Дым и шрам (ЛП), стр. 56

Элирия скребла пальцами по земле, ее ноги дико барахтались в воздухе, пока она летела вниз. Сапог зацепился за мягкий грунт на краю трещины, и ей удалось зафиксировать положение, не рухнув в бездну окончательно.

Превозмогая боль, она вцепилась в отвесный склон, пока не смогла подтянуться и перебросить торс на твердую землю. Какое-то время она висела так, согнувшись в пояснице, а бедра и ноги болтались над зияющей внизу пропастью. Сухожилия на спине болезненно натянулись, когда она попыталась вытащить себя целиком, но земля под вспотевшими ладонями скользила.

Повернув голову, она встретилась взглядом с Кит, сидевшей на корточках по другую сторону разлома. Ужас плескался в ее сине-зеленых глазах; поднявшись, Кит лихорадочно крутила головой в поисках места, откуда можно перебраться. Откуда можно добраться до Элирии.

Все без толку. Кит была слишком далеко.

А Элирия соскальзывала.

Она бесполезно взмахнула крыльями — давящая тяжесть по-прежнему сковывала ее, не позволяя взлететь. Она воззвала к своей дикой магии, приказывая земле под собой сдвинуться, затвердеть, вытолкнуть ее обратно на твердую почву.

Но сцепления не было: она продолжала сползать, сбивая пальцы в кровь и впиваясь ногтями в грунт.

Значит, вот как она умрет. Призрак, поглощенная тьмой в самом буквальном смысле. Элирии хотелось расхохотаться над поэтичностью момента.

Она запрокинула голову; проклятие в адрес небожителей за это место и за существование всех адских Испытаний готово было слететь с губ. Что-то блеснуло на самом краю зрения, и ее взгляд метнулся к источнику — золоченая рукоять кинжала Леоны, вонзенного в стену в шести дюймах правее и на фут выше нее.

Надежда вспыхнула в груди, когда Элирия потянулась к рукояти.

Но с последним гулом пещеры надежда погасла. Раздирающий уши женский крик заполнил пространство как раз в тот миг, когда окровавленные пальцы Элирии задели эфес. Она потеряла то зыбкое равновесие, которое успела нащупать, и соскользнула еще ниже. Элирия снова вцепилась руками в выступ, сердце ухнуло в желудок.

— Кит! — крикнула она; страх пропитал каждую клеточку ее тела. Она не могла даже повернуть голову, чтобы проверить, как там подруга.

— Я в порядке! — отозвалась Кит, и облегчение хлынуло по венам Элирии с такой скоростью, что она едва не расплакалась. Но если кричала не Кит, тогда…

Леона закричала снова; сначала звук был острым — панический визг, который начал затихать по мере падения. Следом раздался исполненный муки вопль Белиена, и Элирия поняла: Леона разбилась.

Ей хотелось бы заставить себя проявить хоть какую-то жалость.

Топот сапог сотряс землю, вибрация едва не выбила пальцы Элирии с выступа. Лунные волосы Кит вынырнули в поле зрения Элирии пару секунд спустя; все тот же ужас отпечатывался на ее юном лице, когда она обхватила запястья Элирии.

— Просто держись, Элль, — выговорила Кит сорвавшимся голосом. — На счет «три» хватайся за меня. Я тебя вытащу.

Элирия кивнула, вжимая вспотевшие пальцы в землю со всей силой, какую смогла наскрести.

— Раз… два… три!

Еще одно мгновение невесомости, когда Элирия разжала пальцы и вцепилась в Кит.

Кряхтя от напряжения, Кит потянула. Элирия уперлась ногами в стены разлома, стиснув зубы от боли — зазубренный край больно резал живот. А затем рядом появился Сайрен: подхватив Элирию за талию, они втроем вытащили ее из ямы.

— Спасибо, — выдохнула Элирия, переводя взгляд с Кит на Сайрена, когда они отползли на участок целой земли. — Было жарковато.

— Не за что. Хотя я уверен, что смогу придумать парочку изощренных способов, как ты можешь выразить благодарность, если настоятельно попросишь, — Сайрен ухмыльнулся, и фривольный огонек в его глазах лишь слегка мерк от последовавшей гримасы боли.

— Ты ранен? — спросила Элирия, с тревогой осматривая фейри.

Он отмахнулся:

— Не бойся, красотка, — флиртующий тон его голоса заставил Элирию перевести испытывающий взгляд обратно на его лицо и одарить его выразительным прищуром. — Я выживу.

