Аллей-уп (СИ), стр. 32

– Тайм‑аут! – заорал я что было сил.

Но ещё раньше, за пять секунд до конца матча, этот тайм‑аут взял Юрий Штукин.

– Эх ты, балда, сдал выигранную игру, – проворчал мне в спину Володя Яковлев.

– В Мюнхене выиграли за три секунды, – возразил я, понимая, как сильно облажался. И посеменил к нашей скамейке запасных.

Требовалось придумать что‑то неожиданное. Про длинный пас, как на прошлой Олимпиаде, не могло быть и речи. Тем более, что автор этой передачи и человек, который положил два очка в корзину американцев играли сегодня против меня. Иван Едешко и Александр Белов были на той стороне площадки.

– Всё, девки, проиграли! – взвизгнула баскетболистка из спартаковской молодёжки, круглолицая красавица Маша.

Она со своим подругами по спортинтернату, с Оксаной и Леной, досматривал матч стоя на ногах. И конечно же болела персонально за своего Майка.

– Твой, Майк – балда, – заявила черноволоса, похожая на молдаванку Оксана.

– А то, что он забросил больше 50‑и очков – это как⁈ – крикнула Маша.

– Ошибиться, девочки, каждый может, – заявила скромница‑блондинка Лена. – А давайте будем за парней держать кулаки? Ещё есть пять секунд. Они обязательно что‑нибудь придумают.

– Правильно, Ленка! – гаркнула Маша. – Раз, два, три! Только бы им повезло! – эмоционально взвизгнула она и сжала свои девичьи кулачки.

«Хоть бы мне повезло», – проворчал я про себя, когда, нарисовав на планшетке последнюю решающую комбинацию, мы вышли обротано на паркет.

Я ради этой комбинации вспомнил полуфинальный матч чемпионата мира 1998 года, где сборная России обыграла сборную США. Тогда победный бросок после сольного прохода совершил Сергей Панов. Кстати, главным тренером той команды был ни кто иной, как Сергей Белов, который в данную секунду вышел на площадку в майке сборной СССР. За эти пять секунд я в принципе должен был без проблем добежать от кольца и до кольца. Оставалось только воплотить комбинацию в жизнь.

Мои партнёры по команде с хмурыми и усталыми лицами широко расставились по площадке, чтобы отвлечь на себя игроков соперника. За лицевую линию с мячом вышел Гена Капустин. Кондрашин крикнул, чтобы меня держали в два глаза. Зал «Юбилейного» притих как это случается, когда в футболе готовится пробитие решающего пенальти. Судья удостоверился, что все на месте и дал свисток.

«Хоть бы мне повезло», – прошептал я про себя и одним рывком оторвался от Сергея Белова и Ивана Едешко. Капустин бросил мяч мне на ход, секундомер включился, и я полетел, ведя этот мяч перед собой к кольцу сборной СССР.

– Давааай! – заголосили тысячи зрителей.

Кондрашин выбежал к самой бровке не понимая, что происходит. Ведь его подопечные перешли на персональную опеку, значит никто, кроме оставшихся за спиной Белова и Едешко меня больше не преследовал. Команда нашего грозного соперника просто стояла и смотрела как я несусь к их кольцу. Лишь в самый последний момент на меня бросился Александр Белов, перестав опекать Сашу Белостенного. Но было уже поздно, так как я взмыл в воздух и играючи вколотил мяч сверху.

– Даааа! – заорал я, когда счёт на табло стал 86:85 в нашу пользу и прозвучал финальный свисток.

– Гоооол! – по‑футбольному взревели болельщики.

Мы же довольные и смертельно уставшие начали обниматься и дурачиться. На поле выбежал и Юрий Штукин, бывший спартаковский баскетболист, а ныне ассистент великого Кондрашина. Мы его тоже заключили в объятья. А потом на меня кроме Белого, Тарика и Капусты, напрыгнули девчонки из спортинтерната, которые не понятно как прорвались через охрану. Затем мне стали жать руку совсем уже незнакомые и посторонние люди. Даже главный судья подошёл и сказал, что это был шикарный баскетбол. А вот Владимир Кондрашин, нахмурив брови, молча ушёл в раздевалку.

