Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 61

Тимоха на каждой кочке дергался и твердил, что моя бледность начинает отливать синевой. Пришлось немного прикрикнуть на вахмистра. Пояснить пару очевидных вещей. Например, что его излишняя тревожность и опека бесят меня ничуть не меньше, чем говнястая дорога.

Мимо нас проносились унылые пейзажи маньчжурской окраины. Заснеженные пустыри, заваленные мусором канавы и редкие группы фанз, из которых тянулись тонкие струйки едкого дыма.

Чем дальше мы уезжали от центра, тем осязаемее становилось запустение.

Минут через тридцать сани замедлились.

– Приехали, – негромко сказал Тимоха, отодвинув кожаную «шторку».

Я выглянул наружу.

Перед нами высился массивный кирпичный забор, увенчанный битым стеклом на цементе – старый проверенный способ защиты от воров.

Высокие дубовые ворота были закрыты, но одна створка подозрительно перекосилась.

Сама база выглядела внушительно даже в своем запустении.

Центр композиции – двухэтажное здание из красного кирпича с узкими окнами‑бойницами. «Контора на века» как хвастался Хлынов. Рядом – два длинных приземистых пакгауза, обшитых железом, цех. Чуть поодаль, в глубине двора, виднелись бараки для рабочих – длинные деревянные строения, сейчас казавшиеся мертвыми и заброшенными.

Над всем этим высилась кирпичная труба котельной, похожая на перст, указующий в серое небо.

– Тихо как в могиле, – прошептал Осеев, выбираясь из экипажа.

Его рука машинально скользнула под пальто. Там у Алексея был спрятан «Маузер».

– Насчёт могилы очень вряд ли, – я указал на ворота. – Обратите внимание, следы свежие. Здесь кто‑то есть.

Конечно, на лесопилке по определению не могло быть пусто. Хлынов сбежал, бросив всё имущество, но в Харбине свято место пусто не бывает.

Такое количество строевого леса, железа и станков – слишком жирный кусок. Либо здесь сидят остатки хлыновских работников, которые решили, что теперь они тут хозяева. Либо местные мародеры уже начали «приватизацию».

– Так… Ребятушки, – я посмотрел на своих спутников, – Заходим осторожно. Леонид, держишь под контролем ворота. Тимофей и Петр идут по обе стороны от меня. Алексей – следом. Кто бы ни прижился на территории лесопилки, эти граждане должны понять – пришел новый владелец. И он сегодня не в духе.

Мы двинулись вперед. Как я и говорил, мертвенная тишина была недолгой. Внутри двора, между штабелями промерзших досок, обозначилось какое‑то движение. Из пакгауза тянуло дымком. Придурки развели костёр прямо внутри, не особо заботясь о пожарной безопасности.

– Кто такие⁈ – раздался хриплый окрик из‑за угла конторы. – Проваливайте, пока живы! Здесь территория городского союза…

Я усмехнулся. Городской союз… Ну да, ну да. Обычное прикрытие для шкуродеров, решивших поживиться бесхозным имуществом.

Мы молча прошли еще немного вперед. Из‑за кирпичного здания появился мутный тип с обрезом в руках. Судя по виду, он к любому союзу имел очень слабое отношение. Только если это не союз «ножа и топора».

– Пётр, – не оборачиваясь, произнес я. – Доставай купчую. Будем объяснять людям правила ведения бизнеса в новых реалиях.

– Ты что, оглох⁈ – обладатель обреза, мужик с испитым лицом и бегающими глазами, качнул стволом. – Сказано тебе, здесь власть Городской управы! Именем закона…

– Какого закона, любезный? – спокойно перебил я мутного гражданина, – Закона джунглей или закона спроса и предложения?

Мужик бестолково вытаращился на меня. Его тупенький мозг не успевал перерабатывать информацию. Вообще любую. А уж непонятные слова совсем вынудили придурка зависнуть.

Я сделал шаг вперёд. Снег под сапогами хрустел вызывающе громко.

Осеев и Селиванов синхронно разошлись в стороны. Взяли мародёров в «вилку». Тимоха стоял рядом. Он был готов в любой момент прикрыть мое «сиятельство» грудью.

– Перед тобой, разбойничья ты морда, князь Арсеньев, – радостно сообщил я, сокращая дистанцию. – Эта земля куплена мной у Ефима Петровича Хлынова со всеми кирпичами и щепками. Тимофей, покажи гражданину бумагу.

