Ловчий (СИ), стр. 14
Святогор молча кивнул, утирая пот со лба. До Новгорода оставалось не больше десяти верст.
Они увидели Полис перед самым закатом.
Великий Новгород не был похож ни на военный Смоленск с его угрюмыми валами, ни на индустриальную Тулу, закованную в копоть мануфактур. Это был гигантский Полис-республика, раскинувшийся по обоим берегам бурлящего, освобождающегося ото льда Волхова и края широкого озера Ильмень.
Купол силового щита здесь не перекрывал город единым монолитом. Он состоял из каскада плавучих секционных генераторов, смонтированных на массивных баржах и намертво закрепленных в речном дне.
Во вспененной весенней воде Волхова с оглушительным, низким гулом вращались гигантские гидротурбины, снабжавшие энергией весь Полис. Вдоль берегов тянулись многоярусные деревянно-бетонные причалы, к которым швартовались речные бронекатера, торговые баржи и закрытые паровые фелюги.
Над древними каменными башнями Верхнего Города горели огромные неоновые знаки купеческих гильдий: «Артель Завидовых», «Купеческий Дом Мышкина», «Новгородское Вече».
Здесь правили не Воеводы и не княжеские наместники. Новгород жил законами купеческого капитала, речного права и вечевых сходов.
На Главной Волховской Заставе стояла густая очередь из въезжающих торговцев и бродячих ремесленников. Заставу удерживали стражники Новгородской Посадской Гильдии. На них были длинные синие кафтаны с непромокаемой дегтярной пропиткой, поверх которых крепились легкие пластинчатые панцири, а лица закрывали речные респираторы с прозрачными щитками. В руках стражники держали трофейные плазморезы и тяжелые крюковые самопалы.
Когда закованный в броневые листы УАЗ, сплошь заляпанный весенней болотной грязью, подкатил к линии досмотра, старший смены — усатый приказчик с латунным планшетом на груди — уважительно качнул головой.
Таранный отвал с плазменными зубьями, решетчатые жалюзи, вынесенные на крышу бочки с соляркой и хищный вид машины говорили лучше любых слов.
— Серьезная коробка, — процедил приказчик через фильтр. — С южных земель прорвались? На Тракте нынче распутица лютует.
Святогор опустил стекло. Выпростал руку с перстнем Ловчего и отбросил на капот смоленскую выездную грамоту с гербовой печатью.
— Ловчий Святогор из Рода Громовых. С подмастерьем. Едем в Торговую Сторону.
Приказчик прищурился, быстро пробежал глазами по грамоте, оттиснул на латунном планшете штамп и вернул бумагу: — Грамота действительна. Въездной сбор за машину и тяжелый таран — два серебряных рубля.
Святогор даже не поморщился. Он спокойно достал из кошеля две серебряные монеты и опустил в ладонь стражника.
Приказчик взвесил серебро на руке, удовлетворенно кивнул и поднял руку. — Проезжай, Ловчий. Добро пожаловать в Великий Новгород.
Тяжелая решетка заставы медленно поползла вверх.
Они остановились на Торговой Стороне — на зажиточном постоялом дворе «Ильменский Причал». Это был огромный трехэтажный терем из мореного бревна с теплым, закрывающимся на засов кирпичным гаражным боксом на первом этаже. За пару медных монет слуги загнали УАЗ в бокс, а за отдельный серебряный — вымыли обшивку и таранный отвал от болотной грязи.
После долгих месяцев зимней дороги постоялый двор казался раем.
Марья впервые за полгода смыла с себя въевшуюся оружейную смазку, копоть и дорожную пыль в настоящей горячей бане с дубовым веником. Девушка переоделась в сухую льняную рубаху, расчесала волосы и села за дубовый стол в их просторном номерах.
Слуги принесли кувшин горячего сбитня на меду и пряностях, пышный хлеб, запеченную в сметане ильменскую стерлядь и миску с мочеными ягодами.
Пока Марья с аппетитом уплетала горячую еду, Святогор сел напротив. Ловчий развязал свой потайной кожаный кошель и высыпал содержимое прямо на чистую скатерть.
Серебряные и золотые монеты легли сочным, тяжелым, металлическим звоном. Зимние контракты на Тракте окупились сполна.
Святогор аккуратно разложил монеты по стопкам: — Пять крупных золотых рублей с княжеским оттиском. Восемьдесят один серебряный рубль. И полная сума медяков на текущие расходы.
