Семь смертоносных шипов (ЛП), стр. 81

— Виола…

Он думает, что я сдалась. Что я молю о смерти.

Он прав.

Но не так, как он думает.

Я высвобождаю тени из своих пальцев. Они обвивают шею Роуза, словно ошейник, осмеливаясь пробраться в его белоснежные волосы, под воротник рубашки. Они — продолжение меня, и каким-то образом я почти чувствую мышцы его спины, силу его плеч. Я словно таю, и не могу понять: от яда ли это, или потому что я хочу завернуться в него, зарыться в него, как в гроб, позволить ему забрать мой разум, мое тело, мою душу прямо в могилу.

— Роуз, — отвечаю я ему, вкладывая в свой голос смысл, глядя на него с уверенностью — той же самой, что была в день, когда я ударила его, — чтобы он знал, что может мне доверять. — Убей меня, — шепчу я.

Глаза Роуза сужаются, пока он обдумывает это.

— Доверься мне и убей меня, — умоляю я. Туман почти настиг нас, готовый поглотить целиком.

И тогда уголки его губ приподнимаются, а в глазах вспыхивает нежность.

— Всегда, — бормочет он. И целует меня.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Я не думаю о смерти, когда целую его — ни о его, ни о своей. На этот раз я ни о чем не думаю… и чувствую все сразу. Внутри меня что-то надламывается, всякая защита уничтожена яростным, требовательным желанием, когда Роуз целует меня, и у меня есть лишь мгновение, чтобы осознать мягкость его губ, голод, с которым он прижимается ими к моим. Здесь нет никакой нежности. Это поцелуй человека, который всю жизнь был лишен прикосновений. Проклятого отсутствием любви. Он целует меня так, словно ему никогда не будет достаточно. Словно я — ответ на каждое самое презренное желание его сердца.

Он обхватывает ладонью мой затылок, его пальцы вплетаются в мои волосы.

Я убираю руки с его шеи, чтобы обнять его за спину, обвивая его своими тенями.

Это больше не попытка сбежать, это попытка быть найденной и забрать то, что принадлежит нам, — будь проклят весь остальной мир.

Его губы двигаются против моих, пожирая меня, и я впиваюсь в него ногтями, притягивая ближе.

Я позволяю своим теням окутать его. Как мотылек в коконе, я хороню его в них. Как гадюка, проглатывающая мышь, я забираю его.

Как моего брата. Как Коула. Как его отца. С последними каплями своей жизни я забираю его жизнь.

И тогда мы оба падаем. Я — от его поцелуя, а он — от моей тьмы.

Сначала меня поражает запах травы и вереска. Затем тепло на моем лице, словно сливочное масло и жидкая радость, а это значит…

Я открываю глаза. И смеюсь — полной грудью, свободно.

Роуз тяжело дышит, лежа на мне.

— Что может быть настолько смешным?

Я слегка толкаю его в плечо.

— Перевернись, болван. Это солнце.

Роуз скатывается с меня, и хотя мне не хватает его близости, выражение его лица, когда он открывает глаза, бесценно. Его лицо озаряет ухмылка, которую я никогда раньше не видела — улыбка, показывающая мне, что у него есть ямочки на щеках, когда он искренне улыбается, что он был бы мучительно очаровательным ребенком, если бы ему когда-нибудь позволили свободу или радость.

И его глаза. Только на солнце я теперь вижу их ясно — не серебряные, а бледно-голубые.

Он замечает, что я смотрю на него, когда поворачивает голову.

— Виола, — говорит он, его голос мягок. Он тянется ко мне и останавливается, рука замирает в воздухе. Это выражение привычной сдерженности отражается на его лице. Но затем оно исчезает. Обнаженными пальцами он тянется ко мне и проводит костяшками по моей щеке.

Смерть здесь не имеет власти.

Потому что смерть здесь имеет всю власть.

— Я не понимаю, — говорит он.

Я отвечаю не сразу. Я хочу быть уверенной. Это был мой величайший риск, но все подсказки были у меня перед глазами.

Я тоже сажусь прямо и осматриваюсь вокруг. Соседние леса густы, полны могучих дубов, извивающихся во все стороны, словно у них было все пространство мира, чтобы расти так, как они считали нужным. Пчелы скользят от цветка к цветку, довольные простой работой своего существования.

Дикий смех вырывается из меня.

