Семь смертоносных шипов (ЛП), стр. 58

Здесь ужасно темно, словно под покрывалом теней. Мне приходится приподниматься на локтях, при этом плечо больно упирается в низкий потолок. Я ползу вперед на предплечьях, волоча ноги по пыльному камню. Чувствую, как мои ступни переваливаются через край изголовья, и я полностью оказываюсь внутри туннеля.

Я только начинаю ориентироваться, как дверца изголовья с грохотом захлопывается за моей спиной.

Я судорожно вдыхаю, заглатывая пыль, и начинаюсь заходиться в кашле.

Нет, нет, нет.

Я пытаюсь вывернуть голову, чтобы увидеть дверцу, но даже если бы у меня было достаточно места, чтобы оглянуться, там слишком темно. Я ничего не вижу. Мои тени бьются о ментальные стены, которые я возвела, чтобы сдерживать их, и завиваются вокруг моих пальцев, пока паника подступает к горлу.

Спокойно.

Оставайся спокойной.

Продвигаясь задом наперед, я пытаюсь ударить ногой по изголовью. Оно не поддается. Пробую еще раз, на этот раз сильнее, но дверца заперта наглухо. У меня нет места, чтобы развернуться.

Я делаю глубокий вдох и кладу голову на каменный пол.

Все в порядке.

Пути назад нет, только вперед.

Я опираюсь на локти, продвигаясь по дюйму за раз. Тьма настолько густая, что у меня широко раскрыты глаза. Все, что у меня есть — это ощущение камней под пальцами, чтобы цепляться и двигаться вперед.

Вскоре я начинаю тяжело дышать. Воздух спертый. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как этим проходом пользовались?

Проходит еще немного времени, и я проклинаю собственную опрометчивость, которая заставила меня залезть в эту дыру. Не разумнее ли было дождаться Роуза?

Теперь-то это вряд ли поможет.

Рука за рукой, ноги волочатся следом, колени сдираются о камень. Туннель начинает уходить вниз. Я отчаянно надеюсь, что спускаюсь вглубь замка.

В проходах появляются развилки, и я наугад выбираю, какая из них приведет меня к выходу, стараясь держать маршрут в голове. Налево. Налево. Направо. Налево. Прямо. Направо. Налево.

Но спустя час, так и не найдя выхода, я начинаю сомневаться в своей затее. Нужно ползти назад… вернуться в башню, дождаться Роуза и колотить в изголовье, пока он меня не услышит.

Но когда я пытаюсь пробираться обратно, мне попадаются повороты, которых я не помню. Я так тщательно пыталась запомнить путь, но теперь все это не имеет смысла.

Я пытаюсь восстановить маршрут, двигаясь назад и начиная заново, но оказываюсь в другом незнакомом коридоре. И все же… они все кажутся одинаковыми. Беспросветно черными. Холодными. Слишком тесными для моего тела.

Такое чувство, что проходы перестроились, пока я ползла. Я должна чувствовать, где «верх» — это привело бы меня к башне. Но каждый раз, когда я пытаюсь карабкаться выше, я обнаруживаю, что ползу еще глубже вниз, словно мир перевернулся с ног на голову.

Я не знаю, как долго я ползу, — каждый туннель не выше моей головы и не шире моих плеч. Не знаю и того, как далеко я зашла. Минуты сливаются в часы, и я понимаю… я окончательно заблудилась.

Только звук моего дыхания — я ничего не вижу и думаю обо всем сразу. У меня нет других занятий, кроме как размышлять о том, что привело меня сюда, и продолжать ползти.

В какой-то момент камень становится влажным и ледяным.

В какой-то момент кожа на локтях и ногах немеет.

В какой-то момент мои пальцы начинают кровоточить, сдираясь о камни, и я перестаю чувствовать боль.

В какой-то момент я начинаю разговаривать сама с собой.

Иногда я смеюсь.

Иногда я плачу.

Прошли часы или дни?

Я перекатываюсь на спину, чтобы отдохнуть. Кажется, я засыпаю. Возможно, это случалось несколько раз — я уже не помню.

В горле так сухо, что больно глотать. Интересно, обнаружит ли какая-нибудь экспедиция в далеком будущем кости девочки-подростка в каменных стенах замка Арагоа? Я могу оценить иронию. В начале этой недели я похоронила человека в полу.

