Аллей-уп (СИ), стр. 22

– Привет, Майк, – вдруг меня похлопал по плечу Дима Фомин, он же центровой Фома из студенческой команды ЛЭТИ.

Я в данную секунду как раз решил попить водички. Так как за минуту до стартового свистка у меня вдруг полностью пересохло в горле. Такое иногда случалось и прежде от нервного предстартового напряжения.

– Здравствуй, Фома, ты‑то как сюда проник? – улыбнулся я, пожав руку двухметровому добродушному парню.

– С тренером, с Олегом Ивановичем, – кивнул он знакомого мне специалиста, который тоже успел поиграть за ленинградский «Спартак». – Мы же без тебя уже две игры слили. В последний раз вообще по‑глупому пролетели. Вели одно очко за 10 секунд до конца. И не удержали победу. Вот Иваныч и хочет тебя арендовать на эти выходные.

– В этом вопросе от меня мало что зависит. Как Кондрашин скажет, так оно и будет, – пожал я плечами.

– Это и так понятно, – усмехнулся Дима, отлично осознавая, что из этой затеи ничего хорошего не получится. – А ты не забыл, что завтра мы приглашены на вечеринку к самой красивой девушке нашего института?

– Конечно не забыл, сегодня только об этом думал, – соврал я, так как за эти дни столько всего произошло, что красавица Виктория мне теперь казалась каким‑то далёким сном. – Где встретимся?

– Давай в восемь вечера на Стрелке Васильевского острова?

– Майк, пора начинать! – крикнул мне взволнованный Серёжа Тараканов.

– Хорошо, я приду, – кивнул я Фоме и побежал на центр площадки.

К слову сказать, парни из основной пятёрки тоже заметно волновались. Им в случае поражения потом бы долго пришлось доказывать, что оно было случайным, и что именно они достойны играть в основном составе, а не молодые да ранние юниоры.

Теперь что касается играющих составов. Кондрашин против нас выставил свои лучшие силы: центровой – Александр Белов, форварды – Андрей Макеев и Юрий Павлов, защитники – Владимир Арзамасков и Александр Большаков. Мы же вышли своей единственной пятёркой: Саша Белостенный, Саша Ермолинский, Серёжа Тараканов, Гена Капустин и я, Михаил Юрьев, по прозвищу Майк. Справедливости ради надо заметить, что Кондрашин отрядил в наши ряды в качестве тренера своего нового ассистента – Юрия Штукина. И ещё у нас на лавке сидели, на всякий пожарный случай, двое совсем ещё зелёных юниоров: Никита Ванькаев и Сергей Алексеенко.

Наконец судья встречи, второй тренер «Спартака» Евгений Кожевников, подкинул мяч вверх, и игра началась. И началась она с нашего выигранного спорного мяча. Белостенный перепрыгнул Белова и откинул мяч Гене Капустину. Гена быстро перебежал на половину соперника и так же быстро отдал мяч в мои загребущие руки.

«Первые минуты, пока ребята не разогреются, придётся брать игру на себя», – мелькнуло в моей голове. И я, не теряя зря времени, смело пошёл на чужое кольцо. Белов вылетел навстречу, чтобы притормозить моё движение. Но я применил, хорошо отработанный накануне евростеп, и легко влепил от «забора» первые два очка. 2:0 и Кондрашин около скамейки своих парней недовольно крякнул. А любители баскетбола, наоборот, мой успех встретили аплодисментами.

Уже в ответной атаке основа «Спартака» задействовала своего лидера Белова. Макеев отдал ему чуть ли не под самое кольцо. Однако перед Александром выросли сразу три наших игрока: Белый, Ермо и Тарик. Ему бы скинуть на своего партнёра. Но лидер лучшей команды страны то ли от волнения, то ли от осознания собственного величия, попытался атаковать кольцо сам. Как итог – мяч он потерял, и я с Капустиным полетел в первый быстрый отрыв.

Гена ловко увернулся от Большакова, который хотел его чуть‑чуть притормозить и в следующую секунду сделал мне навесной пас на аллей‑уп. И я, мысленно выругавшись, так как выпендриваться пока время не пришло, взмыл в воздух и вонзил ещё два очка в корзину нашего грозного соперника. При счёте 4:0 Владимир Кондрашин закряхтел ещё громче, а болельщики от удивления даже пару раз свистнули, дескать давай молодой «сбивай короны» с игроков чемпионского состава.

