Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ), стр. 150

– Ты считаешь меня истеричкой?

Я впервые обратилась к Нэнси на «ты», потому что раньше мне что‑то мешало: наверное, мать Алекса казалась мне слишком аристократичной, поэтому я всё время сбивалась на вежливое «вы». А тут, после всего, что я на неё вывалила, официоз выглядел бы как минимум странно.

– Нет, детка, что ты, – она ласково мне улыбнулась, – на тебя столько свалилось, что не каждый закалённый взрослый выдержит, а ты всё‑таки пока ещё очень молода, Мэгги. И мне, наверное, как никому другому понятны твои сомнения. Знаешь, когда я выходила замуж за Кайла, я не знала, чем он зарабатывает на жизнь, считая его просто достаточно успешным галеристом. Тогда у него была своя небольшая галерея в Манчестере. Потом я, конечно, узнала, что он эксперт, причём большинство его клиентов, мягко говоря, не в ладах с законом. И тогда я оказалась примерно в такой же ситуации, как ты: мне нужно было выбрать, и я приняла решение, о котором по большому счёту ни разу не пожалела. Мелкие раздоры и ссоры неизбежны, но в остальном…

– Ты простила его за то, что он сразу не сказал, что связан с криминалом?

– Да, – просто ответила Нэнси, – может быть, я не права, но я выбрала человека, который ради семьи готов на всё. Кайл поклялся здоровьем наших сыновей, что на его руках нет крови. Ни в прямом, ни в переносном значении, а с остальным я смогла примириться. Кайл – один из крупнейших экспертов, Алекс пошёл по его стопам и в чём‑то даже превзошёл его. Мы много лет жили в Южной Африке, там Кайл и научил мальчиков разбираться в драгоценных камнях.

– Мальчиков? Алекс упоминал, что у него есть младший брат Уильям, но он крайне редкого вспоминает его. Почему?

Нэнси тяжело вздохнула и посмотрела на меня, словно решая, говорить или нет.

– Уильям большую часть времени проводит в своём имении неподалёку от Кейптауна, у него там бизнес. Он владеет акциями нескольких алмазодобывающих шахт. Алекс или Кайл часто летают к нему, если возникает необходимость оценить тот или иной камень. Уилл не любит Европу, ему в Африке комфортнее. К тому же… ему тут были бы не слишком рады. Точнее, рады, но не все.

– Он в розыске? – решила я проявить чудеса сообразительности.

– Скажем так: у полиции к нему есть ряд вопросов, на которые он не готов ответить, – проговорила Нэнси, – поэтому он старается не приезжать, чтобы не портить репутацию старшего брата. Что же касается Алекса и его секретов… Тебе и только тебе решать, Мэгги, насколько ты готова принять его таким, какой он есть. Заранее согласиться с тем, что у него всегда будут от тебя тайны, касающиеся деловой части его жизни, но не потому что он хочет тебя обмануть, а потому что хочет защитить. Принять тот факт, что далеко не всех его знакомых и приятелей можно пригласить в гости на Рождество. Но при этом твёрдо знать, что семья для него всегда будет на первом месте, несмотря ни на что. Знаешь, я долго опасалась, что сердце Алекса так и останется холодным: он с юности всегда был крайне рассудочным и прагматичным. Но я смотрю на то, каким он становится рядом с тобой, и понимаю, что ты сотворила чудо. Он научился улыбаться, радоваться мелочам, заботиться о ком‑то кроме себя.

– Зачем на самом деле вы с Кайлом приехали в Блайзбери? – тихо спросила я, глядя на Нэнси.

– Познакомиться с тобой и взглянуть на племянницу Кевина Стюарта, – помолчав, ответила Нэнси, – тогда мы ещё не знали, что это одна и та же девушка, честное слово, Мэгги! Во всяком случае, я точно не знала. За Кайла не поручусь, но мне кажется, что это и для него стало сюрпризом.

– Кайл знал про карту?

– Да, – не стала отрицать Нэнси, – но его интерес, скорее, умозрительный. Ему не нужно то, что спрятал Кевин, как ты можешь догадаться, мы достаточно состоятельные люди. Но его интерес коллекционера и человека, беззаветно любящего хорошие камни, достаточно велик. Он принял тебя в семью, Мэгги, а для такого человека, как Кайл Гилмер, это не пустые слова. Теперь он будет защищать тебя от проблем так же, как защищал бы меня или кого‑то из мальчиков.

– Алекс сказал, что напишет официальный отказ от всего, что завещал мне дядя Кевин и что может быть найдено ещё, – сказала я, – как ты думаешь, мне согласиться?

– Конечно, – не раздумывая, ответила Нэнси, – так всем будет спокойнее, и прежде всего Алексу, которому не нужно будет постоянно доказывать, что он любит именно тебя, а не твои деньги.

– Любит? – я почему‑то смутилась.

– Очень, – улыбнулась Нэнси, – уж я‑то своего сына знаю, дорогая. И очень надеюсь, что и ты сможешь полюбить его.

