Расслоение (СИ), стр. 104

Даже не скрывая усмешки, спросил:

— Допустим, я соглашусь на все ваши условия, что взамен?

Моя ухмылка Лазарю не понравилась: ИИ безошибочно интерпретировал микроскопическое движение бровями.

— Взамен — никаких проблем с властями, силовая поддержка, а главное — вашу организацию поставят на обеспечение из складов Росрезерва.

— Похоже, что у вас ничего нет, — покачал я головой.

Лазарь был удивлён: он был практически уверен, что я соглашусь, пусть и не на выдвинутых условиях.

— Тем не менее я готов к обоюдовыгодному сотрудничеству, — продолжил я.

По сути, мне не нужен был Лазарь, как и сотрудничество в любой форме с властью. Таким образом я пытался застраховаться от проблем, которые они могли мне организовать.

«Думаю, ещё годик‑другой, и от них ничего не останется — просто кучка стариков, сидящих в бункере, если, конечно, к тому времени его не разграбят».

Лазарь ещё пытался давить и прятать угрозы в обёртках слов, но, похоже, что и сам понял всю слабость своей позиции.

На этом мы и расстались, всё же договорившись провести второй раунд переговоров, причём целитель настаивал на моём личном присутствии.

— А зачем вам нужно моё личное присутствие, господин Травнин? — спросил я напрямую.

— Мой киборг отлично справляется с поставленными задачами.

Лазарь было начал задвигать что‑то про уважение к партнёрам, тогда я пообещал притащить на следующие переговоры «кукловода». Кстати, Лазарь не был неуязвим к влиянию некоторых кукольников.

Так мы и разъехались, недовольные друг другом.

А три часа спустя нейросеть засекла выдвижение из одной из воинских частей в Подмосковье колонны бронетехники и до трёх рот живой силы.

— Вот же гадёныш! Похоже, решил сначала создать мне проблемы, а потом их решить, загнав меня в долги! — на этот раз я разозлился по‑настоящему.

Но прежде чем военные добрались до убежища, к КПП в нескольких километрах от бункера подъехали два уазика с судебными приставами, что, кстати, меня поразило.

— Вот это поворот! Не ожидал, что эта служба ещё функционирует.

На КПП их встретил взвод «болванчиков», три передвижных турели и пиндосский «Брэдли» в пустынном камуфляже, неуместном в сером подмосковном лесу.

БМП, кстати, была куплена по ошибке в системном магазине.

К счастью, болванчики на КПП были из последней, более продвинутой серии и имели функции удалённого подключения, что я и сделал.

В теле робота промаршировал к приставам, кстати, вооружённых автоматами.

Какая‑то дама с майорскими погонами, размахивая пачкой документов с решением суда, нагло заявила, что бункер числится на балансе муниципалитета, а мы, получается, незаконно его захватили и теперь должны немедленно очистить от своего присутствия. Поначалу я пытался держаться в рамках закона и даже привёз документы, где было сказано, что я честный бизнесмен и законно купил списанное армейское имущество.

В ответ мне ткнули в нос документами, где значилось, что бункер‑44 с прошлого года значится как муниципальное имущество.

«Ну да, глупо было даже пытаться тягаться с ними на бюрократическом поле: они же себе задним числом любую бумажку нарисовать могут».

Тяжело вздохнув, через динамики робота заявил, что бункер — моя собственность и, если понадобится, я буду защищать её даже с оружием в руках. Для весомости моих слов пушка «Брэдли» повернулась в их сторону.

Бойцам этого хватило: да, они с самого начала понимали, что против взвода «упакованных» в навороченное снаряжение бойцов на подготовленной позиции, да при поддержке БМП, у них нет и шанса.

Зато дама в погонах, похоже, жила в каком-то своём мире и по какой‑то причине посчитала, что я не посмею применить оружие и вообще сдамся, стоит ей проявить твёрдость. Хотя, возможно, она считала, что все эти футуристически выглядящие «стволы» в руках моих болванчиков вообще не боевые.

— Арестовать их! — твёрдым голосом приказала дама. Бойцы нерешительно зашевелились.

