Статус: Всё ещё клинок системы (СИ), стр. 24

Я покачал головой и вернул маску на лицо. Бойцы Авулуса рано или поздно придут в себя, и каждый из них знает меня как князя Маланку. Авулус, судя по словам Леи, уже понял, кто я такой. Но его людям знать об этом ни к чему. Меньше знают — крепче спят.

— Валите, — бросил я семёрке, закончившей перевод. — Помните наш уговор: не вздумайте шакалить. Я найду вас в любом углу этого и любых других подземелий.

Компания поднялась с колен и растворилась в тоннелях со скоростью звука. Замотивировал их я нормально, даже гордость берёт! Я определённо делаю прогресс в дипломатии.

Лея наблюдала за происходящим, прислонившись к колонне. Её глаза скользнули по маске, и уголок губ дрогнул.

— Снова прячешься?

— А зачем приковывать взгляд к моему настоящему лицу? Мне хватит того, что эти семеро меня видели.

Тарн же тем временем начал обустраивать себе «логово» рядом с колонной. Достал столик, чашки, чайничек, колбаску…

За нашими спинами вповалку лежали бойцы Авулуса. Я на всякий случай проверил их состояние, прикинул, стоит ли рисковать и вливать в них Эфир или сами в себя придут. Потратил я и так много.

Сестра моя, как мы с ней закончили обход больных, внезапно двинулась к друиду и заинтересованно присела рядом. Он осторожно посмотрел на неё, прищурил глаза и пододвинул чашку чая и бутерброд.

— Спасибо… Господин.

— Тарном зови меня. Я тебе не господин, если ты, конечно, не эльфийка. Тогда такой вариант не исключён.

— Эм… Нет, я человек, Тарн, — ответила она. — Я так поняла, что вы с моим братом не просто участники этого турнира. И вы намного опытнее его, верно?

— Всё так, девочка… — кивнул боров, широко раскрыл рот и спрятал в своей пасти бутерброд исполинских размеров.

По сути, он батон с начинкой из колбасы в себя впихнул…

— Объясните мне кое-что… Эти испытания, турнир, вся эта возня с Лигой… Что всё это на самом деле? Каждый этап выглядит не как соревнование, а как военная операция…

Друид прищурил маленькие глазки, проглотил вкусняху и потянулся чесать живот.

— Быстро схватываешь, девочка. Конечно, это и есть что-то вроде спецоперации, а не турнир какого-нибудь города без рисков для участников с плюшевыми наградами. Всё то, что здесь происходит, жизненно необходимо для поддержания баланса в мире. Это целая серия спецопераций, которую готовят годами. Ты ведь знаешь, как тяжело пройти отбор… Только вот если ты думаешь, что все с радостью соглашаются участвовать, то нет. И половина не подтверждает участия, ведь смертность слишком высока. И тем, кто пережил это испытание, не особо хочется приходить сюда вновь.

— Большая смертность?

— Огромная. Но в основном из-за того, что среди участников много таких вот крыс, как те, кого он отпустил, или таких, как эти… — кивнул Тарн в сторону останков лиговца. — Твой брат знает — да и ты наверняка догадываешься, — что Система оценивает каждого избранного по двум параметрам: насколько силён и насколько полезен. Или опасен. Отслеживает рост и достижения, проверяет через десятки миссий и турниров, прежде чем допустить к серьёзному делу.

— Но допускает и тех, кого следовало бы отсеять, — вставил я.

— Да, допускает… — Тарн хлопнул себя по колену и поднялся с пола.

— Не понимаю, почему лиговцы сюда попадают, — нахмурилась Лея.

— Не только лиговцы, но и жадные безумцы всех мастей. Любой, кто подтвердил согласие и показал достаточную силу. Просто иногда можно позволить злобным малькам проявить себя, чтобы прихлопнуть рыбу покрупнее и обломать их планы. Потому вместе с ними Система посылает таких, как твой брат. Избранных с особыми задачами и полномочиями, избранных, у которых, помимо собственных целей на турнире, есть ещё и работа по зачистке.

— Я бы и мелочь вычищал…

— Так это ты. Но ты один, а мест в мире столько, что пока вычищать будешь в одном, в другом гадов станет в два раза больше. Важно не вести войну — важно бить так, чтобы победить.

