Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ), стр. 33

Так что карнавал карнавалом, но можно параллельно сделать и что-то стационарное. Мне вдруг ужасно захотелось действительно сделать нашу библиотеку самой лучшей не только в округе, но и вообще. Может быть, это произошло потому что в прошлой жизни, которая не то что с каждым днём, а с каждым часом становилась всё более далёкой и призрачной, мне так и не удалось ничего добиться в карьерном плане. Да, в общем-то, если честно, то не очень-то и хотелось. А тут вдруг…

Ладно, сначала просто наведу порядок и добавлю помещению уюта, а там посмотрим, что можно сделать без ущерба для подготовки к карнавалу.

Я критически оглядела скучные однотонные занавески и решительно взялась за лестницу. Дома в одном из шкафов я совершенно точно видела очень симпатичные шторки в классическом шотландском стиле: в красно-зелёную клеточку. Они идеально вписались бы задуманный мной интерьер.

К счастью, и окна, и подоконники были чистыми, поэтому я спокойно сняла занавески и совсем уже собралась спуститься, но наступила на подол длинной юбки и упала бы, непременно что-нибудь себе сломав, если бы меня не поймали чьи-то сильные руки.

– Ну и зачем ты туда полезла, скажи на милость?

Голос Джастина Холмса показался мне лучшим, что можно было себе представить: ясно же, что кто-нибудь менее сильный мог бы и не удержать такое счастье, как я. То ли дело тренированный представитель полиции!

– Занавесочки снять, – чувствуя себя на удивление комфортно в столь неоднозначной ситуации, ответила я.

– Зачем?

– Чтобы другие повесить, – чистосердечно призналась я, – эти скучные.

– Да?

По голосу было слышно, что Джастин с трудом сдерживает смех, но при этом опускать меня на пол он почему-то не торопился.

– Поставь меня, – попросила я, представив, что сейчас кто-нибудь войдёт и увидит эту двусмысленную картину: устанешь объяснять.

– Ну, если ты настаиваешь…

Мне помогли принять вертикальное положение, и я дала себе слово, что на работу буду ходить исключительно в брюках. Потому что в следующий раз сержанта рядом может и не оказаться.

– Спасибо, – оправив коварную юбку, сказала я, – ты очень вовремя появился, но всё же спрошу: ты что тут забыл в это время?

– Констебль Генри Огден рассказал мне о том, что с тобой случилось утром, – строго глядя на меня, начал сержант Холмс, – и у меня вопрос, Маргарет. Почему ты не обратилась в полицию?

– Так ничего же не случилось, Джастин, – прикинувшись наивной простушкой, воскликнула я, – это наверняка был какой-то хулиган, скорее всего, даже не местный.

– Тем не менее ты могла пострадать, – не сдавался мистер Холмс, – отец Генри Огдена сказал, что тебя спасло настоящее чудо.

– Камешек в туфле меня спас, – проворчала я, – уж не знаю, насколько он может претендовать на звание чуда.

– Вполне может, – подумав, определился сержант, – и в свете этого я хочу пригласить тебя на выходных в кино, Мэгги. Как тебе такое предложение?

– В кино? – зачем-то переспросила я.

– Ну да, а что тут такого? Говорят, что будут показывать какой-то новый фильм про супер-агента, называется «Доктор Ноу».

Ух ты! А ведь здесь ещё не знают, что это первый фильм великой бондианы, в которой в итоге стало не то двадцать шесть, не то двадцать семь картин. В первой серии, если я правильно помнила, снимался изумительный Шон Коннери.

– С удовольствием, Джастин, спасибо, – легко согласилась я, кажется, слегка удивив сержанта тем, что меня не пришлось уговаривать, – я слышала об этом фильме в Хоуптоне от однокурсников.

– Отлично! Тогда на субботу ничего не планируй, хорошо?

– Договорились, Джастин, – кивнула я, – а теперь давай сначала выйдешь ты, а потом уже я. А то меня скоро обвинят в том, что я после Хоуптона стала совершенно безнравственной особой.

– А ты стала?

Вопрос прозвучал насмешливо, но глаза сержанта были очень серьёзными, словно от моего ответа зависело что-то важное.

– Это не тот вопрос, который воспитанный молодой человек может задать девушке, тебе не кажется?

