Аллей-уп (СИ), стр. 1

Аллей-уп

Владислав Порошин, Андрей Шопперт

Глава 1

– Майк, ты пойми главное – мы ничего не теряем, – заявил мне мой лучший друг Андрюха Серов, когда в пасмурный субботний день, 1‑го сентября 2018 года, мы тряслись в электричке сообщением Выборг – Санкт‑Петербург. – Сейчас приедем в Питер, переоденемся в спортивную форму, и покажем, как надо играть в классный баскетбол, а потом…

– А потом оденемся обратно и поедем домой, – проворчал я, уставившись в окно, где мелькал красивый сосновый лес вперемешку с берёзовыми рощицами.

– Чё ты, Майк, всегда такой «душнила»? – обиженно всплеснул руками мой друг. – Нудишь‑нудишь, ворчишь‑ворчишь. Всё настроение испортил.

К слову сказать Майк – это моё школьное прозвище. Сокращённо от Майкла Джордана, который являлся баскетбольным кумиром 90‑х и нулевых. А так у меня имелось вполне нормальное имя и фамилия – Михаил Юрьев. Правда, когда в школе наша классная училка перед контрольной работой произносила сакраментальную фразу: «Вот вам, ребята, и Юрьев день». Все мои одноклассники дружно гоготали и горланили: «Если это Юрьев день, то пусть Юрьев и решает контрольную за весь класс».

– Я – не «душнила», я – реалист, бро, – хмыкнул я. – Пойми, уровень первенства города Выборга и уровень российской Суперлиги – это две большие задницы. Ха‑ха. То есть большие разницы.

– Ты пойми главное – мы ничего не теряем! Нет – так нет. Да – так да. А вдруг нас обоих возьмут в команду, и мы прославимся? Выиграем чемпионат России, завоюем Евролигу и поедем покорять НБА.

– И станем лучшими друзьями Леброна Джеймса, – улыбнулся я. – Тебе бы, Серый, книжки писать фантастические. Знаешь, что мне лично по этому поводу Марк Твен сказал?

– И знать не хочу, – насупился мой верный товарищ.

– Разница между реальностью и фантастикой в том, что фантастика должна выглядеть правдоподобно.

С Андрюхой Серовым мы были знакомы тысячу лет, в переносном смысле слова, конечно. Вместе пошли в первый класс, вместе играли в баскетбол за сборную школы, а теперь в чемпионате города Выборга защищали цвета Выборгского филиала РГПУ (РГПУ – Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена). Я со своим ростом в 195 сантиметров обычно играл на позиции лёгкого или тяжёлого форварда, а иногда и атакующего защитника. Приходилось мне и вместо центра под кольцом потолкаться, так как не было толкового парня с высоким ростом в нашем филиале. Андрюха же, не дотянув пары сантиметров до отметки в 190, обычно выступал в роли разыгрывающего защитника. Он владел неплохим дриблингом и самозабвенно таскал мяч от щита и до щита. И в целом мы являлись хорошей сыгранной связкой – он, как правило, подносил баскетбольные снаряды, а я, как правило, эти снаряды укладывал точно в цель.

Ведь с самого раннего детства во дворе нашего с дедушкой и бабушкой частного дома висело баскетбольное кольцо, которое я обстреливал и летом, и даже зимой. Я однажды спросил у деда: «Зачем ты его повесил?». На что он мне поведал странную историю, что на это кольцо ему дал деньги какой‑то незнакомый мужчина и сказал, что если родится внук, то пусть тренирует дальние и средние броски, это ему в будущем сильно пригодится. Вот я с малых лет и тренировал свою руку. И к 16‑и годам укладывал «трёхи» с сумасшедшим процентом попаданий. Однако дальше моя баскетбольная карьера застопорилась. На чемпионат области среди школьников я не попал из‑за обидной травмы голеностопа. Потом умер дед и я, чтобы нам с бабушкой было проще сводить концы с концами, стал подрабатывать в коммерческом ларьке, где продавалась не только выпивка, но и самые ходовые продукты: крупы, макароны, сахар, соль, кетчупы и майонезы. И только поступив в филиал РГПУ, я снова самозабвенно увлёкся баскетболом.

А несколько дней назад Серый, он же мой верный товарищ Андрюха Серов, сообщил, что одна серьёзная питерская баскетбольная команда проводит смотрины для всех желающих. И мы просто обязаны поехать и доказывать, что в Выборге тоже кое‑что могут. Мне же эта идея напротив не понравилась. Я почему‑то сразу представил, как над нашими баскетбольными потугами тупо поржут, обзовут деревенщиной неотёсанной и отправят восвояси. Кроме того, после смерти деда, я не хотел оставлять любимую бабулю одну. А вдруг и в самом деле мой уровень устроит тренерский штаб этой серьёзной команды и мне предложат перебраться в Питер, на родину отечественного баскетбола? Как быть тогда?

