Объединитель, стр. 9
Простой парень из Ново-Архангельска не планировал становиться предводителем общины. Не планировал вести за собой людей. Играть роль лидера и защитника. Жизнь его не спрашивала. Адаптируйся или умри. Что ж, я адаптировался и не планирую умирать.
Я буду драться за своих, за всё это и впредь. До последнего вздоха. Чтобы мои люди могли вновь и вновь обретать друг друга. Петь, танцевать, любить.
Быть живыми.
Быть свободными.
В просторном зале штаба, освещённого мерцающими свечами, искусственный свет слишком бьёт по глазам, собрались самые близкие друзья и соратники. Тай, Гидеон, Шелкопряд, Девора, Шерхан, Эрис, Соловей, Акна, Драгана и Ваалис. Все они сидят за длинным столом, уставленным немудрёной снедью и выпивкой. Эстер, бабушка Ребекки, активно выставляет всё новые и новые домашние блюда.
– А вот и ковбой! – восклицает Ана, салютуя мне кружкой. – Присаживайся, Егерь. Мы тут как раз собрались помянуть павших.
Киваю и занимаю своё место во главе стола. Драгана тут же придвигает ко мне ёмкость с чем-то алкогольным и ободряюще улыбается. В её глазах пляшут отблески пламени, делая радужку похожей на расплавленное серебро.
– Ну что, друзья, – откашливаюсь я, поднимая бокал. – Не чокаясь. За тех, кого мы потеряли. За наших друзей. За Накомис, – произношу я, чувствуя, как сжимается сердце.
Эта рана всё ещё слишком свежа. Воспоминания о ней по-прежнему бередят душу.
– Без неё этот мир стал хуже. Она была мудрой и чуткой. Настоящим другом.
– И отличным стрелком, – вставляет Мэтт. – Помнишь, как она разделалась с тем Квазом и спасла меня? Я помню…
Все согласно кивают, погружаясь в воспоминания.
– За Еноха… – добавляет он, и его голос дрожит.
Ещё бы, ведь погибший был ему хорошо знаком, брат по вере. Амиш, который не пережил атаку дроккальфар на Уайтклэй.
– Он был добрейшей души человек, – бормочет Пиромант. – Никогда не держал зла на других.
– За Кухулина, – продолжает Шерхан, и все поднимают бокалы.
– Весельчак и балагур, – грустно улыбается Соловей. – Он спас меня во время штурма базы Драконов.
– Пускай от его игры на волынке и выпадали пломбы, – я грустно улыбаюсь, – но мне будет её не хватать.
– За Горгону, – неожиданно для всех произносит Драгана. – Она была достойным противником и твоим учителем. Её смерть – большая потеря для всех нас.
Удивлённо смотрю на дроккальфар. Не ожидал от неё подобного признания, учитывая, что они никогда не были близки.
– За Сусанина, – тихо произносит Тай. – Он был отличным лидером для своих людей и настоящим защитником.
– И за всех остальных, – подытоживает Ребекка, обводя нас мрачным взглядом. – Тех, чьих имён мы даже не знаем. Простых солдат, погибших на наших глазах. Они достойны памяти не меньше прочих.
Киваю и поднимаю бокал в безмолвном тосте. Собравшиеся следуют моему примеру. На несколько минут в комнате воцаряется скорбная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей.
Каждый из нас погружается в свои мысли и воспоминания. О былых сражениях бок о бок, о вечерах у костра, о редких минутах покоя между миссиями. О друзьях и соратниках, которых мы потеряли и которые навсегда останутся в наших сердцах.
Но постепенно траурное молчание начинает тяготить. И я решаюсь его нарушить.
– Тай, помнишь, как Нако жаловалась и ворчала, когда я потащил её в деревню амишей? – начинаю негромко, улыбаясь уголком рта. – А когда увидала Вальтору вообще выпала в осадок.
– О да! – фыркает Николай. – Мне там вообще-то пузо продырявили. Ещё б я забыл!
Все смеются, и напряжение потихоньку отпускает. Вот уже Мэтт с ностальгической улыбкой принимается рассказывать, как Еноха однажды чуть не сожрала собственная хрюшка.
Эрис вспоминает, как Кухулин набрался и чуть не разнёс бар Зака, решив показать всем свою молодецкую удаль.
