, аж глаз не отвести. А грудь… Ох… Не большая, не маленькая, но выглядела она очень соблазнительно. Оба холмика как в гамаках покоились в полах её халатика.
Наряд, к слову, был уж очень странный. Какой-то иноземный. Я такого раньше никогда не видел. Как сказал ранее, на ней был белый халат с широкими короткими рукавами, расшитый тёмными веточками и розовыми цветами вишни. Широкий пояс, туго стянутый вокруг талии, подчёркивал все её изгибы — и тонкий стан, и округлость бёдер, и упругость груди.
А вот ниже… Какое бесстыдство! Я сначала подумал, что она просто потеряла штаны по дороге, но нет. Под халатом красовалась коротенькая юбочка, едва прикрывающая бёдра.
— Как тебя родители-то в лес в таком виде отпустили, дурёха? — тихо пробурчал я, неодобрительно качая головой.
Чулки хоть и немного сглаживали ситуацию, но всё равно… «Стыдоба-то какая!» — нахмурился я, но сам не мог отвести глаз от её ног.
— М-м-м… — неожиданно простонала девушка и снова затихла.
Я сглотнул так громко, будто проглотил булыжник, потому что в этот момент она подогнула ногу, и мне открылся вид на её гладкое бархатистое бедро и едва прикрытый тонкой белоснежной тканью бугорок.
Дыхание перехватило.
Конечно, многие подумают: «Ну чего ты, Гриз! Такой большой и страшный! Никогда что ли девушку не видел? Ты же мужик!»
И да, не видел! Они шарахаются от меня как от прокажённого! А я ведь никогда никому ничего плохого не делал! Галчонок, дочь мельника, при моём появлении сразу на чердак убегает. Сойка, внучка кузнеца, тоже прячется. Только их испуганные шёпоты в спину и слышал. А тех, кто меня не боялся, родители быстро в дом загоняли.
Эх…
А тут прямо передо мной лежит и дышит. Я украдкой наблюдаю, как при каждом её вдохе грудь плавно поднимается и медленно опускается…
Снова сглотнул. Готов всю ночь на это смотреть.
«Ещё бы она ножку чуть повыше приподняла…»
— Так! Отставить! — мысленно дал себе оплеуху и встряхнул головой.
И всё же… Передо мной взаправду лежал самый настоящий цветок, какой редко можно встретить в наших краях.
***
Забудьте всё, что я сказал! Это не цветок — это сорняк! Кровопийца! Сумасшедшая, сумасбродная дура! Но обо всём по порядку.
Несмотря на то, что живот требовал еды, напоминая мне об упущенной кабане, а голова активно подкидывала образы довольного волчары с раздутым пузом, я всё-таки умудрился задремать. Это был неглубокий сон, и вскоре, может, спустя пару часов, сидя спать не так удобно, как лёжа, вздрогнув, проснулся.
Девушка всё ещё была без сознания, а я лишний раз восхитился тем, какая она милая, красивая и нежная. Руки аж сводило её обнять, но держался как мог. Позволил себе только прядку волос с её лица убрать. Уж очень они манили своим необычным цветом.
И вот тут важный момент, ребята. Запомните: всё, что в природе имеет яркий и вызывающий окрас, скорее всего, ядовитое, и лучше руками это не трогать и вообще не подходить. Не делайте как я!
Так вот, стоило мне коснуться её волос, как принцесса внезапно открыла глаза. Не просто открыла, а распахнула, как будто и не спала вовсе.
«А глаза у неё были голубые-голубые…» — подумал я, а сам замер, дышать лишний раз боюсь, чтоб не спугнуть.
И она тоже… Банки свои вытаращила и смотрит на меня не моргая.
Ладно… Ладно… Только без резких движений.
Я прекрасно понимал, что мой грубый и диковатый внешний вид может напугать девушку, а потому аккуратненько, осторожно и очень неспеша стал убирать руку от её лица.