Глава 13

После товарищеского матча, когда все эмоции более‑менее улеглись, в нашу раздевалку вошёл Владимир Кондрашин. В эту минуту лично я сидел по пояс голый и ждал, когда освободится хоть какая‑нибудь душевая кабинка. Причём состояние было такое, что не хотелось ни только двигаться, но и шевелиться. Рядом примерно с таким же лицами сидели Саша Белостенный, Серёжа Тараканов и Гена Капустин.

Кстати, сразу после игры, ещё в подтрибунном коридоре к нам подошёл второй тренер сборной СССР, Сергей Башкин, и сообщил, что завтра мы должны приехать в спортзал на Вязовой улице не на утреннюю тренировку «Спартака», а на дневное тренировочное занятие сборной страны. Правда, Геннадию он прямо сказал, что у него шансы пробиться в сборную минимальные, в отличии от нас троих. Так как среди разыгрывающих в главной команде страны слишком высокая конкуренция. И в данный момент Валерий Милосердов и Иван Едешко превосходят его классом.

– Что улыбаетесь, довольны победой? – первым делом спросил нас Кондрашин. – Ошибок насовершали целую прорву. В конце фактически сами отдали победу.

– Вы, Владимир Петрович, на Олимпиаде в Мюнхене тоже фактически сами отдали победу, – возразил я. – Однако олимпийскими чемпионами стали вы, а не сборная США.

– Ты ещё подерзи, Юрьев! – рявкнул на меня второй тренер «Спартака», Евгений Кожевников.

– То есть ты своей игрой доволен? – уставился на меня Кондрашин.

– По протоколу я набрал всего 53 очка, – ответил я, пожав плечами. – Вот если бы было 54, то тогда другое дело.

Белый, Тарик и Капуста быстро опустил головы вниз, чтобы главный тренер не увидел улыбок на их хитрых лицах.

– Я вижу, ты разговаривать мастак? – процедил сквозь зубы Владимир Петрович. – Только я этого не люблю. Слово тренера – это закон. Кто этого не понимает – надолго в баскетболе не задерживается. И по молодости лет, я тебе твою дерзость прощаю. Я хотел сказать, что сыграли вы плохо и по ходу игры насовершали множество грубых ошибок. Но тем не менее я готов взять всю вашу четвёрку на сборы в Цахкадзор. Можете не благодарить.

Кондрашин закончил свою странную и скупую похвалу и, развернувшись, пошёл в раздевалку сборной СССР. И мне стало очень любопытно, что он скажет проигравшему нам сопернику? Как он похвалит Сергея Белова и его однофамильца Александра, за то, что они облапошились в последние пять секунд игрового времени? И тут я вспомнил, что меня у главного входа ждут сёстры Вика и Нина, а также Дима Фомин со своей подружкой. В случае победы я же пообещал всей честной компании поход в ресторан!

Хлопнув себя по голове, я резко накинул прямо на голый торс шерстяную спортивную куртку на молнии, и прямо так, в олимпийке и в спортивных трусах, выскочил в коридор. Но, не успев сделать и десяти метров, я столкнулся лицом к лицу с девчонками из нашего спортинтерната, с Машей, Леной и Оксаной.

– Ну, вы ещё долго там? – улыбаясь спросила Маша.

– Мне кажется, что мы должны отметить вашу победу, прежде чем ехать в училище? – сказала самая шустрая из подруг, черноволосая Оксана.

– Хотите в кафе или в ресторан? – растерянно произнёс я, понимая, что теперь так просто от девчонок будет не отвертеться. Сейчас скажу, что у меня другие планы, и что меня ждут в другом месте, и всё закончится криками и слезами. А я эти скандалы с детства не переношу.

– Хотим в ресторан! – обрадовалась Маша, захлопала в ладоши и, неожиданно повиснув на моей шее, чмокнула меня в щёку.

«Вот я и влип, – пронеслось в моей голове. – Теперь назад сдавать нельзя. Кстати, это большой вопрос – кто мне больше нравится: Маша или Вика? И кто меня из девушек дождётся к 1‑му декабря, когда сборная приедет из Штатов?».

– Если хотите в ресторан, то вам придётся ещё пятнадцать минут подождать, – смущённо улыбнулся я. – Сейчас парни приведут себя в порядок. А мне надо ещё в Выборг позвонить, – соврал я и побежал в сторону опустевшего баскетбольного зала.