Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 92

– Владимир Николаевич, мне нужно, чтобы вы организовали нам случайную встречу с этим штабс‑капитаном. Но прежде – найдите его. Проверьте, сидит ли он в Управлении, чьи поручения выполняет на самом деле и осталось ли к нему доверие со стороны Семенова.

– Понял вас, князь. Наведу справки тихо. Только мне нужно выехать в город и разыскать кое‑каких старых знакомых. Если Зимин здесь, если будет интересен вам, непременно найду способ организовать встречу. Дайте мне немного времени.

– Отлично. Спасибо, Владимир Николаевич.

Едва за генералом закрылась дверь, я провернул ключ в замке на два оборота.

День и правда какой‑то слишком насыщенный. Мне надо часик побыть в одиночестве, пока Михаил голову проветривает. Есть еще важные вопросы, требующие сосредоточенного внимания. Например – смета будущего производства. Не хочу мучиться и писать все это с «ятями». Но если кто‑нибудь явится в кабинет, боюсь, орфография две тысячи двадцать пятого года случайным посетителям покажется немного странной.

Я уселся за стол, придвинул к себе лист чистой бумаги, взялся за карандаш. Успел посчитать нужные на закупку суммы до прихода Михаила. Когда в дверь постучал князь, все уже было закончено.

Прогулка по морозному двору явно пошла грузинскому аристократу на пользу. Взгляд прояснился, а волосы снова лежали волосок к волоску. Я вновь извлек из сейфа злополучные красные папки, и мы вдвоем зарылись в этот самурайский ребус.

Следующие пару часов убили на то, чтобы хоть как‑то подступиться к шифру. Крутили эти чертовы иероглифы и так, и эдак, искали скрытые закономерности, строили самые параноидальные теории. Мозги уже начали тихонько закипать, когда наши дедуктивные муки прервал громкий скандал на улице.

Кто‑то очень активно возмущался у самого въезда на лесопилку.

Я отодвинул папки, поднялся, с хрустом разминая затекшие плечи, подошел к окну.

У запертых ворот замерли сани, в которых с безучастным видом сидел незнакомый мне тщедушный китаец. А вот рядом с экипажем, кутаясь в богатую шубу, бушевал Соломон Маркович Блаун собственной персоной. Старый ростовщик отчаянно размахивал руками и орал на наших караульных.

Парни на воротах инструкцию знали чётко – без приказа чужих не пускать. Один из дежуривших охранников преградил путь и пытался что‑то втолковать раскрасневшемуся от возмущения еврею. Но Соломон не унимался, его высокий голос пробивался даже сквозь оконные стекла конторы. Он искренне негодовал, что его, без пяти минут главного инвестора и полноправного партнера, держат на маньчжурском морозе как какого‑то бродячего торговца!

Наконец, охранник плюнул на попытки переспорить скандалиста и быстрым шагом направился к административному зданию, видимо, чтобы доложить мне о визитерах.

Я распахнул створку окна, впуская в натопленный кабинет ледяной воздух, и, не дожидаясь пока паренек поднимется на второй этаж, гаркнул на весь двор:

– Открыть ворота! Пропустить!

Глава 20

Охранник, совсем молодой паренёк, резко затормозил, услышав мое распоряжение.

– Слушаюсь, ваше сиятельство – ответил он и побежал обратно, одной рукой придерживая шапку.

Соломон, с крайне недовольным выражением лица уселся обратно в сани. Ворота распахнулись, он въехал на территорию лесопилки с гордо задранной головой. Вид у него был – чистый победитель охранников и закрытых ворот. Его подвезли к самому крыльцу конторы. Соломон выбрался из саней, кутаясь в тяжёлую шубу.

За ним следом спустился тщедушный китаец в потертом ватнике. Двигался он как‑то суетливо. В руках сжимал объемный мешок.

Я быстро накинул верхнюю одежду, спрятал папки обратно в сейф, проводил Михаила и выскочил на крыльцо.

– Соломон Маркович, вы прям вовремя! – широко улыбнулся, наблюдая, как Соломон с раздражённым видом топает ко мне. – Хотя, признаюсь честно, не ожидал увидеть вас так скоро.

– По тому, как меня встретили охранники, сразу стало понятно, что вы меня не ждете, князь, – раздраженно ответил ростовщик, поднимаясь по ступеням.

