Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 98

– Ой, князь, я вас умоляю… Что‑то Соломон перестал вас понимать, – с легким недоумением произнес ростовщик. – Вы таки хотите предложить господину Дин Сяну официальное партнерство? Сделать с ним открытый гешефт? Боюсь показаться грубым, но на кой черт вам такие нервы?

– Никаких общих дел, – я отрицательно качнул головой, – Зачем нам подобные сложности? К тому же у меня уже есть один партнер. Ваша дочь, как помните. Этак мне никаких долей не хватит, если я каждый день буду увеличивать число тех, кто имеет отношение к будущей прибыли. Мы предложим ему хороший, стабильный откат. За… Скажем, за помощь в создании крепкой системы логистики.

– Откат… Логистика? Ой вей, что вы такое говорите, князь? – еврей удивленно приподнял брови. Специфические слова из будущего были ему совершенно незнакомы, что совершенно закономерно.

Но я, если честно, не особо переживал, что ростовщика подобные термины способны насторожить. Всегда можно сослаться на образованность князя Арсеньева и сделать вид, будто в Лондоне или Париже сейчас все только их и используют. Времена такие. Появляется много нового. Поди разбери, откуда пришло непонятное словечко.

– Мои уши отказываются понимать странный язык, – Блаун развел руки в стороны, – Что это вообще за звери такие? Вот она, беда нашего времени. Молодые люди хватают какую‑угодно чушь, а потом смущают ею не только свои умы, но и наши.

– Откат, Соломон Маркович, – я небрежно махнул рукой, – Вы с такими еще не сталкивались. Фиксированный процент от валовой прибыли. Наличными. Каждый месяц в пухлом конверте, прямо в руки доверенному лицу господина Сяна. Без официальных бумаг, без следов и ниточек, за которые можно ухватиться.

Я сделал паузу, чтоб старый лис успел переварить новую информацию.

– А логистика – это грузоперевозки. Господин Дин ведь заправляет коммерцией на железной дороге? Вот пусть обеспечит нам зеленый свет. Чтобы доставка четко работала не только по Харбину, но и в другие города. А там, чем черт не шутит, наладим экспорт в другие страны. Масштаб!

Блаун слушал меня с таким блеском в глазах, что сразу становилось понятно, он мою идею оценил. Все идеи. И насчет чиновника, и насчет масштабов.

– Понимаете суть, Соломон Маркович? Дин – уважаемый сановник, который помогает развивать экономику и транспортную сеть региона. Идеальный повод для знакомства и ведения дел. А по итогу – он получит свою долю наличными и автоматически становится нашим гарантом безопасности и действительно будет полезен для развития бизнеса. Кто в здравом уме полезет к предприятию, чьи эшелоны отправляет лично глава коммерческого управления? Никакой мелкий полицейский чин даже близко не подойдет к нашим воротам. Полное отсутствие интереса со стороны проверяющих и никаких рисков для репутации господина Дина.

Без ложной скромности скажу – я был доволен собой. План созрел мгновенно. Схема, гениальная в своей простоте. Мы не только решали проблему с обыском, но и закладывали фундамент под будущую логистику и экспорт.

– Ой, вей… – протянул ростовщик, изучая меня почти с опаской. – Вы дьявольски умны, князь. Иногда я думаю, что даже слишком. Для своего юного возраста, конечно. Живые деньги из воздуха… Дин Сян обожает подобные комбинации. Его жадность уступает только его же тщеславию.

– Значит, план такой… Сейчас едем к господину Дину. Вы нас представляете. Я расписываю перспективы. Обещаю золотые горы. А потом приглашаем его лично оценить масштаб предприятия. Прямо сегодня. Вежливо, но настойчиво.

– Вы хотите притащить главу коммерческого управления на лесопилку? – Блаун удивленно вскинул брови.

– Именно. И когда вечером люди капитана Ляна захотят попасть на территорию артели, мы не будем им препятствовать. Они обнаружат здесь не испуганных беженцев, не контрабандистов, обложившихся золотом и оружием, а свое высшее начальство. Представляете, что господин Дин сделает потом с капитаном, который прервал его финансовые переговоры?

Соломон Маркович откинул голову назад и громко рассмеялся.

– Князь, если мы это провернем, капитан Лян будет лично охранять забор вашей лесопилки от бродячих собак до конца своих дней. Едем! Нельзя терять ни минуты.

