Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ), стр. 106

Я сделал паузу, позволяя сановнику переварить эту вполне понятную истину, а затем выдал главный аргумент.

– Мертвый человек, господин Дин, – это просто кусок гниющего мяса. Даже если его смерть условная. Если он умер как достойный уважения член общества. От него нет никакой пользы, одни проблемы с уборкой. А вот живой, сломленный и дрожащий от страха – это ценнейший ресурс.

Брови китайского сановника медленно поползли вверх.

– Капитан Лян теперь наш должник, – констатировал я. – Он насмерть перепуган. Он знает, что его жизнь и карьера висят на волоске, который держите вы. Мы получили абсолютно ручного начальника сыскного отдела на очень коротком поводке. Он не просто забудет дорогу на эту лесопилку. Он будет рвать глотки любому, кто попытается сунуть сюда нос, лишь бы доказать нам свою полезность. Бесплатно, господин Дин. Из чистого страха.

Чинуша молчал несколько долгих секунд. Он смотрел на меня, чуть склонив голову набок. В его азиатской картине мира, где вопросы потери их дурацкого «лица» часто решались радикально, такой расчетливый подход явно вызывал сбой шаблона. Но как умный делец, Дин не мог не оценить логику моих доводов.

Наконец, сановник отмер. Он улыбнулся. Широко, искренне, обнажив ровные белые зубы.

– А вы страшный человек, князь, – произнес Дин. – Под маской благородного аристократа скрывается расчетливый демон. Знаете, мне как‑то сразу не поверилось в сердечную доброту человека, который планирует забрать в свои руки всю алкогольную монополию в этом городе. А я теперь уверен, вы метите именно на монополию. Что ж, не буду скрывать, меня это устраивает более чем.

– Как же хорошо, господин Сян, что мы так великолепно понимаем друг друга с полуслова, – я в ответ тоже позволил себе легкую улыбку.

– Что ж. Это был… поучительный урок русской дипломатии. Я рад нашему знакомству, – Дин протянул мне руку.

Я ответил крепким рукопожатием. Контакт установлен окончательно.

– Доброй ночи, Павел Александрович. И пусть эта прекрасная луна… – китаец поднял голову, посмотрел на небо. – пусть она освещает наш путь к богатству.

Я мысленно усмехнулся. Как же любят азиаты всю эту поэтическую чушь.

Дин Сян развернулся и направился к своему «Паккарду». Он уже взялся за ручку дверцы автомобиля, но вдруг замер, словно что‑то вспомнил. Чинуша обернулся.

– Кстати, князь. Лян упомянул донос. У такого бешеного пса, как он, не хватило бы смелости явиться сюда без формального повода. Вы знаете, кто именно натравил его на лесопилку?

– Знаю. Есть одна сволочь… Мы не сошлись характерами, и мне пришлось выставить его из общины. Мелкая, злобная крыса, которая теперь пытается кусаться исподтишка. Мстит за попранное самолюбие.

Дин Сян понимающе кивнул. В хитросплетениях китайских интриг подобные персонажи встречаются на каждом шагу. Для азиатов появление предателя – не трагедия, а суровая бытовая данность. Где есть амбар с зерном, там обязательно заведутся грызуны. В глазах сановника это всего лишь мелкая неприятность, которую нужно вовремя и без лишних эмоций раздавить ботинком, пока она не погрызла запасы.

– Хотите, чтобы мои люди помогли вам? – невозмутимо поинтересовался Дин, – Убрать это препятствие с вашего пути раз и навсегда?

Предложение было заманчивым. Пара выстрелов где‑нибудь в темном переулке Пристани – и проблема Приходько решена по всем канонам маньчжурской справедливости. Но что‑то мне подсказывает, вопрос Дина похож на проверку. Думаю, глава коммерческого отдела сейчас прощупывает почву. Смотрит, как я себя поведу. Сильный партнер – это хорошо. Слабак, не способный избавиться от своей же головной боли, мало кому интересен.

– Благодарю за заботу, господин Дин, но я привык сам убираться в доме. Если позволю кому‑то другому решать внутренние проблемы, мои люди разочаруются в своем князе. Разберусь с ним лично. И поверьте, он пожалеет, что вообще родился на свет.

Дин Сян едва заметно улыбнулся. Ему явно понравился мой ответ.

– Как вам будет угодно, князь. Самостоятельность – это признак силы.