Он перевел взгляд на противоположную сторону пещеры, где на коленях сидел Белиен, уставившись за край пропасти. В выражении его лица было что-то отрешенное — нечто более острое, чем уныние, более темное, чем неверие в гибель Леоны. От этого взгляда по спине Элирии пробежал мороз.

Земля затихла, в пещере воцарилась жуть какая тишина. Словно смерть Леоны насытила лабиринт. Со стоном Элирия села, проверяя руки и ноги и осторожно ощупывая живот. Боль отзывалась по всему телу, мышцы норовили отказать, но ничего не было порвано или сломано. Она провела ладонью по лицу, с благодарностью отметив, что кровь из носа тоже перестала течь.

Плечи опустились, облегчение и истощение вытравили адреналин из крови, и на несколько мгновений все четверо чемпионов застыли в молчании. Элирия не думала, что смогла бы шевельнуться, даже если бы захотела.

Звяканье металла и тот самый внутренний зов заставили Элирию вскинуть глаза к входу в пещеру как раз в тот момент, когда показался Седрик; его грудь тяжело вздымалась. Удивление и раздражающе несоразмерное облегчение вспыхнули внутри нее при виде рыцаря.

Зефир появилась подле него; ее большие зеленые глаза оценивали увиденное — кучи расколотого камня, чемпионов на полу, разлом в земле.

Голова Кит резко повернулась к новоприбывшим:

— Гаэль? — спросила она.

Зефир кивнула и бросила взгляд за спину, откуда из тени выступила побледневшая Гаэль. Брови Элирии взметнулись вверх, когда она поняла, что фейри опирается на ранее пропавшего Тенебриса Нокса.

— Мать вашу, — прошептал Трайгг, замирая рядом с ними; его синие глаза обшарили разрушенную пещеру, прежде чем остановиться на Элирии, Кит и Сайрене. Он сдавленно откашлялся. — Рад видеть, что вы все еще дышите.

— Большинство из нас, — сказала Кит с такой печалью в голосе, что у Элирии перехватило горло от гордости. У нее было такое доброе сердце. Какой бы ни была Леона, Кит не злорадствовала ее смерти.

К сожалению, ее сострадание не сыграло никакой роли для Белиена: тот внезапно стал переводить безумный взгляд между двумя группами чемпионов — Элирией, Кит и Сайреном по одну сторону разлома, и Седриком, Зефир, Трайггом, Гаэль и Ноксом у входа — будто только что вспомнил, что он не один.

Он поднялся на ноги, пошатываясь; его лицо превратилось в искаженную маску муки. Глаза налились кровью, дыхание вырывалось рваными вдохами — то ускоряясь, то замедляясь, будто он боролся с нарастающей паникой.

Укол жалости прошиб Элирию. Белиен был конченным козлом, но теперь он потерял и сестру, и Леону. Он остался без союзников. Каким же одиноким он должен был себя чувствовать. Взгляд Элирии метнулся к его жетону, слабо мерцавшему остатками маны. Один и совершенно бессильный.

— Ты, — его голос прозвучал как сиплый рык, полный яда и отчаяния. Элирия вернула взгляд к его лицу, ожидая, что злоба адресована Сайрену, Кит или ей самой.

Но это было не так.

Рука Белиена задрожала, когда он указал на Седрика; выражение его лица менялось — становясь все темнее, все ненавистнее — с каждым миллиметром, на который он поднимал руку.

— Ты должен был стать тем, кто спасет нас! Мы пришли попробовать, пришли поступить правильно ради нашего народа, но это всегда должен был быть ты, верно? Чемпион Кингсхелма! Спаситель Хейвенсрича! — Зайдясь оскалом, он сделал несколько шагов к Седрику. — Посмотри на себя теперь!

Седрик повторил его движение, отступая от Зефир, Гаэль, Трайгга и Нокса, выстроившихся веером за его спиной в пещере:

— Я никогда не называл себя чьим-либо спасителем.

Смех Белиена прозвучал горько. Пусто.

— А теперь ты стоишь с ними! С той самой секунды, как ты прибыл в Замок Люмин, ты только и искал повода объединить силы с ними! Цеплялся за любую возможность работать с нашим врагом! Предавая свой народ! Став изменником! И ради чего? Чтобы они вырвали корону прямо из твоих рук, когда вы дойдете до финала? Чтобы они продолжили забирать себе земли и силу Арканиса, пока наши люди гибнут каждый день?