Книга-ботокс. Истории, которые омолаживают лучше косметических процедур, стр. 21

Моя лучшая подруга Анна однажды потеряла свою любовь, как другие люди теряют шляпу или трость. Совершенно недраматично она, пожав плечами, объяснила: «Все не так уж плохо. Мы просто переросли друг друга. Так лучше».

Словно шляпу или трость, я постоянно теряла всевозможные вещи: ключ от дома, свой любимый кожаный пиджак, идеализм, кучу шариковых ручек и желание драматизировать. «Все не так уж плохо», — все чаще думала я. Странно, но своего мужа Алекса я по каким-то непонятным причинам до сих пор не потеряла — мы вот уже 25 лет остаемся парой. Нашу любовь мы не утратили.

Однако недавно я кое-что потеряла, как шляпу или трость: свою попу. Она исчезла. Я недоверчиво смотрюсь в зеркало. Округлость просто взяла и исчезла. Кто-то сделал из вопросительного знака моего тела восклицательный. Я вскрикиваю, истерически несусь к другому зеркалу, но и в нем я не наблюдаю свою попу. Она просто исчезла. Я готова своими собственными руками придушить вора.

Я мчусь к Анне и рыдаю, рыдаю. Анна обнимает меня и утешает. У меня пропала всего лишь попа, а у нее — муж. Но долго ли мой муж будет хотеть плоскую женщину? Да и новых парней, пожалуй, находят скорее вопросительные, а не восклицательные знаки.

Драма идет своим чередом: я избегаю зеркал, примерочной в отделе купальников и предлагаю семье провести следующий отпуск не на южном побережье, а в Скандинавии. У меня серьезные проблемы с концентрацией на работе, и я плохо сплю. Однажды ночью я просыпаюсь с криком: «Он пропал!».

«Кто пропал?» — сонно спрашивает муж, протягивает руку и щелкает выключателем, зажигая свет.

Я заикаюсь, хочу все рассказать, но в итоге, рыдая, показываю на свою заднюю часть.

«Ах вот оно что, твой зад. Я недавно заметил», — говорит муж, лежа рядом со мной. Лучше бы я упала в обморок. Но разве должен парень терпеть еще и такое?

Парень с трудом подавляет ухмылку.

«Теперь мы такие старые, так что можно смотреть на это спокойнее», — произносит он.

«Что, прости?» — Меня терзают мысли: что за бесчувственный чурбан! Он вообще понимает, что это значит для женщины?

Я целую его. Этому парню действительно стоит верить, что он не пропадет, как шляпа или трость.

Если, конечно, мы не умрем…

Моника: ужасно старый муж

В сентябре 2014 года 55-летний пивовар Оливер В. досрочно вышел на пенсию. В феврале 2015 года он умер. 53-летняя Эльке В. отравила своего мужа, дождалась наступления трупного окоченения, а затем вызвала полицию. Прибывшим полицейским Эльке В. будничным тоном сообщила, что она убила своего мужа, потому что он был «таким ужасно старым мужем». Она совершила убийство, находясь в абсолютно трезвом уме, и лучше проведет остаток своей жизни в тюрьме, чем рядом с зомби.

Нас заинтересовал мотив убийства: «ужасно старый муж», и мы решили взглянуть на полицейские отчеты. Далее представлены выдержки из протокола:

Комиссар:

Почему вы убили своего мужа?

Эльке В.:

Я ведь уже сказала: потому что он был страшно старым!

Комиссар:

Вы всего на два года моложе вашего мужа.

Эльке В.:

Да, но…

Комиссар:

Есть супружеские пары, которые вместе празднуют золотую свадьбу!

Эльке В.:

Да, есть, но…

Комиссар:

…но?

Эльке В.:

В этом случае муж не такой жутко старый!

Комиссар:

Что вы имеете в виду, говоря слово «старый»? Мне кажется, что мы понимаем его немного по-разному.

Эльке В.:

Старый, и все. Неужели это так сложно понять? Я имею в виду не ту старость, которая проявляется внешне. Я тоже стара, как вы можете заметить. Я имею в виду старость внутреннюю.

