Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 135
Управляющий выглядел уставшим. Под глазами залегли глубокие тени. Рукава рубашки закатаны по локоть. Пальцы перепачканы въевшейся сажей. Но во взгляде читалось явное удовлетворение от проделанной работы. В руках он сжимал свой неизменный блокнот.
– Вернулись, Павел Александрович, – Петр кивнул мне, – Вид у вас, ваше сиятельство, дюже суровый. Опять воевать с кем‑то изволили?
– Пока только договариваться, Петр. Хорошо, что ты мне попался на глаза. Слушай… Что у нас по хозяйству? Я на пару дней выпал из процесса со всей этой кутерьмой вокруг лекаря Шэня, семеновцев и прочей ерунды. Пора возвращаться к производству.
Селиванов довольно усмехнулся. Раскрыл блокнот.
– А производство, Павел Александрович, полностью готово к запуску. Как и договаривались. Профессору только осталось пару деталей в своей колонне доделать.
Я удивленно поднял бровь.
– Идем в кабинет, там расскажешь подробно.
Мы все трое поднялись на второй этаж, прошли в мою комнату.
Петр дождался, пока я скину шубу, усядусь за стол, и приступил к отчету.
– Бондарей нашел в тот же день, как вы приказали, – управляющий начал загибать пальцы. – Среди наших же мужиков. Кузнеца местного привлек. Посулил ему двойную оплату. Работу сразу на части разбил. Вчера после обеда мои парни все дубовые клепки и донца махом напилили. Я тем временем стальные полосы да винты за копейки скупил. От какого‑то завода остались. Кузнец их под нужный размер подогнал. К ночи у нас уже всё лежало готовенькое.
– Ловко, – кивнул я, – А собирали когда?
– Так сегодня с утра, – Петр перевернул страницу блокнота. – Разбил бондарей на две бригады, дал им в помощь еще людей на подхват. К обеду собрали шесть чанов. Аккурат по три куба каждый. Стянули намертво. Ни одна капля не просочится. Ну а пока бочки колотили, подсобники пол в цеху дополнительными балками укрепили. Три тонны браги теперь точно доски не проломят.
Я кивнул. Селиванов – не человек, а чистое золото.
– Дальше, – Петр пробежался глазами по записям. – От господина Блауна вчера пришли подводы. Привезли гнилой фуражный гаолян и свекловичную патоку. Все разгрузили в пакгауз‑столовую, туда где продукты храним, но в соседнее помещение. По документам – порченый груз для КВЖД. Березовый уголь мы тоже нажгли. С хорошим запасом. Дров‑то хватает.
– А Бессонов что?
– Профессор наш от счастья чуть слезу не пустил. Бегал вокруг этих чанов кругами. Глаза горят. Они с китайцем Лю сейчас медные трубы тянут от локомобиля. Пар подводить будут. Завтра можно закладывать сусло и запускать процесс.
Я с шумом выдохнул. Новости оказались просто отличными. Пока играл в кошки‑мышки с Токуму Кикан, отбивал ночные атаки есаула Красильникова и вытрясал из Блауна наличность, надежный тыл работал как швейцарские часы. Фундамент моей подпольной империи заложен.
– Петр, ты превзошел сам себя, – я встал, подошел к управляющему, искренне пожал ему руку. – Выпишу тебе солидную премию с первых барышей.
Селиванов смущенно кашлянул, спрятал блокнот в карман.
– Так тож для общего блага, Павел Александрович.
– Отлично. А теперь зови Осеева и Корфа. Живо. У нас очередное ночное мероприятие намечается.
Глава 20
Селиванов отправился на поиски Корфа и Осеева. Мы с Тимохой двинули в кабинет. Я первым делом скинул шубу на «кровать», снял пиджак и жилет, расстегнул чертов воротничок. Дышать сразу стало легче.
Прошел к столу. Уселся в кресло, наблюдая, как вахмистр суетится возле печки, подкидывает дров. Пока нас не было Селиванов снова раскочегарил буржуйку, чтобы к моему возвращению комната согрелась.
Буквально через пять минут дверь скрипнула. Появились Осеев и Корф. Оба хмурые, собранные.