Стоило мне освободить воздушное пространство над головой незнакомки, как она резко сорвалась с места и, быстро перебирая всеми конечностями, забилась в угол, откуда продолжила на меня таращиться.
— Привет, — начал я. Надо ведь что-то сказать, да? Поздороваться, например. — Меня зовут…
— Ты кто?! — выпалила она перепуганным голосом. Даже со своего места слышал, как у неё сердце колотится. Будто лошадь в галоп пустили.
— Гриз. Меня зовут Гриз, и это я тебя спас.
Прям гордость за себя почувствовал. Вот такой я молодец.
— Спас?
Девушка отвела взгляд, прищурилась, а затем неожиданно крякнула и замотала головой.
— Не-не-ене-енененененене, нет. Определённо и абсолютно точно нет.
Я аж растерялся. Настолько уверенно она это говорила.
— Да как нет-то, когда да. Сам лично на себе тащил.
— Думаешь, у меня память плохая? — подалась она вперёд. — Точно помню, как за мной гнались какие-то злыдни в красных железках, а я изящно и грациозно, будто само воплощение восточного ветра, ускользала от них, прокладывая свой маршрут по ветвям могучих деревьев. Если бы ты внезапно не возник на моём пути, то и спасать меня тогда не пришлось. Сам натворил, сам исправил. Так что если ждёшь моей благодарности, то зря ждёшь. Шиш тебе.
— Грациозно? Изящно? — у меня аж бровь приподнялась. А она, между прочим, тяжелая и очень кустистая. — Да ты влетела в меня, как мешок с прошлогодней картошкой! Если бы не я, то расшиблась бы об какой-нибудь пень!
У неё после моих слов аж хохолок поднялся. И, внезапно, кое-что ещё.
— Так я и расшиблась об пень! Говорящий! — впился противный визг в мои не привыкшие к подобному уши. — Передо мной сидит и губищами своими хлопает! Обмануть меня пытается! Никого тебе не напоминает?! Голова теперь из-за тебя болит, слышишь?! Что… Куда ты уставился?!
— Во-первых, не кричи, нас могут услышать, а во-вторых… — моя рука сама собой поднялась и указала в сторону её макушки. — У тебя там это…
— Что? — нахмурилась она и подняла глаза вверх. После этого принялась ощупывать волосы. Однако, не обнаружив никаких странностей, переключилась на свои кроличьи уши, которые торчали из её макушки. Судя по отсутствию какой-либо реакции, они для неё были такой же обыденностью, как небо над головой.
В итоге, не обнаружив ничего интересного, крольчиха решила, что я говорю о шишке на её лбу.
— Большая? — спросила она, хлопнув несколько раз своими длинными ресницами.
— У тебя уши.
— И что? У тебя тоже. Уши. Шишка, спрашиваю, большая? Сильно видно?
— У тебя кроличьи уши на голове. — Я всё ещё не мог отойти от шока. Свалилось, блин, счастье на мою голову. Причём буквально. — Ты… магозверь.
После моих слов она чуть склонила голову на бок так, что одно её ухо завалилось, а второе осталось стоять, и взглянула на меня как на имбецила.
— И? А ты нет, что ли? Я тебя так сильно по голове ударила?
Вопрос ещё большой, кто и кого сильно по голове ударил. Впрочем, у меня ощущение, что тебя мать от рождения периодически нет-нет да на пол роняла.
— Вообще-то нет. — пробасил я.
— Хах, а кто же? — хихикнула она. Теперь в её взгляде я видел своё отражение уже не на уровне имбецила, а какого-то конченого сумасшедшего, с которым надо разговаривать медленно и по слогам.
— Человек.
— Аха-ха-ха-ха! — звонко рассмеялась она. Утёрла слезу, а после с насмешкой окинула меня взглядом. — Конечно. Да. Человек, ага. Да как тебе в голову вообще такое о-о-о-о-о-о-о…
Её лицо изменилось с насмешливого на жуть какое возмущённое.
— Ты трогал мои вещи! — крольчиха схватила свой рюкзачок и принялась шерудить там рукой.