Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 222

Я неторопливо долил Михаилу чая. Продолжил обсуждение харбинских торгашей, будто никакой Манью и никакого Чжан Жуна не было и в помине. Заодно поинтересовался, как у него самочувствие после вчерашней беготни за Приходько. Михаил заверил, что всё в норме, ноги молодые, отдохнул за ночь.

Ещё минут десять мы мило беседовали о чём угодно, но только не о китаянке. Пусть решит, что тема закрыта, а сегодняшний разговор – обычная деловая планёрка.

В итоге поблагодарил князя за помощь, лично проводил до двери. Манджгаладзе поклонился ровно на положенный градус и вышел.

Грузин спустился на первый этаж, позвал Шаховскую. Они снова занялись своими делами.

Всё правильно. Умный человек и не должен рвануть к воротам сразу. Дождётся вечера, придумает благовидный предлог для выхода. Может, даже не будет суетиться до утра.

А может, вообще никуда не пойдёт. И тогда я мысленно извинюсь перед грузинским аристократом. Со всей душой извинюсь. Мне, честное слово, будет только радостно.

Но проверить надо.

А ещё надо найти человека, который проследит за Михаилом, если тот покинет лесопилку. И такой человек у меня есть.

Я вышел из конторы, двинулся к вагону с танком.

Француз сидел на перевёрнутом ящике, курил, наблюдая, как Осеев с двумя парнями возится в моторном отсеке «Рено».

– Как дела? – спросил я с ходу.

Гастон, не глядя на меня, поднял большой палец.

– Коленвал провернули полчаса назад,mon prince . Пошёл без хруста. К вечеру попробуем задуть.

– Отойдём, – кивнул я в сторону.

Француз без лишних вопросов вскочил на ноги и двинул к штабелю, возле которого мы день назад точно так же вели секретные переговоры о походе в «Модерн». Это у нас уже становится какой‑то традицией.

– Помнишь наш разговор? Про предателя, – начал я без предисловий.

– Помню.

– Есть один кандидат. Нужно проверить. Задача: следить. Если попытается выйти с лесопилки – идёшь следом. смотришь, куда пошёл, с кем встретился, что передал. Думаю, не надо говорить, что ты должен оставаться для него невидимым.

Гастон кивнул и сразу в лоб спросил:

– Кто?

– Князь Манджгаладзе.

Ни удивления, ни вопросов не последовало. Танкист затянулся, выпустил дым в сторону, задумчиво прищурился.

– Ясно.

– Если тебе придётся отлучиться, Осеев пусть найдёт ещё кого‑то в помощь. Главное – проследи за князем от лесопилки и обратно. Я должен знать каждый его шаг. И вот ещё что. Если он покинет базу и ты двинешь за ним, а я буду отсутствовать, информацию передай через Петра. Скажи просто, что срочно понадобилось отлучиться.

Француз снова кивнул. Я хлопнул его по плечу и пошёл обратно к конторе.

В кабинете сел за стол, придвинул чистый лист бумаги. Пора было заняться следующим вопросом.

Красильников. Задача, которую надо решать. Такова договорённость с Бао. Губернатор ждёт результата, а сам есаул со дня на день получит сигнал, что кордон отменили.

Своими силами лезть к семёновцам – глупо. Слишком заметно. Шума будет на весь Харбин. И людьми рисковать не хочу.

К тому же, я не обещал, что прикончу Красильникова лично. Всего лишь гарантировал губернатору голову есаула на блюдечке. Обсуждался, конечно, еще такой вариант, что Красильников может попасть в руки Бао живым, но это я слегка преувеличил. Мне такой расклад не выгоден. Так что будет только голова. В переносном, естественно, смысле.

Для подобных мероприятий у меня теперь есть партнёры, которым разобраться с кучкой белогвардейцев – плёвое дело.

Я откинулся на спинку кресла, задумался.

Психованный Секач? Нет, пожалуй. Его лучше не просить о помощи. Причина ясна – он наведет слишком много шума. Этот хунхуз отбитый на голову.

Чжао – вот кто нужен. Триада работает чисто. Если Линь возьмётся, всё будет сделано безупречно.