– Кажется, – не стал спорить Джастин, – но я полицейский, так что мне можно даже то, чего другим нельзя.

– Нет, Хоуптон меня не испортил, если тебя так уж беспокоит вопрос моей нравственности, – чуть менее тепло, чем раньше, проговорила я, – я всё та же Маргарет Стюарт, библиотекарь. Ещё вопросы будут, мистер Холмс, помощник старшего констебля?

– Не обижайся, Мэгги, – попросил Джастин, поморщившись, но объяснить ничего не удосужился. – Тогда до субботы? Я загляну к тебе в пятницу и напомню, ладно?

– Хорошо, – по-прежнему подчёркнуто сдержанно ответила я, – а сейчас иди, Джастин, мне действительно ни к чему лишние сплетни.

– Доброго вечера, Мэгги, – виновато улыбнулся сержант и вышел из библиотеки.

– Дурдом какой-то… И чего им всем от меня надо?

Понимаю, что разговаривать вслух с собой – это не самая лучшая идея, но что делать, если больше пока не с кем?

Домой я пришла уставшая и как-то морально вымотанная: да оно и не мудрено. С утра покушение, затем беседа с Саймоном, потом визит дочки мэра и, в качестве вишенки на торте, мистер Холмс с его странными вопросами.

Но дела никто не отменял, поэтому я вытащила на середину комнаты уже знакомую коробку с документами, оставшимися после дяди Кевина, и погрузилась в их сортировку. Копия завещания нашлась там, где я её и видела: на самом дне, между договором на банковское обслуживание и расписанием автобусов «Блайзбери-Хоуптон».

Изучив ещё раз документ, я не увидела ничего нового, сколько ни всматривалась и ни вчитывалась. Но теперь я обратила внимание на фамилию нотариуса, заверившего завещание. Им оказался некий мистер Герберт Трондайк, контора которого находилась в Хоуптоне. Я на всякий случай старательно переписала адрес, в очередной раз пожалев об отсутствии интернета: сейчас вбила бы имя, и через минуту уже читала бы отзывы. Но интернета нет и в ближайшее время не предвидится, так что придётся рассчитывать исключительно на тайное оружие в лице Саймона Миллза.

Если рассуждать логически, узнать о наследстве загадочный мистер Смолл мог только от нотариуса, потому как здесь, судя по всему, не требовались ни свидетели, ни так называемый «исполнитель завещания», как в той Англии, которая осталась там, за исчезнувшим лесом. То есть в курсе были дядя Кевин и этот самый мистер Трондайк.

Что тогда у нас получается? Если – чисто гипотетически! – Дик Саммерс работает на мистера Александра Смолла, а Алекс Гилмер присматривает за мной по просьбе «коллег» дяди Кевина, то какова роль Джастина Холмса? По чьей просьбе или по чьему поручению он так старательно налаживает со мной контакт? Или это всё вообще – исключительно плод моего разыгравшегося воображения? Вряд ли… Столько совпадений просто не бывает…

А может, я и перенеслась сюда для того, чтобы как-то разрулить всю эту ситуацию, не позволить просто тупо угробить Мэгги? Может быть, моя плата за возможность начать новую жизнь как раз в этом и состоит? Ладно, посмотрим, что нароет Саймон… Почему-то мне очень не хочется, чтобы Алекс или Джастин оказались негодяями: они оба мне нравятся, пусть и совершенно по-разному.

Прав, конечно, Саймон: нужно спокойно жить дальше, решая ежедневные задачи и просто стараясь уцелеть.

Размышляя таким образом, я убрала коробку на место и залезла с ногами на диван, прихватив с тумбочки телефонный справочник. Нужно же как-то привыкать к этому элементу новой жизни. Сначала для интереса нашла свой номер, а то вдруг кто-нибудь спросит, а я знать не знаю. Память на цифры у меня всегда, несмотря на гуманитарный склад ума, была хорошая, так что шестизначное число я запомнила без проблем.

Отыскав номер Саймона, я посмотрела на часы и решила, что в такое время приятель, скорее всего, дома. Хотя, зная его непоседливую репортёрскую натуру, быть уверенной ни в чём нельзя.

Как ни странно, Саймон снял трубку буквально после третьего гудка. Судя по всему, он что-то жевал, так как ответ прозвучал достаточно невнятно.