— Последний шанс, — произнёс я, кладя железную руку в тактической перчатке на приклад.

— Оружие на землю! — заорал один из бойцов и направил на «меня» автомат. Нейросеть мгновенно среагировала на угрозу, открыв огонь из всех стволов одновременно. Через две секунды дама и бойцы были в прямом смысле слова перемолоты в фарш, а мой робот успел получить две пули в грудь, застрявшие в броне.

— Какого хера⁈ — немного нервно спросил я у «Боевика», впечатлённый кровавой инсталляцией перед КПП.

Выяснение, почему «Боевик» открыл огонь, много времени не заняло: оказалось, он просто следовал заложенной в него директиве — защищать меня, невзирая ни на что.

Как оказалось, для нейросети не было разницы, в своём теле я или нет: по его мнению, если я общался через робота, значит, моё «сознание» находилось в роботе и могло быть повреждено при уничтожении «болванчика».

Объяснить идиоту, что «лично» меня там не было, не вышло. Этот момент в его обучении я упустил, и теперь он противоречил его пониманию моей природы и заложенным директивам. Для внесения изменений пришлось бы фундаментально изменять уже сложившуюся псевдоличность.

— Да и чёрт с ними! — махнул я рукой на останки приставов и отдал приказ раздолбать колонну военных, когда она пересечёт тридцатикилометровый рубеж.

Конечно же, сначала я предпринял попытку решить дело малой кровью: достав телефон, набрал номер своего высокопоставленного контакта из Минобороны, которому я уже передал не один десяток килограммов денег.

— Алексей Захарович, добрый день. Иванов беспокоит. Тут ваши орлы в мою сторону маршируют, ты бы повлиял на них, а то как бы чего не вышло, а я в долгу не останусь.

К моему удивлению, всегда прямой как копьё генерал вдруг замялся. Похоже, ему очень хотелось припасть к источнику моей благодарности, и в то же время по какой‑то причине он не мог или не хотел отозвать наступление колонны.

«Подозрительно».

Мелькнула мысль.

Пришлось отдать команду нейросети выяснить причину такой нерешительности генерала.

ИИ за пару мгновений прошерстил все доступные ещё работающие военные серверы, порылся в их компьютерах, проанализировал переговоры, которые он писал вот уже как три месяца, и выдал краткую справку.

Выданная выжимка меня удивила: как оказалось, раскол коснулся не только целостности страны, но и конкретно Министерства обороны и даже отдельных родов войск. Иными словами, Москва была окружена частями, по большей части ей не подчиняющимися. С удивлением узнал, что в Москве и области уже существует несколько полюсов силы, естественно, в основном сформированных из военных и полиции. Десяток крупных банд, организованных олигархами и контролирующих некоторые районы «паханов», особого внимания не стоили. Их не трогали только потому, что многие ещё не до конца поверили, что

возврата к старому миру уже не будет, да и не все ещё до конца оскотинились.

«Ничего, ещё несколько месяцев, и голод согнёт даже самых отъявленных моралистов», — подумал я.

Поняв, что генерал для меня стал полностью бесполезен — группировка в Минобороны, к которой он принадлежал, практически не имела ресурсов, да и с вооружённым контингентом было всё плохо, — стал прощаться.

Похоже, военный чиновник не хуже меня знал свою ситуацию и с поразительной наглостью стал вымогать у меня поставки продуктов. Похоже, до идиота только сейчас дошло, что все те сумки с раскрашенной бумагой, переданные мной, съесть нельзя.

— Алексей Захарович, боюсь, у вас больше нет ничего, что могло бы быть нам интересным. Полагаю, на этом наше сотрудничество можно прекратить.

В ответ мне полетели глупые, ничем не подкреплённые угрозы. Кстати, не имей я перед глазами аналитической выжимки от «Боевика», может быть, даже и купился бы на вопли чиновника.

— Алексей Захарович, если вы не прекратите ваши угрозы, я буду вынужден разбомбить ваш загородный дом на Рублёвке, а также подвергнуть массированной атаке здание министерства.