– Господин Дин, раз уж мы заговорили о помощи и порядке… – задумчиво начал я. Мне вдруг в голову пришла идея, которую, думаю, стоит воплотить немедленно. – Слышал, что одной из ключевых фигур в городе является некий господин Бао Гуйцин. Хотелось бы познакомиться со столь уважаемым человеком.

После посещения лавки мастера Шэня я старался не думать о наглой девице и ее будущем. Но, чего уж скрывать, это стоило мне определенных усилий. Есть ощущение, Манью вовсе не горит желанием стать какой‑то там женой Гуйцина. Другой вопрос, исходя из той информации, что озвучил Соломон и что я сам лично услышал в лавке, ее не особо спрашивают. Почему бы не помочь девушке? И дело вовсе не в глухом раздражении, которое испытываю, когда думаю о ее предстоящем замужестве. Хотя это тоже имеет место быть. Просто… старик и его внучка не отказали в лечении раненному русскому. Надо возвращать долги.

Дин Сян, услышав имя, изменился в лице. Он посмотрел на меня так, будто я только что предложил ему закурить на пороховом складе.

– Бао Гуйцин… – медленно повторил сановник, будто каждую букву пробовал на вкус – Вы замахиваетесь очень высоко, князь. Чересчур высоко. Господин Бао – генерал‑губернатор. Глава всей китайской администрации в полосе отчуждения КВЖД. Он, как и я, человек маршала Чжан Цзолиня. Позвольте поинтересоваться, на самом деле зачем вам это знакомство?

– Конечно. Никакого скрытого смысла в моей просьбе нет, – нагло соврал я, искренне глядя Дину в глаза, – Бизнес планирую масштабный, поэтому нужно обрастать правильными связями. Уверяю вас, совершенно не собираюсь менять одного покровителя на другого. На наши с вами взаимоотношения это никак не скажется.

Дин Сян прищурился, пытаясь прочесть по моей физиономии истинные мотивы. Хрен там плавал. Уж что‑то, а держать лицо я умею ничуть не хуже всяких китайских чинуш.

– Знакомства – это инвестиция, – медленно произнес он. – Представить вас не составит труда. Скоро намечается большой благотворительный вечер в «Модерне», губернатор Бао там обязательно будет. Только… советую вам соблюдать предельную осторожность, князь. Я сильно не люблю, когда меня водят за нос или пытаются вести за моей спиной двойную игру.

– Ну что вы, господин Сян! За кого вы меня принимаете?

Сановник коротко рассмеялся, хотя в глазах его по‑прежнему стоял холод.

– За того, кем вы на самом деле являетесь, князь. За тигра, который пытается спрятаться в овечью шкуру. О вас ходят разные слухи. Думаю, вы и сами это знаете. Но после сегодняшнего вечера могу сказать точно, они и вполовину не отражают истиной картины. Всего доброго, князь. Буду ждать весточки о начале производства. Ну и конечно, всегда рад видеть вас в своем доме.

Дин Сян сел в машину, захлопнул дверь. Тут же, как по заказу, двор снова оживился. Откуда‑то вынырнули Осев и еще трое парней. Они подвели охране чинуши лошадей. Соломон отлепился от ворот, засеменил в мою сторону. Гвардейцы окружили автомобиль и вся эта кавалькада медленно, торжественно выехала с территории лесопилки.

Как только гости скрылись за воротами, я позволил себе расслабиться. Все прошло как нельзя лучше. Мы наконец‑то легализовались. Теперь у нас есть самая надежная «крыша», которую только можно купить в Харбине.

Рядом тут же материализовался Соломон Маркович. Старый ростовщик переминался с ноги на ногу, всем своим видом напоминая человека, у которого мучительно свербит в одном месте от невысказанного вопроса.

– Ну давайте уж, господин Блаун, говорите. Иначе у вас случится приступ желчекаменной болезни. Вижу, как вас буквально корежит от любопытства, – усмехнулся я.

– Павел Александрович, ваша проницательность делает вам честь, но ваши, иногда весьма необдуманные, поступки делают мне нервы, – вкрадчиво начал он. – Только я начинаю думать, что вам не удастся меня удивить, но нет. В следующее мгновение вы исполняете такой фокус, что старый Соломон теряет дар речи. А это, знаете, мало кому удавалось. Тот маленький, но очень увесистый сувенир, которым вы так щедро одарили господина Дина… Я ведь стоял рядом. На нем нет банковских штемпелей. Откуда у бедного русского беженца абсолютно чистое, безымянное золото? А главное – зачем при таком наследстве, доставшемся вам от практичной маменьки, вы обратились за финансовой помощью ко мне?