– Заяц, дай! – зло рявкнул Зяма, когда соперник пошёл во вторую свою атаку.

Большаков быстро довёл мяч до Арзамаскова. Я же встал перед Зямой словно стена. Может быть и не китайская, но берлинская точно. Владимир вдруг чего‑то испугался и вместо броска с дистанции начал финтить. Как вдруг с боку вылетел Гена Капустин и выбил мяч из рук Арзамаскова в поле. И за мячом тут же бросились Андрей Макеев и Юрий Павлов. Однако наш Серёжа Тараканов оказался проворней всех и пропихнул мяч ещё дальше. И тут уже я показал, что кроме накаченных мускулов облаю и приличной стартовой скоростью. Поэтому к этому мячу я успел быстрее всех и дальше бежал к кольцу соперника легко, весело и с какой‑то глупой усмешкой на лице. Правда на сей раз колотить сверху я не стал. Забил по‑крестьянски от «забора», спокойно и аккуратно. А при счёте 6:0 теперь уже заволновался и сам Кондрашин.

– Собрались, бараны! – рявкнул он на своих подопечных. – Скобари!

Из‑за чего загоготали все собравшие в этом зале. Дело в том, что такие ругательства главного тренера, как баран, чурбан и скобарь являлись любимыми в словарном запасе Владимира Петровича. И про них все знали, и никто на такие слова не обижался. Зато матерных оборотов лично я от Кондрашина пока что ни разу не слышал. В отличие от своего первого детского тренера, который матерными словами буквально разговаривал.

Что касается игры. То после 6:0 мы с соперником обменялись двумя результативными атаками. У них отличились: Макеев и Белов, у нас я и Тараканов. Сергей показал знатокам баскетбола выученный вчера евростеп и тоже словил множественные громкие аплодисменты. И уже тогда, при счёте 10:4, Кондрашин решился на первые замены. Он усадил на лавку Арзамаскова и Павлова и выпустил 214‑сантиметрового Силантьева и 181‑сантиметрового Кузнецова.

– Кузя будет поливать издалека, – шепнул мне Гена Капустин.

– Пусть поливает, – хмыкнул я. – Тарик, присмотри за Кузнецовым, но правила не нарушай. Нам сегодня фолить нельзя, – сказал я Тараканову, а сам приклеился к Андрею Макееву, который выглядел на площадке увереннее своих партнёров по команде.

Кстати, именно до Макеева и довели мяч спартаковцы в этой атаке. Андрей укрыл мяч от меня корпусом. Затем попробовал пойти в проход, но в последний момент скинул мяч на открытого Кузнецова. Тараканов всё‑таки бросил своего визави. И Кузя с шести метров шмальнул по нашему кольцу. Однако, не разогревшись, первый свой бросок спартаковский снайпер смазал. И тут же на подбор пошёл здоровенный Миша Силантьев. Он первым добрался до мяча и легко затолкал юного Белостенного. Но забросить свои первые очки из‑под кольца не смог. Мяч от его руки попрыгал на дужке и вывалился в поле. И тут подобно змее выпрыгнул и изогнулся, между Силантьевым и Беловым, наш юный белобрысый центровой и каким‑то чудом отбросил мяч в поле. И далее весь зал снова смотрел как я и Гена Капустин в быстром отрыве разыгрываем наш коронный аллей‑уп.

– Скобари! Бараны! Чурбаны! – выругался Кондрашин, когда счёт стал 12:4.

– Жаль мне Петровича, не бережёт он себя, – сказал я своему баскетбольному «пионеротряду», который тут же громко заржал.

– Собрались! – прокричал Владимир Кондрашин.

Однако не ругань главного тренера ни многочисленные замены, ни грубая игра старших товарищей, ничего не помогало действующим чемпионам СССР, чтобы остановить наши кинжальные атаки и меткие броски со средней и дальней дистанции, в коих преуспели я и Сергей Тараканов. Поэтому, когда закончился первый период и счёт на простеньком бумажном перекидном табло застыл на цифрах 52:36 в нашу пользу, народ в зале в очередной раз разразился громкими аплодисментами. Кондрашин приказал своим парням шагать в раздевалку. Мы же наоборот остались в зале. Лично я первым делом выдул целую бутылку минеральной воды. И сказал своим юным друзьям, чтобы они тоже пили вдоволь и никого не слушали, что это вредно. А то парни Кондрашина пили буквально по глоточку, словно боясь огорчить своего строгого наставника.