Кодекс Охотника. Книга XXXXXL (СИ), стр. 54

Мелкий дрожал, но держался. Увидев меня, он попытался выпрямиться, но получилось так себе. Корона качнулась, Шнырька резко замер, чтобы не уронить достоинство, и издал очень тихий, но крайне важный скрип.

— Ну что, Ваше Теневое Величество, — сказал я, подходя ближе. — Поздравляю!

Он гордо поднял мордочку, буквально на секунду буквально, но потом устало опустил.

— Не полноценная, конечно, корона, — задумчиво добавил я, рассматривая ее. — Но уже что-то…

Шуша посмотрела на меня с предупреждением, мол, не смей. Я, конечно, сразу понял, что именно не сметь, и все равно сказал.

— Когда повторим?

Шнырька сначала даже не понял вопрос. А потом как понял! Он медленно повернул ко мне голову, и в его глазах было всё — усталость, ужас, предательство, непонимание, обида и слабая надежда, что я все-таки пошутил.

А вот я не шутил.

— Ну, а что? Корона же неполноценная, надо будет закрепить результат.

Мелкий апатично вздохнул, настолько глубоко, насколько вообще может вздохнуть существо его размера. Потом он медленно поднял лапку, видимо, собираясь махнуть рукой в стиле «делай что хочешь, злой ты человек», но в следующий момент передумал, резко дернулся и сиганул в Тень.

Я посмотрел на место, где он только что сидел.

— Ты реально хочешь убежать от Охотника?

В ответ была лишь тишина.

— Шнырька!

Тень рядом с подушкой чуть дрогнула.

— Мелкий, я же все равно тебя найду.

Еще несколько секунд ничего не происходило, потом из Тени осторожно высунулась очень недовольная мордочка с короной, которая теперь торчала из Тени отдельно и выглядела еще смешнее.

— Ш-ш-шиш–ш-шот лет, Ш-ш-шадр… — выдал он наконец, явно собрав все остатки мужества. — И я ш-ш-шмогу…

Я несколько секунд смотрел на него, а потом заржал. Шуша закрыла лицо ладонью, а Теодор где-то в стороне тяжело вздохнул. Шнырька смотрел на меня с обидой короля, которого не оценили должным образом.

— Шестьсот лет? — переспросил я. — Мелкий, ну ты и оптимист.

Шнырька недовольно насупился.

— Ладно-ладно… — поднял я руки. — Не переживай, я не тиран, — решил успокоить его. — Сегодня отдыхаем точно, а вот завтра повторим, так что время еще есть у тебя.

Шнырька замер, Шуша тоже. Теодор вообще повернулся ко мне всем корпусом.

— Сандр, — очень медленно произнес Архитектор.

— Что? — невинно спросил я. — Он сам сказал, что через шестьсот лет сможет. Значит, завтра просто немного потренируемся. Без трона… наверное.

Шнырька снова спрятался в Тень, но я видел, как там дрожит маленькая корона. Честно говоря, я был доволен, потому что королями так просто не рождаются. Иногда их приходится брать за шкирку и швырять в судьбу. Главное, чтобы не забыть потом накормить мороженым.

Да и вообще я же обещал ему, что он станет королем, а значит, так оно и будет. Сейчас у него была корона, но статус пока не тот. Скорее он стал аристократом, вот с чем это можно сравнить, а значит, еще есть куда работать!

Глава 21

Интерлюдия

Первая Крепость Охотников

Была у Купера одна маленькая слабость, о которой знали немногие. Вообще-то он слыл спокойным, как слон. Не пил, не курил, ложился спать вовремя, на рожон без нужды не лез, и братья до сих пор поглядывали на него с легким подозрением, как на человека, который наверняка что-то скрывает, раз ведет себя так подозрительно прилично.

Правда, был один момент, когда вся его рассудительность вежливо отходила в сторонку и говорила «Разберись сам». Это происходило, когда ему попадалась по-настоящему интересная добыча. А Скаргулы, надо признать, добыча интереснейшая, особенно когда выясняется, что эти трехглавые падальщики размножаются быстро и с энтузиазмом. Почкованием, ага! Так что последние дни Купер провел в чистом, ничем не замутненном удовольствии. Он находил очередного Скаргула, отрывал ему нужную голову, любовался тем, как остальные две пытаются понять, что произошло, и переходил к следующему. Медитация, блин! Почти как настоящий Охотник, только без нравоучений и выпивки.

