Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ), стр. 23

Я поправила выбившуюся прядку и заметила, как взгляд сержанта, вроде как рассеянный и добродушный, на мгновение задержался на моём новом кольце. Интересно, его внимание просто привлекла изящная вещица, или он опознал кольцо? Ведь даже если он узнал драгоценность, вряд ли он стал бы кричать об этом на весь Блайзбери, верно? Или я становлюсь излишне подозрительной?

– Могу я вам ещё чем-то помочь, мисс Стюарт? – любезно поинтересовался мистер Холмс. – Может быть, у вас есть ещё какие-нибудь вопросы?

– Пока нет, – подумав, ответила я, – но если они вдруг появятся, я непременно вам их задам, сержант.

– Тогда я, пожалуй, пойду?

– Вы у меня спрашиваете? – изумилась я. – Если у вас больше нет ко мне никаких дел, то это будет очень разумное решение.

– Есть, – словно что-то вспомнив, радостно сообщил мне помощник старшего констебля, – я хочу записаться в библиотеку. Люблю, знаете ли, почитать на сон грядущий что-нибудь увлекательное.

– Да, конечно, это очень похвальное желание.

Я извлекла из стола формуляр и взглянула на сержанта.

– Полное имя, пожалуйста.

– Джастин Фрэнсис Холмс, – отчеканил тот.

– Дата рождения?

– Первое августа 1935 года.

– Домашний адрес?

– Бирмингем-роуд, дом 8, апартаменты 2-1.

– Место работы?

– Полицейское управление города Блайзбери, помощник старшего констебля. Кстати, не женат…

– Такой графы нет в формуляре, – я строго взглянула на сержанта, – зачем мне эта информация?

– Мало ли, вдруг вас заинтересует скромная персона сержанта городского полицейского управления?

– В ближайшие пару месяцев меня будет интересовать исключительно организация литературного карнавала. Кстати, у вас случайно нет большой коробки?

И вот тут мистер Холмс меня приятно удивил: он не стал спрашивать ни на кой дьявол мне коробка, ни что я собираюсь в неё складывать, ни почему я спрашиваю у него, хотя он полицейский, а не владелец бакалейной лавки. Он просто подумал несколько секунд и коротко спросил:

– Какого размера коробка вам нужна, мисс Стюарт?

Я прикинула и развела руки в стороны, показывая, какая коробка мне необходима.

– Это для выборов жюри карнавала, – пояснила я, но по ставшему задумчивым взгляду сержанта поняла, что только больше его запутала.

– Я поставлю её у входа и положу рядом стопку листочков и карандаш или ручку, чтобы каждый мог написать и опустить в коробку имя того человека, которого хотел бы видеть среди членов жюри, – решила я хотя бы немного прояснить ситуацию, – а потом посчитаем голоса.

– А что, – мистер Холмс одобрительно кивнул, – это будет во всяком случае объективно. Но вам тогда нужно оклеить коробку бумажными лентами, чтобы все видели: до конца голосования содержимое коробки недоступно никому, в том числе вам. А то обязательно найдётся кто-нибудь недовольный, кто скажет, что его голоса украли злоумышленники, точно вам говорю! И было бы совсем здорово наляпать на эту ленту печатей.

– А печати зачем? – уточнила ошарашенная неожиданной поддержкой я.

– Для солидности, – пояснил сержант, – могу ради такого дела на время свист… в смысле… позаимствовать печать полицейского управления. Хотите? Старший констебль Коннорс всё равно не заметит…

– Хочу, – кивнула я, – а он точно не заметит?

– Точно, – успокоил меня сержант, – он завтра с утра уедет в Хоуптон и вернётся только к вечеру, так что я успею положить её обратно в сейф.

– А если он спросит, откуда на коробке печать полицейского управления?

– Тогда… – сержант задумался, – тогда мы скажем, что вы специально пришли в управление с коробкой, и я прямо там поставил на ленты печати.

– Спасибо, сержант Холмс! – искренне поблагодарила я. – Это прекрасная идея!

– Отлично, – просиял улыбкой он, – тогда завтра утречком мы с коробкой и печатью к вам заглянем, хорошо?

– Буду рада, – я улыбнулась, – а сейчас, с вашего позволения, я продолжу работу.