Постепенно атмосфера теплеет и оживляется. Анекдоты и байки из прошлого льются рекой, вызывая то смех, то уколы печали. Но это светлая грусть. Мы вспоминаем счастливые мгновения, связанные с нашими павшими друзьями. То, что они оставили нам на память о себе.
В какой-то момент я обвожу взглядом лица собравшихся и понимаю, что горечь утраты сменилась ощущением глубокой благодарности. Судьба свела меня с этими людьми. Позволила сражаться с ними плечом к плечу, делить все тяготы и радости.
И пусть кого-то из нас уже нет рядом, но мы продолжаем жить и бороться. Храня в своих сердцах тех, кого любили. Кто отдал за нас самое дорогое – собственные жизни.
Так мы сидим в беседах и разговорах, вспоминая друзей. Ведь память – это то немногое, что у нас осталось. Наша главная драгоценность в этом полном опасностей новом мире.
Пока мы помним павших, они всегда будут с нами. А значит, ни одна смерть не была напрасной. Ни одна жертва не была лишена смысла.
Вот за что стоит выпить в этот праздничный вечер. За живых и мёртвых. За семью, что мы обрели.
Глава 6
В какой-то момент посиделок Эрис упоминает, что больше всего ей не хватает концертов и живой музыки. Гидеон замечает, как здорово было бы устроить концерт в честь Рождества. Если опросить жителей, наверняка, кто-то из них умеет играть на музыкальных инструментах. Эту идею тут же подхватывают остальные.
Тай, сидящий за углом стола, без лишних слов тянет прочь свой стул, отодвигая его к стене. Расположившись, он касается кольца на своём пальце и мысленно проваливается в него.
Все с удивлением косятся на него, а мы с Ребеккой переглядываемся и синхронно пожимаем плечами.
– Что там у тебя? – хмыкаю я. – Бумбокс из Магазина?
Не успеваю договорить, как Тай вытаскивает из пустоты чехол характерной формы. Щёлкают замки, и из недр кейса показывается шестиструнная красотка.
Мой друг опускается обратно на стул, любовно поглаживая лакированный бок гитары. И в этот момент я с удивлением осознаю, насколько мало, оказывается, знаю Тая. Да, мы уже не первый месяц плечом к плечу, но многие детали его прошлого по-прежнему остаются для меня загадкой.
Вот и сейчас, глядя на то, как пальцы мечника невесомо скользят по грифу, я ловлю себя на мысли, что никогда не интересовался, чем он занимался до Сопряжения или чем увлекался, какие планы на жизнь имел и к чему стремился.
Раньше, чем я успеваю задать хоть один из этих вопросов, по комнате разливаются первые аккорды. Тихие, меланхоличные, они мгновенно заполняют пространство, проникая, казалось, в самую душу.
Абсолютно все замолкают, не желая прерывать эту сладостно-горькую, щемящую мелодию. Даже Мустафа, до этого что-то увлечённо рассказывающий Хва-ён, осекается на полуслове и застывает с открытым ртом.
А Тай поёт.
♪ Broken bottles in the hotel lobby
Seems to me like I'm just scared of never feeling it again [3] ♪
В Сопряжении музыка стала роскошью. Никто особо не балует себя прослушиванием треков. На фоне постоянной борьбы за выживание это кажется таким неуместным. И всё же сейчас, слушая низкий бархатный голос Тая, я вдруг ощущаю, насколько сильно мне этого не хватало.
Первой песню подхватывает Ана. Постепенно распознав текст, один за другим к пению присоединяются остальные. Сначала робко и неуверенно, словно боясь спугнуть хрупкое очарование момента. Однако, чем дольше льётся мелодия, тем громче звучит общий хор голосов.
♪ But I've got high hopes, it takes me back to when we started
High hopes, when you let it go, go out and start again ♪
Мои товарищи поют о несбывшихся надеждах и разрушенных мечтах, о вторых шансах и новой жизни.
Музыка достигает своего пика и начинает стихать, напоследок одарив нас необъяснимым чувством единения. Несколько мгновений все молчат, боясь разрушить хрупкую атмосферу. А потом гремят аплодисменты.
– Тай, дружище, это было невероятно! – выдыхает Гидеон, восторженно глядя на Николая.