Аллей-уп (СИ), стр. 46

– Это потому, что мы – команда, – заявил Толя Мышкин.

– Верно, вот поэтому мы все должны поехать в Штаты, – поддакнул Серёжа Тараканов.

– Обыграем «старичков», тогда Петрович будет просто обязан взять нас в сборную, – кивнул я и мы все пожали друг другу руки.

Перед выходом на паркет я ещё попросил Белостенного, чтобы тот не расслаблялся и как только Ткаченко подустанет, снова вернулся в игру.

А «старички», почувствовав перелом в матче, заиграли более жестко и агрессивно. Всё же олимпийскими чемпионами и чемпионами мира за красивые глаза не становятся. И как только возобновился наш поединок, точным и хладнокровным броском со средней дистанции отметился Сальников, сделав счёт – 17:24. Но теперь и у меня тоже полетел мяч. Поэтому прибежав в атаку я уверенно попал с семи метров – 19:24. Кстати, моё дальнее попадание девчонки опять встретили аплодисментами.

И всё бы ничего, собственная хорошая статистика всегда приятна, но подобные качели, когда на удачную атаку соперника мы отвечали своим попаданием, не прекращались. Время таяло, до конца 20‑минутной игры оставалась всего минута, а мы сумели отыграть всего два очка. И, когда после попадания Сергея Белова счёт стал 31:36 в пользу наших «старичков», я потребовал тайм‑аут.

– Тканя, отдыхай. Классно сыграл, молодец, – сказал я юному Володе Ткаченко, похлопав того по плечу. – Игра, мужики переходит в эндшпиль, – обратился я к своим товарищам. – Сейчас наше владение мячом, и это хорошо. Прибежали в нападение, быстро забросили и остались прессинговать. Поэтому, Белый, готовься показать на всё что ты способен и даже более, – сказал я Саше Белостенному.

– Да‑да, мужики, минута – это немало, – согласился со мной Толя Мышкин, который по игровому опыту превосходил нас всех, вместе взятых. Он уже сейчас, в 21 год, являлся лидером свердловского «Уралмаша». – Вопрос в следующем – кому доверим решающие броски? – спросил он.

– Пусть бросает Майк, – ответил Гена Капустин. – У него опять полетело.

– От добра добра не ищут, – согласился Серёжа Тараканов. – Играем на Майка.

– Спасибо за доверие, парни, – пробурчал я. – Только если меня плотно закроют, берите смело игру на себя. Вы все, мужики, кое‑чего стоите. И не просто так мы собрались в одну команду. А придёт время – мы и на международной арене пошумим. Всё. Пошли. Белый, хватит пить! – прикрикнул я на Сашу Белостенного, который спокойно, словно сейчас не решающие секунды матча, хлебал воду из бутылки. – За мной!

И на паркет мы выбежали более чем уверенно. Я ещё раз покосился на красивую волейболистку Лену, подумал, что зря тогда ляпнул про низкий уровень Высшей волейбольной лиги чемпионата СССР. Затем выдохнул и мысленно пожелал себе ни пуха ни пера. А когда Петрович дунул в свисток и Иван Едешко прихватил меня поплотнее, резко оторвался от него, ушёл в угол площадки и, получив пас от Толи Мышкина, рванул в атаку.

Правда до чужой половины поля я спокойно не добежал. По ходу движения мне преградил путь Сергей Белов, и пришлось потратить на его обыгрыш драгоценные секунды, переводя мяч за спиной и между ног. Зато, когда я вырвался на оперативный простор, у меня появилось сразу два адресата для передачи. Слева притаился Гена Капустин, справа Серёжа Тараканов. Однако я сделал ещё несколько шагов с мячом и пальнул по кольцу команды «старичков» сам, ибо бремя лидера обязывало. И мой мяч, пролетев по хорошей дуге целых семь метров, вдруг ударился в переднюю дужку кольца, затем отскочил в щит и лишь потом к моему облегчению провалился в стеку.

«33:36», – прошептал я про себя и, не обращая внимания на бурные аплодисменты болельщиц, закричал:

– Остались, мужики! Остались!

Однако более опытные «старички» к нашему прессингу оказались готовы. Более того Александр Сальников из‑за лицевой линии точной передачей нашёл своего товарища Мишу Коркия, а тот чуть ли не в касание переправил мяч на Сергея Белова. Но в эту секунду, словно чёртик из табакерки, выскочил Толя Мышкин. Наш Князь прыгнул вперёд и, вытянув свою длинную руку, прервал передачу соперника.

