Расслоение (СИ), стр. 95

— Давайте сразу к делу, — сухо произнесла Свиридова, едва оказавшись в кабинете хозяина. Своих бойцов Светлана оставила перед входом в здание, взяв с собой только Харта.

— Хорошо, к делу так к делу, — не стал спорить толстяк. — Но мы договаривались, что вы пригоните свои бензовозы.

— На ваши не претендую, — произнесла Свиридова, извлекая из инвентаря пачки долларов.

Выпучив глаза, владелец горючего золота, которое в нынешних реалиях, пожалуй, было и подороже настоящего, замер одновременно удивлённый и напуганный.

— Вы из этих⁈ — придушенным голосом спросил толстяк.

— Пересчитайте и давайте к делу, — начала раздражаться Свиридова.

Немного трясущимися руками мужчина быстро пересчитал деньги и, убрав их в ящик стола, кивнул:

— Всё в порядке, идёмте.

Сначала посетили склад хранения пропана, где Свиридова загрузила себе в инвентарь тысячу заправленных пятидесятилитровых баллонов. На другом складе были взяты около сотни двухсотлитровых бочек с бензином. Остаток инвентаря Свиридова заполняла из огромной ёмкости в пару тысяч кубов, на которую, кстати, пришлось подниматься по шаткой железной лестнице, приделанной к цистерне сбоку. В итоге из двадцати пяти доступных Светлане тонн двадцать четыре были заполнены горючим.

Самое смешное было наблюдать за лицом толстяка, который, несмотря на страх, как привязанный таскался за ними, когда Свиридова, даже не приближаясь к бочкам или баллонам, убирала их в инвентарь. А уж какое выражение на его лице появилось, когда уровень в цистерне неожиданно сам собой резко просел!

— Возможно, в дальнейшем мы к вам ещё обратимся, — сама не веря своим словам, произнесла Свиридова. Потеющий толстяк испуганным болванчиком закивал. Харт, парящий над землёй, усмехнулся и, подхватив своей силой Светлану, опустил с цистерны на землю.

— Домой, готовиться. Вечером у нас намечается вечеринка, — сказала Свиридова. Злая улыбка на её лице превратилась в сумасшедший оскал.

Глава 28

Иванов.

Самое трудное в моей космической программе оказалось не спроектировать и собрать «лего‑ракету», а подготовить для неё космодром — точнее, будет сказать, стартовый стол и ферму обслуживания. Хотя в моём случае это была сборочная ферма: как такового дальнейшего обслуживания ракета не требовала, так как была одноразовой. Её задачей было вывести ряд спутников на заданную орбиту, после чего самоуничтожиться.

Кстати, название «лего‑ракета» было не случайным: из‑за того, что мой верстак имел ограничения на размеры выпускаемых конструкций, то и ракету пришлось делать модульную. То есть она буквально складывалась из модулей, как дом из кирпичей. Как она вообще была способна выйти в космос, я, если честно, представлял только в общих чертах.

Пока я занимался ракетой и спутниками, Гоголь с Каштанкой уехали в Свердловскую область строить «космодром». Конечно же, не своими руками: для этого была нанята едва живая (что по нынешним временам уже можно было считать чудом) строительная фирма с необходимой техникой и людьми.

Что примечательно, две трети оплаты они запросили в виде продуктов питания, остальное взяли наличными. Первое о многом мне сказало: ситуация была даже хуже, чем я думал, голод уже широко шагал по стране. Кстати, то, что они отказались от безналичного расчёта, тоже было показательно, так как банковская система давно трещала по швам и большую часть времени тупо не работала или работала некорректно.

Наш заказ стал буквально глотком воздуха для строительной фирмы. А так как я ещё и доплатил за срочность, работали круглые сутки и обещали закончить строительство за рекордные три недели.

Была у меня мысль построить космодром где‑нибудь в Подмосковье, но, по зрелому размышлению, пришлось переносить строительство от столицы. Скорее всего, несмотря на весь творившийся в Москве и стране хаос, старт ракеты не прошёл бы незамеченным системами ПРО. И даже если бы каким‑то чудом «лего» не сбили, потом ко мне бы возникло много вопросов на самом высшем уровне.

