Статус: До сих пор Клинок Системы (СИ), стр. 2

Раньше я жертвы богам не приносил, если не считать гусиков, уточек и прочих вкусняшек для Алисы. Так что механика мне малопонятна. Зато я прекрасно помню, что в прошлых Вратах мы добыли легендарные ресурсы, которые подозрительно сильно отличаются от привычных…

Ладонь легла на холодный металл, и уведомление не заставило себя ждать.

[Вы готовы принести жертву и пробудить Фрею?]

Глубокий вдох, мысленное согласие, и по чёрной поверхности от моей ладони разбежалась рябь.

[Жертва определена. Требуемые дары: легендарные ресурсы, добытые во владениях Тиранов. Извлеките дары из хранилища.]

Я выдохнул, сжал кулаки, поджал губы, злобно фыркнул один раз, смотря на чёрную стену, затем поднял глаза вверх — туда, где обычно все представляют Систему, — и фыркнул второй раз, обернулся, глядя в измученный и какой-то обречённый взгляд Авулуса и фыркнул третий раз. Это же надо так меня разозлить!

«Длань Владыки» раскрылась, и трофеи легли передо мной один за другим. Рог Багрового Тирана, Сердце бури, Первородный уголёк, Глаз Седой Мглы и ещё три артефакта, за которые пришлось неслабо так повоевать… Любой из них сделал бы Брячедума счастливейшим гномом Мира Избранных, но нет. Прощайте мечты об арсенале мистериумов… Будем считать это самым дорогим входным билетом в моей жизни.

Стена отозвалась на дары. Чёрный металл потерял твёрдость и потёк, расступаясь от моей ладони в стороны. В монолите раскрылась брешь в полтора моих роста. Из глубины вышел затхлый морозный воздух, и перед глазами появилось новое сообщение.

[Поместите дары на алтарь.]

— Я скоро вернусь, — бросил я через плечо. — Ваши жизни оказались ни к чему, как я и думал.

За брешью начались ступени, и я пошёл вниз, а сокровища сами по себе двинулись следом.

Передо мной раскинулись внушительные чертоги — другого слова для этого места у меня не нашлось. Огромный зал, вырубленный или созданный мастерами и превращённый в гроб исполинских размеров. Было темно, но моё зрение давно адаптировалось к подземельям.

Своды поднимались на десятки метров. Каждый шаг рождал эхо, которое уходило в темноту и не возвращалось. Посреди зала возвышалась каменная платформа размером с городскую площадь, а на ней лежала женщина, бледная настолько, что кожа была белее снега, а губы — чёрные как уголь.

Я прошёлся взглядом от её ступней до лица и присвистнул: в ней метров пятьдесят, не меньше. И лежит как живая. Ни тлена, ни усыхания… Тысячелетия прошли мимо этого тела. Лёгкое платье, испачканное божественной кровью, показывало, как печально закончилась её прошлая жизнь.

У подножия платформы стояла огромная чаша из того же чёрного металла, и, едва я приблизился, по её краю побежало мягкое свечение, очерчивая место для подношений. Система ненавязчиво намекала, куда складывать трофеи.

Я выложил всё. Каждый ингредиент мгновенно исчезал, стоило ему оказаться в чаше.

[Жертвы приняты.]

Я активировал «Воспарение» и поднялся выше, к самому своду, чтобы рассмотреть всё вокруг. Удивился некоторым до этого скрытым деталям.

Сверху хорошо виднелись последствия последней битвы Фреи: правая глазница зияла пустотой, в груди, точно над сердцем, темнела дыра с оплавленными краями; на левой руке не хватало пальца, и по белой коже расползались шрамы, от вида которых меня передёрнуло.

Свет из чаши потёк к платформе, и принесённые мной дары начали действовать. Сияющие потоки энергии вливались в раны. Дыра в груди затягивалась, а в пустой глазнице разгорелось серое мерцание, показался недостающий глаз. Рог оказался на месте пальца и быстро оброс мясом и сухожилиями, а затем и кожей. Шрамы бледнели и стирались. Тело наполнялось красками, и к черноте губ добавился влажный блеск, грудная клетка сделала первый вдох.

Грудь поднялась, и по чертогам прокатился ветер, поднимая со стен пыль тысячелетий. Веки дрогнули и открылись… два разных глаза. Уставились вверх. Мгновение богиня лежала неподвижно, а затем зрачки сместились и нашли меня, зависшего под потолком.