В тот самый момент, когда он примеривался к особенно упитанному экземпляру, его выдернули, не спросив и не предупредив, просто братский зов полыхнул в голове так, что Скаргул удивился исчезновению Охотника даже больше, чем сам Купер. Но удивлялся он недолго, потому что Купер, поняв, куда его вызывают, оставил в мертвом мире… гхм… подарок. Одно заклинание, которое ему научил Дэн. Огненное и очень мощное. В общем этот мир просуществовал еще всего пару мгновений и стал не просто мертвым, а стерильным.

Ну а Купер через миг увидел вместо чужого гниющего мира вокруг знакомые черные стены.

Первая Крепость… Его новый дом, который прямо сейчас почему-то напоминал не цитадель древних убийц богов, а осажденную крепость, где осаждающие уже были внутри.

— Что стряслось? — спросил Купер у ближайшего брата, и бывалый Охотник, ветеран сотни войн, посмотрел на него глазами человека, повидавшего ад и вернувшегося оттуда с плохими новостями.

— Госпожа Катерина убыла, — доложил он. — На… — он запнулся, будто слово причиняло ему боль, — на девичник.

Купер нахмурился. Слово было незнакомое, но чутье Душелова, которое за долгую жизнь ни разу его не подводило, отчетливо шепнуло, что ничего хорошего оно не сулит.

— Что такое девичник?

Охотник открыл рот, потом сразу закрыл. Он посмотрел куда-то вдаль, туда, где, видимо, осталась его прежняя спокойная жизнь.

— Никто точно не знает, брат Купер, но, судя по всему, это когда женщина уходит, а тебе оставляет вот… это.

И он указал на «это».

«Это» творилось посреди главного двора, и, надо признать, зрелище было не для слабаков. В центре, окруженная стайкой фантомных тварей, которых сама же и наплодила, восседала Асса. Крохотная, серьезная, в кружевном чепчике, она с невозмутимостью древнего тирана отрывала одной из тварей лапку, удовлетворенно гыкала и тянулась за следующей. Тьма стелилась вокруг нее уютным ковриком. Пара гвардейцев на почтительном расстоянии старательно делали вид, что несут службу, а не боятся приблизиться к малышке.

Чуть в стороне Сан Саныч, довольный и деловитый, сосредоточенно поджигал взглядом сложенную кем-то поленницу. Поленница уже пылала, но мальца это не устраивало, и он хмурился, добавляя жару, пока камни вокруг не начали оплавляться. Рядом маячила нянька с ведром, песком и лицом человека, который давно уже смирился с неизбежным.

Малыш Артур же просто сидел и ничего не делал. Он просто смотрел. Он же совсем младенец, вот только от этого взгляда у Купера, взрослого Охотника-Душелова, что-то нехорошо ёкнуло в районе бессмертной души. Малышка Агата просто спала. Юному Архитектору нужно было набираться сил, видимо.

А вот Тохи не было ни слышно ни видно. Это пугало больше всего, потому что тишина там, где есть Тоха, обычно означает, что он уже что-то сломал и теперь ищет, что бы сломать покрупнее. Например саму Первую Крепость — бессмертное неразрушимое творение Архитекторов, которое они сами считали своей лучшей работой.

Купер нашел его в углу, и невольно замер. Антон Саныч, гроза мифрила, погибель зачарованной стали, маленький мальчик, из-за которого Орден извел годовой запас учебных манекенов, сидел тихо. Спокойно и довольно строил башенку из детских кубиков молочного цвета. Он лупил по ним, грыз их, швырял об стену со всей своей титанической дури, а им хоть бы что. Малыш был по-настоящему, до глубины своей разрушительной душонки, счастлив. Наконец-то у него появилась игрушка, которую он не может уничтожить.

Купер не знал, кто прислал ребенку эти кубики. Но, кто бы то ни был, он теперь был перед ним в долгу. Неизвестный благодетель подарил этой крепости несколько часов относительного мира.

— Купе-е-ер! — раздался нестройный хор.

Дети заметили Купера. Его спокойствие, которым он так славился, дало ощутимую трещину, потому что дети, все разом, побросали свои маленькие апокалипсисы и уставились на него с одинаковым голодным выражением. Не тем, которое означает «хочу есть», а тем, куда более опасным, которое означает — развлекай.