Тарн похрустел костяшками пальцев и продолжил:

— Система сильно ограничена, я тебе рассказывал. Рук на всё не хватает. Ублюдков в мире полно, а тех, кого Система наделяет правом и силой их уничтожать, можно по пальцам пересчитать. Всё же это особое доверие, которое попробуй ещё заслужить и при этом не сдохнуть. И это, Клинок, ещё не вся проблема. Если лиговцы начнут дохнуть на каждом турнире, они рано или поздно почуют ловушку. Начнут прятаться, менять тактику, уходить в подполье. А сейчас они считают Систему бессильной. Презирают её. Называют бесполезной и никчёмной. Только вот не просто так уже трижды их сборище было вырезано под корень.

— Трижды? — приподняла Лея брови.

— Трижды. И каждый раз они собирались заново, меняя лидеров и структуру. Прижжёшь одно гнездо, а они через пару сотен лет из другой щели полезут. Но война идёт не вслепую. Мы бьём по самым важным и самым опасным, чтобы рушить их планы.

— Неужели, если сказать напрямую и дать всем избранным задание уничтожить Лигу или ей подобных безумцев, это не сработает?

Тарн помолчал. Впервые за всё наше знакомство весёлая маска на его морде сползла. Не целиком, но достаточно, чтобы стало заметно.

— Девочка, ты знаешь, сколько прямо сейчас параллельно идёт подобных турниров?

Лея покачала головой.

— Пять или шесть. А я один. Один старый друид, который раздавил с тысячу букашек, подобных сегодняшним. Я не могу быть везде. Как и твой брат. Как и другие.

Тарн хрюкнул, ругнулся тихо и продолжил:

— Допустим, Система объявит глобальную охоту. Что мы получим в итоге? Некоторые лиговцы настолько сильны и скрытны, что отправлять к ним обычных избранных равносильно убийству. Помрут зря. А Лига выживет. Переименуются в какой-нибудь «Альянс праведников» и начнут заново. Сменят лица, скроют своё прошлое, что возможно из-за связей с демонами и богами, которые противостоят Системе. Либо, что ещё хуже, пойдут открытой войной. Там, куда дотянутся их руки, они захватят страны, уничтожат избранных и королей, и начнётся хаос. — Друид хрюкнул, вздохнул, отчего его массивный живот затрясся, и добавил: — А хаос, дети мои, — самый опасный враг. Опаснее любой Лиги.

— Срывы? — уточнил я.

— Они самые. Из-за ослабления контроля, массовых смертей, разрушения государств появляются настоящие дыры в ткани мира. Через них прорываются твари и демоны из захваченных миров. А это порождает ещё больший хаос и ещё больше проблем.

— Значит, нынешняя стратегия — это не лень Системы или слабость, а осознанное решение? Она пробовала по-другому, да?

— Конечно! — оживился Тарн, махнул рукой и сжал кулаки. — Я тогда… Эм, меня сегодняшнего тогда не было, но кое-что я знаю о тех давних временах. Объявлялись и всемирные вызовы, и глобальные турниры и войны! Собирались армии, призывались к единению и борьбе с общим врагом. И неизбежно каждый раз это приводило к одному…

— К катастрофе?

— К ней родимой… Когда собираешь в одном месте достаточно амбициозных правителей с армиями, вместе с храбростью просыпается жадность. Короли дохли, правители исчезали, начинали делить чужие земли и воевать друг с другом вместо общего врага. Любой глобальный вызов превращался в повод для кровавого передела власти.

Друид помолчал, почесал за ухом и продолжил серьёзнее:

— Забытая война стала последней каплей. Представь: через бреши на земли кельдаров ворвалось племя гигантов. А на других континентах их прорывы пришлись на территории прочих цивилизаций. Глобальное побоище, угроза вселенского масштаба! Что может быть проще? Объединись и уничтожь захватчиков. Но вместо этого все сцепились друг с другом. Всякие твари и охреневшие от власти божки, лиги и прочие гадости сделали свой ход в тот самый момент.

— Все воевали друг с другом? — Лея откинулась на колонну, отложив наполовину съеденный бутерброд.

— Все до единого. Орки схлестнулись с эльфами, гномы устроили братоубийственную резню за подгорный трон. Войны вспыхивали и затихали повсюду, все обвиняли соседей в том, что гиганты пришли по их вине, что прорывы подстроены, что это заговор. Настоящее месиво из крови и магии, уничтожившее половину избранных во всём мире. А кельдары в итоге сами воевали с теми, против кого призывала Система всех остальных.