– Располагайтесь, – я кивнул на стулья. – Господа, нам сегодня предстоит встреча с Черным Секачом и его людьми. Предполагаются переговоры, ну а там как пойдет. Встреча состоится на старой мельнице за Южным оврагом. Место глухое. Нужно подготовиться. Думаю, стоит пятерых человек из наших распределить по периметру. Скрытно, конечно.
Барон Корф одобрительно кивнул. Во взгляде генерала загорелся настоящий боевой азарт.
– Верный подход, Павел Александрович, – произнес старый вояка. – Проинструктируем людей, к выезду подготовимся. Мы с Алексеем возьмем фланги…
Я поднял руку, останавливая порыв Корфа.
– Барон, при всем уважении. Вы останетесь на лесопилке.
Корф нахмурился. На его лице появилось выражение легкой досады.
– Ваше сиятельство, я еще не настолько стар.
– Знаю. Никто и не говорит о вашем возрасте. Но лежать в снегу, ждать, пока закончится встреча, вам не по чину и не по здоровью. Вы – глава моей службы безопасности, а не солдат.
>
Барон поджал губы. Подумал пару секунд. Коротко кивнул. Старый вояка не привык осуждать приказы, даже если не согласен с ними.
– Принято, ваше сиятельство.
– Отлично, – я вытянул из стопки документов, лежащих на столе, подробную карту города и окрестностей. Ту самую, что Тимоха прикупил не так давно.
Развернул плотную бумагу. Прижал края кружкой и медной пепельницей.
Мы склонились над картой.
– Смотрите сюда, – ткнул пальцем в северо‑западную окраину города. – Вот старая мукомольная мельница за Южным оврагом. Место встречи.
– Почему именно там, Павел Александрович? Место совсем глухое, – поинтересовался Осеев.
– Ты сам ответил на свой вопрос, Алексей. Потому что глухое место. Оно идеальное со всех ракурсов. Стоит на границе Фуцзядяня. Секач согласится прийти, так как считает это своей территорией. Он не увидит в нашей встрече угрозы. До ближайших жилых фанз – полверсты голого пустыря. Ни полиции, ни случайных свидетелей. Тоже хорошо. Нам никто не помешает. И главное – рельеф. Это место упоминал Михаил в одном из своих рассказов о жизни в Харбине. Отложилось.
Провел пальцем по бумаге.
– Сама мельница деревянная, гнилая. Защита из нее никудышная. Зато вокруг – сплошные тактические выгоды. Вот здесь к мельнице с юга вплотную примыкает овраг. А вот этот крестик на высотке… – я завис на мгновение, пытаясь сообразить, как расстояние в сорок метров обозначить людям, которые пока что все мерят в саженях и верстах. – Ну… шагах в пятидесяти находятся руины старой церкви.
Осеев уперся руками в стол, внимательно изучая карту.
– У церкви позиция выгодная, – сухо констатировал он. – Возвышенность. Каменный фундамент. Оттуда отлично простреливается и тропа от китайских кварталов, и вход на саму мельницу.
– Верно мыслишь, – кивнул я Осееву. – Поэтому троих самых метких стрелков посадим именно там. В руинах церкви. Выдадим им винтовки. Задача – контроль периметра и прикрытие. Стрелять только по моей команде. Или если начнется откровенная бойня.
– А двоих куда? – подал голос Тимоха.
– Двоих возьмет с собой Алексей, – я постучал пальцем по извилистой линии оврага, посмотрел на Осеева. – Спрячетесь внизу. Как раз со стороны запасного входа в мельницу. Если Секач притащит с собой вооруженную толпу и попытается взять нас в кольцо, ударите им в спину.
– Павел Александрович, позвольте совет, – Корф оторвался от созерцания карты.
– Слушаю, Владимир Николаевич.
– Людям в церкви винтовки подойдут идеально. Дистанция позволяет бить наверняка. А вот Алексею и его двойке в овраге одних винтовок мало. В темноте, среди кустов, выцеливать противника трудно. Выдайте им гранаты. Те самые, из наших запасов. Если хунхузы полезут в овраг толпой, один бросок решит исход боя надежнее любого выстрела.
Я одобрительно кивнул.
– Полностью согласен, барон. Так и сделаем. Подберите тех, кто подходит для этого задания, обеспечьте оружием и теплой, но удобной одеждой. Им придется неподвижно лежать в снегу или сидеть в церкви, не двигаясь. Так… Ну а мы с господином вахмистром встретим хунхузов внутри мельницы. На самом видном месте.