Мы с Блауном резво накинули свои шубы и уже почти рванули к выходу. К счастью, я вовремя вспомнил про медника, который все так же тихо сидел в своем углу.

– Вот черт… – Обернулся к Лю.

Китаец так и сидел над своими чертежами, увлеченно чертил какие‑то схемы.

Я подошел, тронул его за плечо и поманил пальцем. Сделал пару недвусмысленных жестов. Мол, пора поработать руками. Медник взял бумажку, подхватил мешок с инструментом и молча встал.

За спиной раздался театральный вздох.

– Ой, князь… – Соломон усмехнулся. – Вы таки хотите предъявить глухонемого медника господину Дин Сяну в качестве нашего главного переговорщика? Или это хитрая стратегия – взять китайского чиновника измором и многозначительным молчанием?

– Берегите нервы, Соломон Маркович. На переговоры поедем вдвоем. А у мастера Лю здесь своя задача.

Мы вышли на мороз. Времени до темноты и до возможного визита полиции оставалось катастрофически мало.

Из‑за пакгауза бесшумной тенью вынырнул Тимофей. Его бородатая физиономия светилась такой откровенной радостью, будто он в карты новенький пулемет выиграл. Вахмистр остановился, заметив, что я не один, многозначительно посмотрел в сторону того самого сарая, куда должен был пригласить шпика для приватного разговора.

Я обернулся к ростовщику:

– Извините, Соломон Маркович, отойду на минуточку.

Блаун с сомнением покосился на Тимофея, но возражать не стал.

– Готово, ваше сиятельство. Птичка в клетке. Спеленал аккуратно, пикнуть не успел, – сообщил мне довольный вахмистр, как только мы с ним уединились.

Я прищурился, внимательно изучая подозрительно счастливую физиономию Тимофея.

– Тимоха, смотри мне в глаза. У нашего «гостя», часом, нет свежих травм? Может, он внезапно поскользнулся и упал лицом на твой кулак?

Пластун изобразил оскорбленную невинность:

– Обижаете! Подошел сзади, пальцами шею чуть придавил – он и обмяк. Ни царапинки.

– Где он?

– В дальнем сарае. Как и было велено. Дозвольте пару вопросов ему задать?

– Нет. Никаких допросов без меня, – отрезал я, пресекая инициативу на корню. – Пусть посидит в темноте. Неизвестность ломает волю лучше любых побоев. Слушай мой приказ. Времени в обрез. Первое – забирай немого китайца. Вон он, стоит возле Соломона Марковича, таращится на снег. Потом разыщи Бессонова и отправляй их обоих в цех. Только предупреди профессора, что Лю глухой. Пусть объясняется с ним рисунками, жестами, на пальцах. Как угодно. Надо обозначить меднику фронт работы. В деталях. Наш друг Соломон Маркович уверяет, что лучшего мастера не сыскать по всему Харбину. Второе – отправь самого быстрого парня в лавку. В хорошую лавку, приличную. Пусть купит лучший французский коньяк, черную икру, хорошие сигары. Накроешь в моем кабинете стол по высшему разряду. Да… Скажи княгине Шаховской, пусть что‑нибудь горячее быстро сообразят. С нашим, русским размахом.

Глаза Тимохи полезли на лоб:

– Стол? Павел Саныч, вы простите, но разумно ли праздновать, когда на носу – появление китайской полиции?

– Мы ждем очень важного гостя. От него зависит исход сегодняшнего дня. Хочу, чтоб этот господин уехал с лесопилки в наипрекраснейшем настроении.

– Понял, – со знаем дела кивнул Тимоха, – Вы собираетесь уезжать? Еремея звать?

– Да. Пусть срочно подает сани. У нас крайне важное дело намечается.

Глава 3

Дорога до резиденции Дина Сяна заняла около получаса. Рядом со мной на сиденье покоился потертый кожаный портфель с латунными застежками. Увесистый, зараза. Внутри лежал один из тех самых слитков самурайского золота. Взял его с лесопилки «на всякий случай». Соломон Маркович, кутающийся в меха по соседству, разумеется, пребывал в святой уверенности, что там спрятаны исключительно чертежи и сметы нашего будущего производства. Старому лису лишние знания сейчас ни к чему. Пригодится золото или нет – пока не знаю.