Сон Разума (СИ), стр. 10

Вот только, в данный момент, после смещения Бориса с Трона, полезность данного брачного союза оказалась под очень большим вопросом. Очень большим! Одно дело: дочь Императора, совсем другое: дочь мёртвого непонятно кого с непонятно каким статусом. Ведь достаточно ограниченный круг людей посвящён в «тайну» того, что Борис остался жив и дееспособен после нашего с ним боя в Персии. Нельзя сказать, что круг этот маленький: свидетелей схватки было много, но люди эти не из болтливых. Вероятность, что данная информация успела дойти уже до Кайзера, довольно мала.

Так что, положение Ирины в Берлине довольно… шаткое. И Бориса, как отца, оно не может не беспокоить.

На резонный вопрос: какого сахара он раньше-то молчал⁈ Борис предпочёл виновато развести руками. Даже пояснять ничего, гад такой, не стал.

Что ж, в нерешительности меня обвинить трудно. Можно, но трудно. И, что же я сделал? Ну, наверное, принял одно из самых логичных и нормальных решений из тех, которые принимал до этого: велел отыскать мне номер Вильгельма и просто позвонил ему.

Ну а что? Ведь, прежде чем начинать дёргаться и строить коварные планы, можно же просто откровенно и прямо поговорить. По-человечески. Очень, знаете ли, помогает от неловких моментов, недопониманий и двусмысленных ситуаций.

Номер отыскался быстро. Набран был мной ещё быстрей. И вот уже длинные гудки в трубке сменяются немного недоуменным: «Hallo», произнесённым знакомым мне голосом Вильгельма.

Что ж, его можно понять: личный номер Германского Кайзера — это не то, что так просто достать человеку с улицы, а тут незнакомое сочетание цифр на экране, не соответствующее ни одной из ранее внесённых в его память записей. Я б, на его месте, тоже удивился.

— Здравствуй, Вильгельм, — ответил я ему на немецком, который с некоторых пор достаточно хорошо знал и мог бегло использовать. — Это Юра.

— Какой ещё «Юра»? — не сразу понял тот.

— Юра Долгорукий, нынешний почти уже Император Российской Империи, — более развёрнуто представился ему я. — Да вы, наверное, меня помните, мы ведь встречались с вами, тогда, в Берлине, — непроизвольно перескакивая с неофициального на официальное обращение. Мало того, что это у меня с этим в целом бывают проблемы — издержки воспитания в слишком… интеллигентной семье, так ещё и немецкий — не мой родной язык, и в нём с местоимениями всё довольно запутано. Однако, чьи это проблемы? Меня, лично, всё устраивает — разговариваю так, как мне удобно.

Последовало несколько секунд молчания. После чего мой собеседник уточнил.

— А, почему не по официальному, защищённому каналу?

— А, почему бы и нет? — отозвался я. — Чем личный номер хуже? Или личный телефон целого Кайзера Германии не защищён? Вот мой личный, с которого я звоню — защищён.

— Это, получается, ваш личный номер, Юрий? Могу сохранить себе? — пропустив вопрос, вычленил только главное для себя Кайзер.

— Да, конечно, — разрешил я. — Мало ли какие вопросы могут срочные появиться. Быстрее ведь просто сразу напрямую позвонить, чем использовать долгие официальные каналы с их вечными согласованиями и условностями.

— Хорошо, — ответил он. — И, какой вопрос возник сейчас?

— Вопрос… довольно сложный… — проговорил я несколько «деревянно», «на автомате». Почему? Да дело в том, что я что-то почувствовал. Что-то необычное для себя, чего не чувствовал раньше. Или… скорее всего, просто не обращал внимания, не замечал. Я почувствовал… связь. Связь наших с Вильгельмом телефонов. Точнее, тот канал связи, который их сейчас, на время нашего разговора соединил. Я почувствовал его. И в моём восприятии, он натянулся, словно мощный стальной канат… нет, не так! Как тоннель! Как чёткий сквозной тоннель, чем-то очень похожий на водопроводную трубу, только вместо воды, внутри которой, перемещалось… электричество. То есть, между нашими телефонами, на всё то грандиозное расстояние, которое их разделяло, протянулся тоннель, по которому в две стороны летели молнии. И плевать на то, что телефоны мобильные, то есть, беспроводные, ведь радиоволна — это тоже одна из форм электричества, иначе бы она не могла преобразовываться обратно в электрический сигнал.