– Я не знаю, что чувствую, – призналась я, – мне плохо без него, я за него волнуюсь, переживаю, но я не знаю, как понять – любовь ли это. Я… очень боюсь снова ошибиться.

Надо отдать должное Нэнси, она сделала вид, что не услышала слова «снова», и мне не пришлось ничего придумывать. Не рассказывать же ей историю моего появления в Блайзбери. Эта тайна останется со мной и только со мной.

– Не торопись, детка, – Нэнси обняла меня, – судьба мудра и порой лучше нас знает, что и как нужно сделать. Давай положимся на неё.

– Хорошо, – я вдруг поняла, что приняла решение, и чуть не застонала от облегчения, – спасибо тебе, Нэнси! Ты просто не представляешь, как много сделала для меня…

– Вот и замечательно, – она подмигнула мне и посмотрела на стол, – а теперь давай вернёмся к пирогу и покажем всем, что такое настоящее тыквенное чудо!

Глава 28

« – Уверен, что ты ей подходишь‑то?

– Не уверен. Ну ничего, мы ее подтянем до моего уровня…»

К тому моменту, как в дверь постучал Кайл Гилмер, я уже привела себя в порядок, ещё раз обдумала своё решение, убедилась в том, что оно – единственно правильное, и почти полностью успокоилась. Видимо, это как‑то отразилось на моём лице, потому как будущий родственник, войдя и всмотревшись в меня, удовлетворённо хмыкнул.

– Я немного задержался, прости, Мэгги, – повинился Кайл, уже привычно надевая мягкие замшевые домашние туфли, прочно поселившиеся на полке для обуви рядом с мокасинами Алекса.

– Ничего страшного, – улыбнулась я, – мы с Нэнси всё равно были заняты пирогом, но сейчас один уже загружен в духовку, а второй ждёт своей очереди. Один для завтрашнего конкурса, а второй для нас. Мы сделали два, потому как, зная своих друзей, я ни мгновения не сомневаюсь, что, если бы пирог был один, завтра на конкурс мне нести было бы нечего.

– Я не помешаю? – на всякий случай уточнил Кайл, и я отрицательно покачала головой. – Тогда я буду ждать тебя в гостиной, Мэгги.

– Хорошо, я сейчас проверю пирог и приду.

Я вошла в кухню и принюхалась: от плиты потихоньку потянулся совершенно изумительный аромат: пахло сдобой, корицей, ванилином и ещё чем‑то удивительно домашним и одновременно праздничным.

– Иди, детка, – улыбнулась мне Нэнси, – поговори с ним, а я прослежу за пирогами. Выну этот, пропитаю его и полью глазурью, а второй поставлю выпекаться. Потом посмотрим и решим, какой оставить до завтра, а какой съесть сегодня. Признаюсь, у меня самой уже слюнки текут от запаха.

– Спасибо, – я быстро обняла Нэнси и, глубоко вздохнув, отправилась в гостиную. Есть такие вопросы, решение которых нельзя откладывать, как бы ни хотелось, потому что каждое несказанное слово может потом обернуться большими, порой глобальными проблемами.

Когда я вошла в гостиную, Кайл стоял у камина, рассматривая фотографии. Он не повернулся, услышав мои шаги, но негромко сказал:

– Когда я приехал к нему в последний раз, Кевин уже знал, что ему осталось недолго, но держался молодцом. Он сам попросил меня приехать, чтобы поговорить, и выбрал такое время, когда тебя, Мэгги, не будет дома. Он до самого конца надеялся, что ты сможешь прожить спокойную, мирную и тихую жизнь, хотя, может быть, я и ошибаюсь. С Кевином Стюартом никогда нельзя было ни в чём быть уверенным до конца. Твой дядюшка был той ещё шкатулкой с секретом! Ты знаешь, – тут Кайл повернулся ко мне, – тогда вот тут, на каминной полке, не было ни одной фотографии, на которой была бы ты. Кевин не хотел, чтобы хоть кто‑то из нас знал, как ты выглядишь. Тогда он попросил меня оценить несколько камней, которые потом собирался куда‑то положить, возможно, в банковскую ячейку. У нас, как ты понимаешь, не принято задавать подобные вопросы. Я выполнил его просьбу, дав полную характеристику нескольким крупным изумрудам и десятку очень недурственных алмазов. Очень достойные камни, должен тебе сказать. А ещё он сказал, что вряд ли ты станешь его преемницей в полном смысле этого слова, Мэгги. Не потому что с тобой что‑то не так, нет, ни в коем случае! Просто Кевин считал, что ты выросла слишком мягкой, домашней, скромной и что почти любая нестандартная ситуация легко может выбить тебя из состояния равновесия. Он говорил, что ты чудесная, добрая и беззащитная девочка, и просил меня иногда наводить справки о том, как у тебя дела. Он не скрывал, что заботу о твоей безопасности поручил своему лучшему другу Конраду Стоуну и его преемнику Ласло Надашди.