Все же я ползу дальше. Проход начинает сужаться, и те остатки места, что позволяли мне хоть немного приподняться, исчезают. Я подтягиваю себя вперед. Туннель настолько мал, что я не могу согнуть локоть. Я вытягиваю руки перед собой и скребу вперед кончиками пальцев, волоча тело по камню, пока потолок не прижимается к моей спине, а пол не сдавливает грудь… пока мне не становится трудно дышать. Стены с обеих сторон впиваются в мои плечи.

Бесполезно. Пора сдаваться. Я знаю, что не могу продолжать. Я знаю, что было бы глупо привлекать внимание к своему присутствию в стене — всё Королевство ищет меня. Но горло саднит, а мое тело достигло своего предела. Я заблудилась и так устала, так устала.

Я бью кулаком по стене прохода, но мое тело слабее, чем я ожидала. Мои удары едва издают звук.

— Эй? — кричу я, и голос звучит хрипло и слабо. — Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Неужели Роуз уже в башне, гадает, куда я исчезла, с яростным выражением на лице? Это если только с тех пор, как я вошла в тьму туннеля, не прошли годы. Время сейчас кажется чем-то туманным и бесполезным.

Возможно, легче сдаться.

Я перестаю колотить по стене.

Мне просто нужно минутку отдохнуть.

Я кладу голову на прохладный камень и закрываю глаза.

В полусознательном, туманном состоянии я размышляю о нескольких вещах.

Во-первых, что за мою относительно короткую жизнь было мало вещей, которыми я по-настоящему горжусь. С того момента, как умер мой брат, каждый миг своей жизни я прожила в страхе. Жаль, что я не была смелее.

Во-вторых, что я не ненавижу Роуза. На самом деле, то, что я чувствую к нему — теплое, дикое и отчаянное, словно лихорадка. И я не ненавижу это чувство.

В-третьих, что я не хочу умирать.

В туннеле раздается мягкий скребущий звук — слишком близко. Мои глаза распахиваются, и я цепенею. Что-то пушистое касается моей ноги.

Я дергаюсь и вскрикиваю, больно ударяясь ногой о стенку туннеля.

Я все еще чувствую это. Что-то движется, обвивается вокруг моей ноги, вокруг подколенной впадины с легкостью перышка.

Я кричу и бьюсь, пытаясь отбиться, втискиваясь вперед, в это невыносимо узкое пространство. Я продолжаю движение, но его маленькое тело обвивается вокруг меня, скребя и тихо шипя острыми когтями. Уходить больше некуда, и мне не сбежать. Не сбежать.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите! — кричу я, яростно дергая ногами, пытаясь раздавить тварь, пиная ее снова и снова. Но она лезет выше, скребя и семеня, обвиваясь вокруг моего бедра.

Я с силой проталкиваюсь вперед, поворачивая голову набок, чтобы она прошла в узком пространстве туннеля. Я тянусь вперед, в самую черноту. Я беспощадно бью ногами.

Но оно ползет вверх по моей ноге, под юбку, к внутренней стороне бедра.

Я скребу камень перед собой. Мои ногти превратились в кровавые обрубки. Стены давят так мучительно, что я наверняка вот-вот вывихну плечо.

Существо сердито шипит. Я чувствую, как его когти поднимаются выше, достигая нежной кожи между ног. Что-то касается моего белья.

Я кричу — таким криком, от которого содрогаются стены таких древних замков. Я кричу, скребу и бьюсь в конвульсиях. Мои тени вырываются из меня…

Стена рядом со мной дрожит. Я замираю, страх и надежда вибрируют в моей груди, словно камертон. А затем сквозь стену прорывается свет, осыпая мои глаза пылью и каменной крошкой. Мне все равно. Я просовываю руки в отверстие, подтягивая себя вперед, подальше от того, что пытается вгрызться в мою кожу.

Я вываливаюсь на пол, все еще бешено отбиваясь. Мне кажется, что маленькие лапки бегают по всему моему телу, я хлопаю себя руками, пытаясь смахнуть тварь.

Кто-то хватает меня за запястья, и я поднимаю взгляд. На меня озадаченно смотрит профессор Борхес.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Профессор Борхес моргает, ее глаза широко раскрыты за стеклами очков.

— Мисс Синклер?

Я пытаюсь заговорить, но из горла вырывается лишь кашель, а затем рыдание.

Профессор цокает языком.