Марья замерла с ложкой в руке, разглядывая блестящие золотые диски. — Мы больше не нищие? — тихо спросила она.
— Мы больше не нищие, — подтвердил Святогор, убирая золото обратно в потайной карман. — У нас есть бронемашина, запас солярки, хорошее оружие и капитал, с которым в Новгороде считают за людей. Но растрачивать его на ерунду мы не будем. Новгород — город дорогой.
Позже вечером Святогор спустился в нижний зал трактира при Приказной Гильдии, где собирались заправилы купеческих артелей и наемные капитаны.
В зале стоял густой шум. Пахло жареной рыбой, добрым ячменным пивом, табаком и сыростью оттаивающей реки. Ловчий взял кружку горячего взвара, сел в темный угол и стал слушать.
В Новгороде кипели страсти. Из-за ранней оттепели на озере Ильмень начался подвиг льда. Великие воды отошли, и на одном из затопленных островов оттаяли бронедвери Древнего Бункера — докатаклизменного научно-военного схорона времен старого мира.
По трактиру гуляли дикие слухи:
— Купцы Завидовы уже собирают экспедицию! Говорят, в том бункере сохранились целые блоки плазменных жил и механизмы Старой Эры! — Да туда не подступишься! С оттепелью из озера поднялась Ильменская Морь — озерная Навь там так и кишит! Уже два купеческих катера ко дну пустила! — Посадники объявляют конкурс! Кто пробьет путь к Бункеру и выведет оттуда ведущего инженера-счетовода — получит удельную долю в плазменных рудниках!
Святогор прищурился, отпивая взвар. Окуляр на его глазу тихо щелкнул, фиксируя и записывая в память обрывки фраз и полузабытую схему озёрных глубин, нацарапанную кем-то на соседнем столе.
Он поднялся обратно в номер.
Марья стояла у окна, глядя на то, как по темной, взбаламученной глади Волхова проплывают первые расколотые ледяные глыбы. На другом берегу ярко горели неоновые огни Новгородского Вече.
— Отдыхай, — тихо сказал Святогор, подходя к окну. — Завтра идем в Гильдию Посадников. Нас ждет озеро Ильмень.
Глава 10. Вечевой Пожар
Приказная Изба Новгородских Посадников гудела, как растревоженный улей.
В трехсветном зале с гранитными колоннами стоял оглушительный гвалт. Сюда стекались сотни наемников, бродячих Ловчих и отчаянных охотников за артефактами. На возвышении писари в синих кафтанах с латунными пуговицами торопливо заносили имена в реестр экспедиции на озеро Ильмень.
На доске объявлений висела огромная грамота с пышными золотыми печатями Гильдии Завидовых:
«Срочный набор! Экспедиция к Древнему Бункеру на озере Ильмень. Оплата: двести серебряных рублей на нос, полный пансион и долевое участие в разборке техники. Задаток — тридцать серебряных рублей наличными!»
Сумасшедшие деньги. За такие рубли на Тракте люди резали глотки без долгих раздумий.
Святогор стоял у резной колонны, спокойно скрестив руки на груди. Его окуляр с легким щелчком менял фокус, сканируя толпу.
— Двести рублей... — тихо прошептала Марья, стоя рядом с ним в тегиляе и судорожно сжимая зачехленный струномет. — За пару недель можно целое состояние набрать!
— Это не состояние, Марья, — холодно отозвался Святогор. — Это наживка.
Девушка удивленно подняла глаза.
— Посмотри на сводки, — Святогор кивнул на табло над прилавком. — Двести серебряных рублей за вылазку на озеро, где просто оттаял старый склад? Завидовы медяка задарма не отдадут. А главное — взгляни на оперативный план застав. Фарватер от Новгорода до Ильменя сегодня полностью очищен от купеческих патрулей. Вся речная стража Мышкиных, главных конкурентов Завидовых, под предлогом защиты этой экспедиции ушла в озерные болота.
Святогор прищурился. В его голове сложился четкий узор чужой интриги.
— Завидовы выманили личную армию Мышкиных из города на фальшивку. В озерных камышах никакого бункера нет — там их встретит Ильменская Морь и глубокая Навь. А сам Новгород остался без защиты. Сегодня в городе будет резня. Завидовы берут Вече под себя.