– Майк, я всё понимаю, тебе бабушку оставить не на кого, – снова затарахтел Андрюха Серов. – Тогда возьми и подыграй мне. Я покажу свой коронный дриблинг, а ты воплотишь мои первоклассные передачи в не менее классные броски. Ты же знаешь, у меня средний и дальний бросок не очень. Но всё остальное у меня на уровне.

– Понял я, Серый, понял, – кивнул я. – Сделаю всё, что в моих силах.

В этот момент электричка громко зашипела и начала сбрасывать обороты, прибывая на Финляндский вокзал.

– Куда дальше? – тяжело вздохнул я, сняв с узенькой железной полки спортивную сумку, где лежала моя скромная баскетбольная форма и неплохие турецкие кроссовки.

– Дальше на метро, – ответил мой друг. – Едем до Петроградской, а потом пехом топаем в спортзал электротехнического универа, который бывшее ЛЭТИ. Кстати, ты в курсе, что раньше этот ЛЭТИ играл в чемпионате СССР?

– Нет, – буркнул я.

– Тёмный ты человек, Майк, – усмехнулся Андрюха. – Историю надо знать. А ещё ЛЭТИ стал основой ленинградского «Буревестника». Надеюсь, про «Буревестник» ты слышал?

– Над седой равнинной моря гордо реет буревестник, – захохотал я. – То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам. Между тучами и морем глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах.

– Тёмный ты человек, Михаил Юрьев. Но твоё настроение мне уже нравится, – заявил мой друг и мы пошагали к станции метро.

В лицо подул свежий влажный воздух. И вдруг мне почудилось, что я нахожусь на пороге каких‑то невероятных перемен. Словно меня впереди ждёт некое незабываемое приключение или даже сказка. Как будто мне снова 6 лет, дед украшает большую живую ёлку, растущую во дворе нашего частного дома, и вот‑вот начнутся новогодние чудеса.

– Товарищи, купите билет в прошлое! Купите в прошлое билетик! – вдруг обратился к нам какой‑то городской сумасшедший, одетый в длинное чёрное пальто и в чёрную широкополую шляпу. – Вам непременно надо побывать в прошлом. Цена – договорная.

– Слушай, дядя, отстань, нам надо вперёд в будущее, а не назад в каменный век, – хохотнул Андрюха Серов и мы ускорили шаг.

В спортзал электротехнического университета, когда мы туда добрались, набилось порядка трёх десятков молодых и здоровых парней. Поговаривали, что для дубля этой серьёзной питерской команды требуется всего один защитник и один форвард. А вот шансы центровых были близки к нулю. Поэтому мой друг Андрюха, услышав эту новость, обрадовался, затрясся, а глаза его загорелись предстартовым азартом и жаждой борьбы.

– Всё так и должно было быть, это знак свыше, – шептал он мне на ухо, пока мы облачались в спортивную форму и делали простенькую разминку. – Значит так – я вожу мяч, а ты бросаешь.

– Я всё прекрасно понял, – улыбнулся я. – Я бросаю, ты водишь. На паркете разберёмся.

Однако руководивший отбором бывший известный питерский баскетболист, которого звали Антон Николаевич, раскидал нас в разные пятёрки, коих набралась ровно шесть штук. Андрюха попытался договориться с этим статным 45‑летним мужчиной, чтобы нас на паркет выпустили вместе, но Антон Николаевич пригрозил ему досрочным отчислением из списка кандидатов и попросил не мешать его профессиональной работе. Поэтому Серов извинился и вернулся к своей пятёрке.

А где‑то спустя 15 минут на паркете началась самая настоящая баскетбольная рубка. Сначала в коротком 5‑минутном поединке встретились первая и вторая пятёрки. Парни малознакомые друг с другом играли каждый сам за себя. И выглядело это примерно так – игрок одной команды подбирал мяч около своего кольца, затем, не глядя на партнёров, нёсся в атаку и там в силу своего таланта и мастерства пытался хоть как‑то запихать его в корзину. Далее повторялось всё с точностью до наоборот. Игрок другой команды забирал подбор и теперь уже он бежал на кольцо соперника. Само собой, при таком бардаке мячей в корзину забрасывалось слишком мало, зато потерь и технического брака делалось слишком много.