— Мы в Кастелле, Роуз.

Он садится рядом со мной.

— Королевство Смерти. — Он недоверчиво качает головой.

Я пропускаю высокую траву сквозь пальцы, ощущая ее тепло.

— Мой отец говорил, что смерть начала заражать земли Кастелля, когда здесь стали использовать слишком много темной магии. Настолько много, что она сама стала смертью. Она стала загробной жизнью. Я догадалась, что нас перенесет сюда — в Королевство моего отца.

Но я никогда не думала, что смерть может быть такой прекрасной. Здесь все яркое и четкое, словно я очень долго видела сон и только что проснулась.

— Чтобы мы могли по-настоящему избавиться от моей матери, я должна была умереть — я, это чудовище.

Мое сердце болит.

— Ты всегда был чем-то большим, Роуз. Если бы ты был просто воплощением ужасной силы своей матери, тебя бы здесь уже не было. — Я протягиваю руку и беру его за руку. — Но ты здесь. Ты здесь.

Он смотрит на меня с такой теплотой и изумлением, что я думаю, что могу лопнуть от переполняющих чувств.

— Я здесь.

Долгое время, или, возможно, целую вечность, мы молчим, оба довольные тем, что просто сидим здесь, на солнце.

Он откидывается назад, заложив руки за голову, и смотрит в небо.

— Не то чтобы я куда-то спешил — здесь довольно приятно, — но если мы мертвы, как мы собираемся вернуться обратно?

— Это не останется Королевством Смерти. Это уже началось. Земля исцеляется. — Я зажимаю между пальцами маленький желтый цветок, с изумлением разглядывая его. — Мы разрушили власть Королевы над Арагоа, позволив тьме и свету сосуществовать так, как им и было предназначено, как хотели Леон и Александр. Это исцелит Арагоа, Роуз, — шепчу я. — И Кастелль тоже, я думаю. Все снова придет в равновесие. — Я закрываю глаза, делая глубокий, медленный вдох. Я мысленно обещаю себе больше никогда не дышать спертым воздухом пещер.

— Виола, смотри. — Роуз указывает на верхушки деревьев. Вдалеке возвышаются угольно-черные горы, и среди них, пронзая небо своими темными извилистыми шпилями, стоит замок.

— Что ж, — говорит он с тихим смехом. — Добро пожаловать домой, Принцесса.

ЭПИЛОГ

И так, Принц Кошмаров и Девушка Теней оказались в том самом месте, от которого они бежали семь долгих дней — в царстве самой Смерти. И к их изумлению, это было не поражение, а победа.

Ибо Королевство Смерти было не ужасным местом скорби и отчаяния, а миром, где находились потерянные вещи, где Девушка Теней могла вернуться в свой истинный дом, а Принц — освободиться от мучений своей матери.

Здесь Королева не имела власти над Девушкой Теней и ее Принцем.

Здесь проклятый Принц мог прикасаться к ней и любить ее.

И она могла торжествовать в своей тьме.

БЛАГОДАРНОСТИ

«Семь смертоносных шипов», мое первенство, мой литературный «первенец», не были бы возможны без целого королевства людей.

Бесконечная благодарность Камилле Келлог, которая заставила меня, кричащую, как ребенок, привести мой процесс построения мира в логический порядок. Каждому автору, который пишет «на вайбе», нужен логичный редактор. Спасибо тебе за то, что осыпала меня поддержкой и сделала эту книгу лучшей версией самой себя.

Спасибо моему агенту, Кейтлин Бласделл, за множество редакционных заметок, своевременную мудрость и неустанную поддержку этой книги. Спасибо за то, что поверила в этот проект и в меня как автора. У меня не могло бы быть лучшего защитника.

Спасибо Алексу Антшерлу за добрые советы, за ваш усердный труд и за то, что с вами всегда было приятно работать.

Огромная признательность всей команде издательства Bloomsbury за вашу неустанную работу и за то, что сделали этот процесс таким позитивным для нового автора.

Спасибо Тиган Уайт за совершенно захватывающие дух иллюстрации. Ничто другое не смогло бы так точно передать мрачно-прекрасное настроение этой книги.

Спасибо моим бета-ридерам: Ребекке Ф. Кенни, Кейтлин Фоули и Кэй Лейтам. Ваши отзывы помогли мне превратить безобразный первый черновик в нечто, похожее на роман, готовый к публикации.