В отличие от столицы, провинция была прикрыта куда как хуже, тем более какой‑то медвежий угол области.

Конечно, кроме «космической программы» у меня были и другие проекты. Для одного из них в глубинах убежища строился огромный зал из стали и бетона. Причём сам зал был всего лишь бронированным коконом для дезинфекционной камеры, могущей уничтожить буквально любую вирусную или бактериальную форму жизни.

Этот проект я назвал, не мудрствуя, «Дверь».

Была у меня надежда, что если здесь всё пойдёт наперекосяк, уйти со своими людьми в другой мир, если, конечно, он окажется пригодным для жизни.

Конечно же, проект основывался не на технологиях «верстака». Если честно, я даже не представлял, как к такому вообще подступиться, да и у верстака пока не хватало интеллектуальных мощностей для такого проекта. Всё дело было в карте, выпавшей мне в «Лотерею» ещё полгода назад:

— Стационарный двухсторонний портал в мир Терры версии 95372/12.

Естественно, не забыл я и о Свиридовой, которую уже по всей Москве и Московской области искали сотни Наблюдателей. Конечно же, «Боевик» не ограничивался одними визуальными поисками, но и прослушивал десятки тысяч телефонов, параллельно «шерстя» базы МВД и ФСБ. Но, похоже, Свиридова либо стала умнее и нигде не засветилась, либо покинула Московскую область.

Ещё одним делом, которое я, кстати, скинул на Юго Моро, пидороватого француза, было выследить и ликвидировать беглого коменданта Пантелеймонова.

Взяв под контроль с помощью нейросети камеры наблюдения на всех вокзалах и аэропортах Москвы, быстро отследил идиота, который по своим документам купил билет до Владивостока.

— Надо же, а он реально тупой, — пробормотал я, удивлённый глупостью Пантелеймонова.

— Хотя, может быть, это такой трюк, и он незаметно сойдёт где‑нибудь на полустанке и затеряется на бескрайних просторах России.

Юго был совсем не в восторге от полученной миссии, но, как и все миньоны, ослушаться меня не мог. Что примечательно, я, выдав ему задание, на этом успокоился, изредка поглядывая, как он его выполнит. И надо сказать, голубоватый француз, когда прекратил предаваться душевным мукам и занялся делом, придумал неплохой план.

Первым делом выпросил у меня два десятка миниатюрных дронов‑отравителей, после чего, воспользовавшись моими связями в Министерстве обороны, договорился с военными насчёт самолёта до Владивостока и обратно. Гражданские авиаперевозки на такие расстояния уже не работали. Кстати, звонил, договаривался и заносил «барашков в бумажке» Юго самостоятельно, конечно, сначала представившись моим сотрудником.

Интерлюдия

Неделя в поезде, несмотря на вагон первого класса, вымотала Геннадия Захаровича до невозможности, а если учесть, что Пантелеймонов был инвалидом, то его состояние становилось понятным.

С трудом поднявшись с мягкого дивана и морщась при каждом неуклюжем шаге, бывший комендант, тяжело опираясь на трость, поплёлся к выходу из вагона.

Захаров уже не раз пожалел, что продал подотчётное имущество той женщине с сумасшедшими глазами. Но в то время ему безосновательно казалось, что безалаберный Иванов даже не знает, что и сколько у него есть, и точно не контролирует своё имущество. Как оказалось, знает и контролирует.

— Боже, какой же я идиот! Из‑за каких‑то бумажек, которые скоро нахер никому будут не нужны, просрал свои и дочери шансы на выживание!

Кривясь от боли в культях, полковник вышел на полупустой, заплёванный и усыпанный мусором перрон. Поправив тяжёлую сумку на плече, похромал в сторону вокзала, так и не заметив сидевшего на скамейке смазливого мужчину в дорогом чёрном пальто и очках в вычурной оправе.

Проводив его долгим взглядом, мужчина поднялся и, повернувшись спиной к Пантелеймонову, не спеша пошёл к выходу в город.

В этот момент Захаров почувствовал слабый, едва заметный на фоне плохого самочувствия укол в шею. Через секунду мышцы свело, и бывший комендант с размаху рухнул на пол, разбив лицо о каменный пол; боли он уже не почувствовал.