Вахмистр, который не сводил глаз с члена «союза», левой рукой вытянул из‑за пазухи сложенный лист с гербовыми печатями.

– Нам плевать на твои бумажки! – раздался еще один голос.

Следом за первым, «пропитым» мужиком появился еще один тип. Он выскочил из‑за пакгауза. Выглядел новый «член» помоложе и поприличнее.

– Петр, – не оборачиваясь, бросил я.

Селиванов выстрелил. Пуля выбила щепу из дверного косяка пакгауза ровно в дюйме от уха парня. Тот вскрикнул и резко присел на корточки. Будто это могло спасти его от следующего выстрела. Говорю же, идиоты.

– Второй сделаю в колено, – буднично сообщил Петр, – Обещаю, хромать будешь до самой смерти. Хотя… Она ведь может быть очень скорой. Если не перестанешь строить из себя дурака.

Тот, что с обрезом, оказался поумнее. Даже удивительно. Он быстро прикинул расклад. Очевидно, перед ним организованная группа людей, которые, к тому же имеют весомые аргументы. Не только в виде купчей.

– Мы… мы просто присматривали, – произнёс он, опуская ствол. – Чтобы не растащили…

– «Присматривали» так усердно, что в конторе мебель жжёте? – я подошёл к нему вплотную. – Значит так, охранники… У вас есть три минуты. Забираете всех, кто прячется по углам и уходите.

Кроме двух самых активных «членов» на территории лесопилки прятались еще трое. Через пять минут вся эта компания очень шустро скрылась за воротами. По‑моему, они даже не весь свой скарб забрали.

– Леонид, остаёшься на воротах. Алексей давай на крышу конторы. Пётр и Тимофей – со мной. Посмотрим, что за счастье нам досталась, – распорядился я.

Мы начали обход.

Первым делом изучили здание конторы. Мародёры действительно успели разломать пару дубовых стульев, чтобы согреться. Зачем – непонятно. На территории валялось до хрена деревянных болванок, которые можно использовать для костра.

Пока бродили по зданию, я сразу прикидывал, как и что тут обустроить.

Первый этаж отлично подойдёт для канцелярии и приёмной.

Второй этаж – жилой сектор для меня и руководящего звена. Узкие окна и толстые стены делают контору отличным дотом. Если забаррикадировать дверь, выбить нас отсюда можно будет только полевой артиллерией.

Далее осмотру подверглись пакгаузы. Внутри лежали штабеля досок, которые Хлынов не успел продать. Сухие, выдержанные. Настоящий капитал. Это можно скинуть по приятной цене. Лишняя копеечка не помешает.

Один склад оставим под готовую продукцию. Пока ещё не знаю, какую. Второй – переоборудуем под временный лазарет, общую столовую и склад провианта. Железо на стенах – это хорошо, не горит. Плохо, что промерзает. Придётся утеплять опилками и обшивать изнутри доской.

Два деревянных барака тоже порадовали. Стены в один накат, крыша из дранки.

Сюда заселим основную массу. Тесно, по‑спартански, но всяко лучше, чем теплушки. Нужно будет срочно перекладывать печи, забивать щели мхом и паклей.

Главным «бриллиантом» лесопилки оказался тяжёлый агрегат, спрятанный под навесом. Немецкий «Ланц». Огромный котел, маховики диаметром в человеческий рост, медные масленки. Величественная машина промышленной революции.

Мы проверили приводные ремни. Кожа подсохла, но не лопнула. Рабочий. Отлично.

Теперь вопрос на миллион – каким образом можно использовать лесопилку для зарабатывания денег? Заниматься деревом я точно не хочу. Сложно, геморойно, нестабильно. Черт… Надо думать. Только быстрее.

Когда осмотр был окончен, я замер прямо посреди двора, внимательно оглядывая свои новые владения.

Нет, все‑таки не прогадал, когда предложил Хлынову сделку. Это идеальный актив. Изолированная территория, свой источник энергии, возможность организовать закрытый цикл жизни.

– Пётр, – позвал я Селиванова.

– Здесь, ваше сиятельство.

– Слушай задачу. Сегодня к вечеру перевозим первую группу – тридцать крепких мужчин. Нужно выставить периметр. Ворота починить, на забор колючую проволоку добавить – стекло это хорошо, но мало. Организовать круглосуточный пост на крыше конторы.