Мяч покатился по паркету. Я и Алжан Жармухамедов, которые в данную секунду оказались рядом, разом прыгнули за мячом. Опыт против молодости – кто кого? Так‑то в жизни бывает по‑разному. Но в это мгновенье я чуть раньше откинул мяч себе за спину. Ведь там по моим расчётам должен был находиться мой юный друг Серёжа Тараканов. И когда я, лёжа на паркете, развернулся лицом кольцу, Тарик уже летел вколачивать этот мяч сверху. «Бу‑бум!» – затряслась вся баскетбольная стойка и счёт стал – 35:36.

– Дааа! – заорал Тараканов, исполнив простой, но такой нужный нашей команде слэм‑данк.

И тут последний тайм‑аут потребовал Сергей Белов. «Старички» собрались в кружок прямо на площадке и начали о чём‑то перешёптываться. Мы же вместо ненужных разговоров набросились на бутылки с водой.

– Парни, надо ещё поднажать, – прогудел словно труба Володя Ткаченко.

– Спасибо, сэнсей, чтобы я без тебя делал? – захохотал я. – А ты, Тканя, встань поближе к секундомеру, – я указал на шахматные часы, по которому второй тренер Сергей Башкин отмерял время игры, – и громко считай вслух последние секунды.

– Зачем?

– Затем, друг мой ситный, что мы с паркета сколько осталось играть времени не видим, – выдохнул я и вылил остатки воды себе на голову.

Ткаченко же почесал затылок, несколько секунд подумал – хорошее я ему дал задание или нет, и пошагал к судейскому столику. Наконец Петрович потребовал, чтобы мы вернулись на площадку и продолжили игру.

– Осталось двадцать четыре секунды! – прогудел Володя Ткаченко.

– Они сейчас будут тянуть время и ждать, когда мы начнём фолить, – сказал мне Толя Мышкин.

– Я бы и сам так сыграл, – согласился я. – Разобрали своих! – хлопнул я в ладоши и побежал к «своему игроку» – к Александру Сальникову.

За лицевую линию у «старичков» встал Иван Едешко, перед ним принялся прыгать Гена Капустин, а остальные игроки команды «белых» неожиданно отошли к центральной линии. «Сейчас кто‑то из „старичков“, чтоб получить пас, рванет к своей лицевой», – догадался я. Кондрашин недовольно крякнул. По его хмурому лицу вообще было сложно разобрать – нравится ему поединок или нет? И через секунду он дунул в свисток. В зале моментально настала тишина. Ткаченко приготовился отсчитывать время, которое должно было запуститься только после касания мяча игроками обеих команд.

Как вдруг в сторону Едешко ускорился Михаил Коркия. За ним моментально последовал Толя Мышкин, который уже совершил один важный перехват. Однако Едешко, как бывший гандболист одной рукой швырнул мяч на нашу половину поля в направлении 207‑сантиметрового Жармухамедова. «Всё же решил не тянуть время и забить ещё один мяч», – понял я и устремился за Сальниковым. А в эту секунду, высоко выпрыгнув вверх, это мяч перехватил наш юный 214‑сантиметровый центровой Саша Белостенный. Именно он приглядывал за центровым ЦСКА.

– Белый – красава! – успел рявкнуть я, прежде чем получить передачу от него.

– Двадцать, девятнадцать, восемнадцать, – в зале раздался голос Ткаченко, который отсчитывал секунды.

– Даваааай! – тут же заверещали болельщицы‑девчонки.

А «старички», поворчав друг на друга, что так бездарно разыграли мяч, плотной стеной сгрудились в защите. Теперь им требовалось только одно – во что бы то ни стало не дать забить.

– Двенадцать, одиннадцать, десять! – гудел как пароходная труба Тканя.

Я же перевёл мяч в нападение и, стуча им в пол, принялся ждать третьей секунды для решающей атаки. Так как опытные соперники могли и отыграться за оставшееся время.

– Давай, Майк! Давааай! – громче всех прокричала волейболистка Лена.

Мне же загородил путь для прохода под кольцо Иван Едешко, а ещё с боку его страховал Сергей Белов. Они меня уже один раз упустили и теперь были полны решимость взять реванш.