Комиссар:

Внутреннюю? Как это? Вы смогли заглянуть внутрь него, или как еще я должен себе это представить?

Эльке В.:

Он вечно настаивал на том, чтобы все оставалось таким, как было всегда. Так вот, я переставила баночки, в которых мы хранили на кухне разные продукты. Внутри были манная крупа, сахар, мука, кофе и все в таком духе. Я поставила баночку с сахаром между чаем и кофе, чтобы не перепутать его с мукой, потому что эти баночки прозрачные. И от этого он целый день ходил раздраженный.

Комиссар:

Но ведь это не повод для убийства!

Эльке В.:

Нет, конечно, я просто искала подходящий пример, так как вы спросили, как можно представить себе старика.

Комиссар:

И после этой перестановки ваш муж стал казаться вам старым?

Эльке В.:

Нет, перестановка — это просто пример, вы что, не понимаете? Все началось с этого раннего выхода на пенсию.

Комиссар:

Это было полгода назад?

Эльке В.:

Да. Он торчал дома весь день напролет. Вдруг его стали заботить вещи, которые раньше его ни капельки не интересовали.

Комиссар:

Например, баночки для хранения продуктов?

Эльке В.:

И стирка, и покупки, и домашнее хозяйство вообще.

Комиссар:

Другие женщины обрадовались бы, если бы их мужья стали больше помогать им по хозяйству.

Эльке В.:

Он ничего не делал, но во все вмешивался! Когда я покупала виноград, он хотел знать, откуда он и сколько стоит килограмм. Как будто я всегда успеваю обращать на это внимание! После работы в офисе я мчусь за покупками, потому что готовлю тоже я. А он вечно стоит в дверях и следит за тем, чтобы я не опаздывала.

Комиссар:

Значит, вы работали, а ваш муж оставался дома и…

Эльке В.:

…и целый день только и делал, что сидел на диване и даже не удосуживался вымыть посуду, оставшуюся от завтрака. А мне после работы приходилось убирать всю эту грязь, а тут еще он. Во время готовки он стоял рядом и ворчал, что я трачу слишком много электроэнергии, видимо потому, что ставлю ручку плиты на одно деление больше, чтобы вскипятить воду.

Комиссар:

Почему же он тогда сам не готовил?

Эльке В.:

Да он ведь не умел! Кроме разве что яичницы. До того как мы съехались, тридцать лет назад, он все делал, готовил, стирал и еще выполнял разную мелкую работу по дому по мере необходимости. Но едва мы начали жить в одной квартире, как он вообще перестал что-либо делать и все повторял, что у него такая сложная работа и дома ему нужно отдыхать. Тогда я просто взяла на себя все хозяйство.

Комиссар:

Но благодаря раннему выходу на пенсию у него появилось время.

Эльке В.:

Да, именно! Но мне было бы наплевать, если он, как и прежде, просто сидел бы перед телевизором, а не лез вечно во все дела. По его мнению, я все делала неправильно!

Комиссар:

И в качестве способа решения этой проблемы вам виделось только убийство?

Эльке В.:

Поначалу, конечно, нет, за кого вы меня принимаете? Я говорила, что ему нужно найти себе хобби или начать помогать. Что так больше не может продолжаться.

Комиссар:

И как он на это реагировал?

Эльке В.:

Он сказал, что тогда будет ходить куда-нибудь со своими коллегами. И я почувствовала такое облегчение! В этом случае у меня появилась бы возможность уделять себе пару часов и делать, что мне хочется, например, болтать по телефону с подружкой или еще что.

Комиссар:

А почему он не продолжил встречаться с коллегами?

Эльке В.:

Он вообще не виделся с коллегами, как он утверждал.

Комиссар:

А где же он тогда был?

Эльке В.:

Он ходил по девкам.

Комиссар:

А! Теперь я понимаю! Он изменял вам с проститутками — вот это уже повод для убийства.

Эльке В.:

Ничего вы не понимаете! Я была бы только рада, если бы он продолжил ходить к ним. Тогда бы у него появилось хобби и он бы оставил меня в покое. Это было бы даже вдвойне практично, потому что он отстал бы от меня и в сексуальном плане. Мне уже не нужно так часто.