Дым и шрам (ЛП), стр. 59

К чести мерзких ингредиентов из мазей и припарок Зефир, свою работу они делали на совесть. Боль в затылке и жжение в груди уже значительно утихли к тому моменту, как девушка закончила посвящать его во все события, произошедшие после чуть не ставшего роковым удара Белиена.

Зефир подробно описала интерес на лицах Элирии и Сайрена, когда загадочный Тенебрис Нокс продемонстрировал свою способность шагать сквозь тени — объяснив, как Гаэль, Трайгг и Седрик смогли их догнать. Она пересказала требование Кит к Ноксу объяснить, почему тот бросил группу за пределами лабиринта. А затем — ее сдержанное принятие ответа: Нокс прятался в тенях, шел за Леоной и Белиеном по лабиринту и вернулся, когда в пещере вспыхнула драка.

— Значит, ты шпион, — констатировала Кит.

— Я наблюдатель. — ответил Нокс.

Зефир ухмыльнулась, пересказывая их диалог. Но ухмылка угасла, когда Седрик попросил больше подробностей о том, что именно произошло с Белиеном.

— Пожалуй, этот вопрос лучше задать… — Она повернула голову, и её взгляд упал на противоположную сторону пещеры, где Элирия прислонилась к дальней стене, упершись одной ногой сзади и уставившись в пустоту отрешенным взглядом.

— Что ж, ладно. — Седрик поднялся на ноги, поражаясь тому, насколько лучше уже чувствует себя его тело, и подхватил свой лежавший рядом аккуратно сложенный стеганый дублет. Он натянул его, мысленно сделав пометку попросить у Зефир рецепт ее волшебного снадобья, как только они выберутся отсюда.

Размяв шею — сначала в одну сторону, затем в другую, — он застегнул дублет и шагнул к Элирии.

Она не смотрела на него по мере его приближения.

Не смотрела, когда он занял место рядом с ней, прислонившись спиной к стене.

Не смотрела, когда голоса вокруг костра затихли, а затем снова зазвучали громче — словно остальные чемпионы поняли, насколько они нескромно себя ведут.

Наконец Седрик не выдержал:

— Спасибо, — сказал он, всматриваясь в лицо Элирии в поисках хоть какой-то реакции. Хоть какой-нибудь. — За то, что помогла мне. За то, что спасла. Снова.

Она оторвала взгляд от точки в пустом воздухе, на которой была сфокусирована, и встретилась с ним взглядом — всего на секунду.

— Зефир — вот кто тебя исцелила, — сказала она, махнув рукой, словно пытаясь развеять его благодарность.

— Но не она отомстила за меня.

Рука Элирии замерла в воздухе. Несколько тихих секунд пронеслись между ними прежде, чем она опустила её обратно вдоль тела:

— Это было не ради тебя, — произнесла она. — Ты видел его. Белиен сошел с ума. Магия крови… Она отравила его. Что еще мне оставалось делать?

— А что именно ты сделала?

— Спроси у них. — Она мотнула головой в сторону костра и нескромных чемпионов, которые абсолютно точно подслушивали.

— Они сказали спросить у тебя.

Она сдавила переносицу большим и указательным пальцами:

— Понятно.

— И…?

— И я его остановила.

— Ты убила его, — констатировал он. Утверждение, не осуждение.

— Убила.

Пауза тишины повисла между ними.

— И что ты чувствуешь по этому поводу? — спросил он.

Ее голова резко повернулась к нему — настолько быстро, что Седрик едва не потерял равновесие.

— А как ты думаешь, что я чувствую? — прошипела она.

— Если бы я знал, стал бы я спрашивать? — ровным тоном ответил он. Разговор с самого начала шел совсем не так, как он себе представлял.

Она рвано выдохнула:

— Я убила много людей. Очень много. Почему этот раз должен отличаться?

Грудь Седрика сжалась от уязвимости в её голосе. Словно это был не риторический вопрос. Словно этот раз действительно отличался, вот только она не понимала почему.

«Потому что здесь все иначе, — хотелось ему сказать. — Потому что я чувствую себя другим человеком по сравнению с тем, кем был, когда проходил сквозь Врата. И думаю, ты — тоже».

Но он этого не сказал.

Вместо этого он спросил:

— А разлом в земле?