И есть ещё одна задача, которую можно решить тем же способом. Приходько. Очкастая гнида болтается где‑то в городе, служит курьером у Хондзё. Своими силами я его буду искать неделю. А сеть Триады накрывает Пристань и Фуцзядянь, как одеяло. Достаточно дать словесный портрет, назвать пару мест, где он уже мелькал, – через несколько дней они его притащат на лесопилку. Живым, разумеется. С этим господином я ещё хочу побеседовать.

Вытащил из стола бумагу, подвинул чернила. Обмакнул перо, начал выводить послание:

«Господин Чжао. Есть два дела, оба денежные, оба срочные и крайне деликатные. Требуют вашей манеры работы, а не грубой силы. Готов встретиться в удобном для вас месте в течение суток. Место назначайте сами».

Писал обычным русским языком, без всяких «ятей». Надеюсь, для китайца это не будет выглядеть странно. В конце концов, если мне не изменяет память, в бывшей империи уже года два как отказались от прежнего стиля письма. До Харбина эти новшества еще не докатились, но князь Арсеньев вполне продвинутый господин.

Выглянул в окно, позвал Ерёму.

Извозчик появился на пороге через пять минут, комкая шапку в руках.

– Ерёма, слушай внимательно. Едешь в «Красный дракон». Знаешь такой?

– Как не знать, ваше сиятельство. Мы с Марусей туда уже наведывались, когда вы с Тимофеем Ильичом с китайскими господами беседовали.

– Верно. Значит, дорогу помнишь. Отдашь управляющему это, – я протянул конверт. – Скажешь ровно два слова: «От князя». Всё. Никаких пояснений, никаких вопросов. Отдал – и обратно. Понял?

Ерёма спрятал конверт за пазуху, застегнул тулуп на верхнюю пуговицу.

– Понял, Павел Александрович.

– Вот и хорошо. Езжай.

Возница развернулся, водрузил шапку на голову и вышел.

Я удовлетворенно выдохнул. Наживка закинута, вопрос с исполнителями, надеюсь, тоже сегодня решится. Теперь можно и о приятном поговорить. Например, найти Шаховскую и обсудить крестины ее внука.

Глава 19

Первым делом решил поговорить с Шаховской. Заскочил обратно в офис, но Михаил сидел уже в одиночестве, обложившись книгами. Оказалось, Вера Николаевна успела куда‑то удалиться по хозяйственным делам. Хозяйственные – это значит столовая или барак. Отправился первым делом в столовую.

Внутри пакгауза суетились женщины. Они домывали посуду после обеда и сразу готовились к ужину. Арина, увидев меня, тут же прервала свои дела и метнулась навстречу. Взмахнула руками, как курица‑наседка:

– Ох, батюшка‑князь, никак покушать захотели? Сейчас всё будет, только присядьте, чайку покамест налью!

– Спасибо, Никитична, – притормозил я активную старушку, – чуть позже. Мне бы Веру Николаевну.

– Так вот она, сердешная, в углу сидит, делами занимается.

Я оглянулся в сторону, куда указывала Арина. Шаховская и правда сидела за дальним столом. В руках она держала детскую распашонку и иглу с тонкой шелковой нитью. Видимо, княгиня ни одной минуты не тратит даром. Даже тут, в столовой, урвала время, чтобы заняться «гардеробом» для внука.

Поблагодарил стряпуху за подсказку и направился к Вере Николаевне.

– Павел Александрович. – Заметив меня, она сразу отложила работу, чуть привстала.

– Сидите, Вера Николаевна, ради бога. Не хотел отрывать. Просто по нашему прошлому вопросу зашёл. Крестины на носу, а мы толком ничего не проговорили, не подготовили. Суета за суетой. А дело‑то важное.

Шаховская сложила распашонку на колени. Взгляд у неё стал сосредоточенным.

– Занимаемся, ваше сиятельство. Отец Иоанн согласился крестить маленького князя, – начала она. – Тимофей ещё на прошлой неделе к нему на Пристань ездил, всё оговорил. По‑хорошему, князь, крестить малыша нужно на восьмой день, как условились. Но вы сами знаете, как оно сложилось. На Тимофея нашего обрушилось это несчастье. Я не могла даже помыслить о том, чтобы совершить таинство крещения без господина вахмистра. Он – правая рука ваша, крестник – родня вам почти что будет, значит, и Тимофею. Нехорошо без казака нашего затеваться.