– Конечно, Маргарет, – он многозначительно мне подмигнул, – я ведь могу позволить себе эту фамильярность с учётом предстоящего мне похищения печати?

– Можете, – засмеялась я, – раз уж мы с вами, можно сказать, сообщники, то так и быть.

– Тогда я Джастин, – он протянул мне руку, которую я с улыбкой пожала, – до завтра, Маргарет.

– До завтра, Джастин, – негромко ответила я, глядя на закрывающуюся дверь.

Интересно, что это сейчас было? Сержант действительно просто зашёл познакомиться, или у него были какие-то далеко идущие планы? Вдруг он и есть тот самый загадочный человек, который за мной присматривает? Хотя нет… Сержант Холмс приехал в Блайзбери буквально вчера, а тот наблюдатель уже какое-то время живёт рядом со мной, раз дядя Кевин ещё два года назад написал «оставь того человечка». Как можно оставить того, кто тут ещё не был? Значит, новый помощник старшего констебля не может быть человеком Конрада. А кто он тогда? Почему он чуть ли не в первую очередь заявился в библиотеку да ещё и попытался втереться в доверие, предложив помощь? А может быть, всё гораздо проще? Может быть, он действительно просто новый сотрудник полицейского управления, посетивший библиотеку в процессе знакомства с подведомственной территорией? И я просто понравилась ему? Может такое быть? В принципе, конечно, может… но почему мне в это категорически не верится, а?

Решив в итоге, что красавчик-сержант пока остаётся в категории подозреваемых, я отложила стопку заполненных карточек в сторону и решила, что столь неоднозначное знакомство надо осмыслить, ну и заодно перекусить, тем более что время уже вполне себе обеденное. Интересно, а здесь существует что-нибудь типа бизнес-ланча? Память Мэгги по этому поводу ничего сообщить не могла. Придётся положиться на удачу…

Выйдя из библиотеки, я решила пойти в сторону центральной площади, где, несомненно, отыщется какое-нибудь симпатичное кафе. Я уже поняла, что в Блайзбери с местами, где можно выпить чашечку чая или кофе, а то и чего покрепче, проблем нет ни малейших.

На площади с фонтаном – именно её я видела с того места, где вышла из леса и попала сюда – было достаточно многолюдно. Народ с деловым видом сновал туда-сюда, двери магазинчиков и лавок постоянно открывались и закрывались, звякая колокольчиками, в летних кафе свободных столиков было немного. Впрочем, это я по привычке так их называла: на самом деле это были всего три-четыре столика, выставленные на улицу и защищённые от солнца и дождя полосатыми и однотонными тентами.

Устроившись в том, из которого открывался наиболее привлекательный вид на площадь, я стала рассматривать центр Блайзбери. Память Мэгги, конечно, сохранила основную информацию, но увидеть, так сказать, живьём было тоже интересно.

Я как раз добралась до изучения здания мэрии, когда где-то сбоку раздалось вежливое покашливание. Повернувшись, я увидела худощавого молодого человека, встрёпанного, в круглых очках, которые придавали ему вид студента-первокурсника.

– Мэгги, привет, чего делаешь?

Он быстренько стащил с тарелки, которая стояла передо мной, одну ореховую печеньку и жизнерадостно ею захрустел.

– Привет, Саймон. На мэрию смотрю, – абсолютно честно ответила я.

– Зачем? – тут же поинтересовался он. – Кстати, его окна третьи справа на втором этаже.

– Чьи? – я удивилась совершенно непритворно, и Саймон наверняка это понял. Он вообще всегда отличался умением слышать не только то, что человек говорил, но и то, о чём он предпочитал промолчать.

Саймон Миллз был репортёром, и Мэгги, хоть была знакома с ним с детства, всегда относилась к парню очень настороженно. Ей не нравились его нахальство, пронырливость и отсутствие всяческого уважения к чужому личному пространству. Невзирая на легкомысленную внешность студента-растяпы, мистер Миллз обладал логикой и расчётливостью налогового инспектора, хваткой бультерьера и проницательностью психиатра с полувековым опытом работы. А вот мне такой типаж всегда был почему-то симпатичен, несмотря на все минусы.