Плечи Элирии опустились, заметное облегчение от смены темы затопило ее лицо:

— Я запечатала его. Лабиринт возражать не стал. И с тех пор мы торчим тут, дожидаясь, пока ты изволишь очнуться после своего красивого сна.

Несмотря на то что она пыталась отшутиться, в ее глазах промелькнули чувства. Он знал, что все было серьезно. Он просто не понимал, почему ей не все равно. И Седрик не удержался:

— Красивый сон, да? Значит… ты считаешь меня красивым? — сказал он, разглаживая рукав дублета и теребя край манжеты на запястье.

Она фыркнула, и Седрик так и не понял — от раздражения или от веселья.

— Я думаю, ты сам считаешь себя красивым.

Его грудь расправилась.

— И еще я думаю, что ты далеко не такой смешной, каким себя мнишь.

— Я никогда и не утверждал, что я смешной, — ответил он с ухмылкой.

— А-а, но как ты там выразился? Многие считают тебя «невероятно обаятельным», верно?

Его ухмылка стала еще шире:

— Именно так я и выразился. И поверь, я чертовски восхищен тем, что произвел на тебя столь неизгладимое впечатление, раз ты запомнила мои слова слово в слово.

Он мог бы поклясться, что ее щеки стали на оттенок розовее.

— Ой, перестань, — просто сказала она.

— Перестать что?

— Думать, будто ты произвел такое уж впечатление. — Но уголок ее губ дрогнул, и удовлетворение разлилось по телу Седрика точно теплый мед. — И не смотри с таким самодовольным видом, — добавила она.

Седрик уставился на нее.

— Что?

— Ничего. Просто иногда кажется, будто ты умеешь читать мои мысли. Ты ведь не умеешь, а? — Он сузил глаза в шутливом подозрении.

Она фыркнула:

— Мне вряд ли нужно быть повелителем разума, чтобы понимать, о чем ты думаешь.

— Неужели?

— Все остальные, может, и видят в тебе лишь стойкого рыцаря, но тебя, боюсь, читать невероятно легко. Мне даже не нужно быть похожей на Леону, чтобы разгадывать твои мысли.

Воздух выбило из его легких:

— Что? Леона?

— Ах да. Ты все еще спал столь необходимым красивым сном, когда я рассказала остальным. — Она усмехнулась. — Оказывается, она хранила от нас секрет. Эта сука — повелитель разума едва не расплавила нам мозги до того, как земля раскололась. Мало приятного.

Она дала ему секунду осознать услышанное. Седрик подумал о тех случаях, когда ему казалось, что Леона смотрит на него слишком долго, о ее знающих насмешках по поводу Испытания Духа, о немом общении между ней и Белиеном, свидетелем которого он был. Ну конечно. Не просто сильный чародей, а мудрец. Неудивительно, что она завоевала такую дурную славу. Ему почти пришлось уважать тот факт, что она так успешно скрывала свои телепатические способности на протяжении столь долгого времени. Это явно было непросто.

Седрик нахмурился. Теперь он испытывал посмертную жалость к Леоне? Ну разумеется. Какой бы отвратительной она ни была, она все еще оставалась человеком. В конечном счете они были здесь по одним и тем же причинам. Они были слеплены из одного теста, шли к одной цели.

И теперь Седрик остался единственным.

— Ты не такой, как они, — тихо произнесла Элирия, и во второй раз за пару минут Седрик обнаружил, что уставился на нее в немом изумлении.

— Прекрати это делать, — сказал он.

Она изогнула бровь:

— Делать что?

Седрик прикусил щеку изнутри:

— Видеть меня насквозь.

Сначала она ничего не ответила, лишь снова уставилась на то место в пустом воздухе перед собой, нахмурив лоб в раздумьях.

Седрик откинул голову назад, прижавшись к стене, его взгляд устремился к высокому сводчатому потолку пещеры.

— Я не вижу тебя насквозь, — произнесла она; ее певучий голос звучал настолько тихо, что ему показалось, будто он ослышался. — Я просто вижу тебя.

Не отрываясь от стены, Седрик повернул голову к ней, мысли шли кругом. Два серебристо-опаловых озера изумрудно-зеленых глаз сияли, устремившись на него. Он открыл рот, понятия не имея, что, черт возьми, собирается сказать в ответ, но отчетливо ощущая, что обязан что-то сказать.