– Работа у них такая. Боюсь спросить, что случилось? Мы виделись несколько часов назад, а вы уже снова по мне соскучились?

– Ой, князь, не делайте мне нервы на сон грядущий, – Блаун страдальчески закатил глаза, – Я и без того теперь, вашими стараниями, буду плохо спать. Как человек, который ждет, что к нему в окно вот‑вот залезут самураи со своими дурацкими ножиками. Вы, князь, доведете старого Соломона до сердечного приступа.

Я с умным видом покивал головой, выражая сочувствие, но, скажем прямо, выглядело это не очень правдоподобно. Уж кто‑кто, а господин Блаун переживет нас всех. Знаю такую категорию людей прекрасно. Даже если на земле случится апокалипсис, он выживет да еще останется в прибыли. Поимеет с конца света хороший куш.

Мы прошли в контору. Поднялись на второй этаж, в кабинет. Китаец, не проронив ни звука, тенью следовал за нами. Я пока не спрашивал ростовщика, что это за мутный тип с ним приехал. В любом случае Соломон случайного человека на лесопилку не притащил бы.

– Проходите, располагайтесь. Чаю?

Соломон посмотрел на меня с таким выражением, будто я ему предложил что‑то непристойное, громко фыркнул.

– Чаю⁈ Вы думаете, князь, в нашем случае поможет чай? Мне кажется, более уместно было бы предложить яду. Вы же страсть как любите нанести Соломону подлый удар в спину.

О‑о‑о‑о‑о… Ну ясно. Он теперь будет припоминать мне подписание договора до скончания веков. Хотя, руку даю на отсечение, сам еврей уже не заморачивается на эту тему. Не в его характере страдать над произошедшим долгое время. Соломон скорее посмотрит на потенциальную проблему и в течение пяти минут уже сообразит, как ему получить из нее выгоду. Показушно строить из себя жертву – часть его актерской игры.

– Вы привели с собой китайца. Позвольте спросить, зачем? – я решил сменить тему разговора.

Сопровождающий Блауна человек с мешком скромно остановился возле входа и проходить в кабинет не торопился.

– Китайца? – хмыкнул ростовщик, совершенно по‑хозяйски устраиваясь в моем, вообще‑то, кресле. Единственном в комнате. Мне, видимо, надо было сесть на стул, – Князь, вы думаете, Соломон выжил из ума, чтобы таскать за собой китайцев по Харбину? Это не просто китаец. Это мастер. Вы же просили найти вам мастера. Вот! – Старый лис сделал широкий жест в сторону своего спутника, – Это Лю. Он лучший медник на всей КВЖД. Паяет швы так, что можно плакать от восторга.

В этот момент я даже простил Блауну его нытье и мое занятое кресло. Скорость, с которой он решает задачи, весьма впечатляет. Все‑таки решение согласиться на партнерство было верным. Еврей будет весьма полезен в деле.

– Соломон Маркович, вы радуете меня с каждым днем все больше и больше, – Я подошел к китайцу, остановился возле него. Тот стоял, опустив глаза в пол, и абсолютно никак не реагировал меня.

– Лю? По‑русски понимаешь? Нам нужно будет собрать сложную конструкцию. Колонну, дефлегматор…

Китаец даже не шелохнулся. Я обернулся к Блауну, вопросительно поднял одну бровь. Тот, не скрывая удовольствия на лице, подозрительно ехидным голосом сообщил:

– Князь, он не ответит. Вы можете рассказывать в его присутствии, где лежат все ваши сбережения или чью жену осчастливили своим визитом, без малейших опасений. Лю – не слышит и не может говорить от рождения.

Я снова посмотрел на китайца. Он, видимо, понял, что речь идет о нем, тоже поднял взгляд на меня и смущенно улыбнулся. Но тут же несколько раз поклонился. Не знаю, может у них не принято пялиться на сиятельных князей.

– Эм… Соломон Маркович… Я, конечно, просил найти молчаливого мастера, но не настолько же. Как моим людям доносить ему нужную информацию?

– Ой, вей! – ростовщик раздраженно прищелкнул языком и всплеснул руками, – Князь, вы совершенно неопределенный человек! Сами не знаете, что хотите. Помнится, несколько часов назад от вас поступила просьба найти медника который не скажет лишнего. Что не так? Вот вам самый молчаливый из всех мастеров. Забирайте!