Голос обрушился прямо на сознание, критикуя меня: «Негоже лицезреть богиню сверху вниз».

Спорить о ракурсах с существом ростом с горный хребет я посчитал лишним и плавно опустился на край платформы. Богиня села, и движение это породило ветер, едва не сбивший меня с ног. Она разглядывала собственные ладони и касалась груди там, где недавно зияла дыра, никуда не торопясь. Я стоял и ждал, наблюдая, как по её коже пробегают волны света, стирая последние следы ран.

Минут через десять она поднялась, оторвалась от платформы и зависла надо мной, отчего мне пришлось задрать голову до хруста в шее. Полсотни метров — я не ошибся.

Фрея посмотрела на меня сверху, и по чертогам прокатилось недовольное гудение. Её фигура подёрнулась дымкой и потекла, сжимаясь, пока на платформе не осталась женщина метров пяти ростом. Всё ещё возвышается надо мной на добрых три метра… И подозреваю, что это у неё принципиальная позиция.

— Что за эпоха? — Её настоящий голос оказался низким и требовательным. — Сколько прошло циклов? Где мои жрецы и что с моими землями?

— Понятия не имею, — развёл я руками. — Вы не по адресу. Я не из этого мира и знаю о нём постыдно мало. Сюда нас отправила Система с заданием вытащить вас из ледяного плена. Хотя, как оказалось, не просто вытащить, а воскресить. В общем, задание выполнено. Вы дышите, остальное вне моей компетенции.

Она смотрела на меня долгую секунду, и в серых глазах проступила брезгливость.

— Система прислала будить меня какого-то идиота — невежду, не знающего даже имени равнины, на которой стоит. Как низко пали времена…

— Времена падали без моего участия, — пожал я плечами. — Я в те времена не существовал.

— Молчи, смертный, когда не спрашивают, — повела она рукой, и воздух в чертогах потяжелел. — От тебя разит чужим миром и грязью низших дорог. Букашка, возомнившая себя собеседником. Отвечай, когда велю, и благодари за честь.

Я промолчал и мысленно начал считать до десяти. На пятёрке она успела обозвать меня бескрылым червём, а на девяти решила, что черви — это вообще весь мой вид. Терпения у меня много, но эта мадам стремительно выбиралась в лидеры моего личного рейтинга невыносимых собеседников.

Перед глазами мигнуло, и я скосился на уведомление:

[Тридцать пятые Врата: задание выполнено. Эвакуационные врата открываются.]

Дом ждёт, отряд ждёт, а я стою и выслушиваю лекцию о собственной никчёмности от существа, которое час назад было мебелью, которое я спас и воскресил, которому отдал свои ценнейшие трофеи… Я глянул на неё через «Куда указывает клинок» и едва не присвистнул второй раз за день.

Удалось посмотреть некоторые характеристики: у неё Тело и Дух уступают моим, а Маглио — единственное, в чём она сравнима. Цифры для богини откровенно смешные. Тело восстановилось, спору нет, но силы в нём мало.

Передо мной стояла слабая богиня, воплощённая в живом облике, но с прескверным характером, что остался с тех времён, когда она была великой. Думаю, не просто так она уменьшилась. Видимо, та форма много сил жрёт.

На очередной тираде о кретинах смертных моя выдержка закончилась.

— Знаешь, я долго думал, зачем Системе понадобилось тебя будить, — перебил я её на середине пылкого монолога. — Кажется, догадался… Среди нынешних богов совсем мало нормальных и адекватных. И даже ты со своим мерзким характером, видимо, выглядишь достойной. Хотя я бы лучше дал шанс парочке перворанговых духов. Ладно, это не мои дела… Пусть Система с тобой разбирается. На остальное мне начхать.

Воздух в чертогах застыл. Фрея медленно наклонила голову, и в серых глазах вспыхнула злоба.

— Ты смеешь… — Она вытянула руку, и на меня обрушился удар чистой воли, духовный пресс, под которым смертный разум должен сложиться и погаснуть.

Пресс навалился, продавил на полшага и завяз. Стойкость, выкованная Эфиром и закалённая знакомствами, о которых ей знать не положено, держала удар. Я стоял, стиснув зубы, и смотрел ей в глаза.