Трубка… труба… трубопровод… А по трубопроводу я уже путешествовал совсем недавно с Катериной. И в виде электрического разряда перемещался, гоняясь над Ладогой за Борисом. Так, почему бы…

Эта шальная мысль настолько меня захватила, что я просто не смогу удержаться и не попробовать. В конце-то концов, что я теряю? Для меня совершенно одинаково опасно/безопасно находиться физически, что в Питере, что в Берлине. Те, кто желает моей смерти, в состоянии достаточно свободно действовать и там, и там. Не стоит на этот счёт обламываться.

И я… попробовал. Потянулся к сознанию Вильгельма, находившегося с другой стороны канала связи, используя его в качестве маяка-ориентира, к которому можно привязаться для определения направления своего движения. Потянулся и…

— Scheiße!! — воскликнул отскочивший и отбросивший от себя свой телефонный аппарат Вильгельм. И я его понимаю! Сам бы не удержался от ругательства, если бы из моей трубки, во время разговора, внезапно передо мной выскочил голый мужик.

Ну и за оружие бы тоже схватился, как это сделал Вильгельм.

Я слегка заполошно огляделся по сторонам, соображая, что… у меня, блин, получилось! С первой же попытки! Пролезть в телефонную трубку!.. Нео, блин, недоделанный!

Или переделанный…

Но, так или иначе, а голым быть в обществе не слишком прилично. Поэтому, я попытался совладать со своими бьющими через край эмоциями и первым делом занялся созданием одежды. В этот раз, это у меня заняло не больше пары секунд.

Ещё интереснее было открытие, что мой меч, Артефактный дзянь, который был у меня при себе в Зимнем Дворце перед началом разговора, каким-то непонятным образом переместился на эту сторону вместе со мной!!! Пусть, без перевязи и ножен, но со мной! Как-то тоже пролез через трубку. Проскочил молнией через все станции, антенны и ретрансляторы-передатчики, через которые проскочил и я сам. Вот, блин, что значит: «пробуждённый» крутой Артефакт с привязкой к хозяину-создателю! Даже на такие финты способен.

Но, ничего страшного. В конце концов, если я могу «вырастить»-создать одежду себе, то, почему бы мне не смочь сделать то же самое для него, потратив на это действие ещё пару дополнительных секунд.

Итого: четыре секунды — и перед выставившим в защитном жесте руку с блеснувшим в ней своим полуторником стою я. Целый, плотный, живой, дееспособный одетый в свою белую есаульскую форму Гвардии я (форма действительно красивая и удивительно мне идёт, поэтому, оно уже как-то само собой так получилось, что именно она стала у меня «одеждой по умолчанию», то есть, тем костюмом, который я воспроизвожу быстрее и проще всего, когда возникает мысль о том, что требуется прикрыть наготу). Да ещё и со своим любимым Сяньским клинком на поясе.

— Здрасте! — сказал я по-русски вытаращившему на меня глаза Кайзеру.

— Bleat'… — выдавил из себя он.

— Я Юра, — не нашёл ничего умней, чем ещё раз представиться, я.

— Вильгельм, — ответил любезностью на любезность Кайзер.

— В общем, я пришёл за Княжной Ириной, — вернувшись к сути вопроса, из-за которого сюда и «прыгнул», заявил я. — Вам она уже не нужна, а мне пригодится.

— Почему это не нужна? — нахмурился Кайзер, неохотно опуская свой меч, правда, не спеша его убирать обратно в ножны. — Мой сын на ней жениться собирается. И этот брак уже оговорен с Императором…

— С кем? С Борисом? — ухмыльнулся я. — У России теперь новый Император. И со мной ещё никто ничего не обговаривал.

— Коронации ещё не было.

— А вы сомневаетесь, что она будет? — приподнял одну бровь в жесте удивления пополам со скепсисом я.

— Пожалуй, нет, — ответил Кайзер. — Но сам факт: Коронации ещё не было, и вы, Юрий, пока ещё не имеете права называться Русским Императором.

— Формальность, — отмахнулся я. — Так, где Ирина? У меня, на сегодня, ещё другие дела есть.