Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ), стр. 54

— Не так уж важно.

— Вы не поедете?

— Не хочу становиться тамошней жалкой достопримечательностью. К тому же, тот, кто по-настоящему важен для меня, сейчас здесь. Остальное в прошлом. — Ашер помолчал. — Целительница Уэйн, кажется, у нас были дела поинтереснее. Джейсон все еще в лесу с мистером Нейсом, верно?

— Я… — от внезапной смены темы я запнулась. — Да.

— Отлично, — мурлыкнул Ашер. — Самое время заняться вертикализацией. Я надеюсь, тебе понравились цветы?

В щекам прилила краска. В ушах шумело, может, я поэтому совершенно не понимала, почему тон Ашера вдруг стал таким… странным и многозначительным. И почему он прицепился к вертикализации?

Пациентам она часто тяжело дается: возвращать к жизни мышцы после долгой неподвижности — сложно и больно. А уж в случае Ашера…

Почему он тогда усмехается, говорит об этом с таким энтузиазмом?

И при чем здесь цветы?

Ладно.

Нельзя больше тянуть.

— Об этом-то я и хотела с вами поговорить.

— О вертикализации? Как удачно. Я как раз…

— О процессе вашего лечения, — твердо сказала я.

Видит бог, говорить то, что я собиралась сказать, было бы сложно с любым другим пациентом. А уж с Ашером… Проклятье, когда он успел стать для меня кем-то настолько важным?

Ашер вздохнул, перестал ухмыляться и вернул на лицо повязку, которую вытащил из кармана.

— Ну что ж. Давай поговорим о процессе лечения.

Он горестно вздохнул еще раз и подпер голову рукой, облокотившись на спинку кушетки.

Я набрала в грудь побольше воздуха.

— С тех пор, как мы начали программу реабилитации, прошло уже четыре месяца. Некоторых успехов нам удалось добиться: ушла спастика и болевой синдром, чувствительность отдельных участков кожи стала лучше.

— Да. Чувствительность у меня, определенно, повысилась. Ты очень наблюдательна.

— Вы можете послушать?! — не выдержала я. — Я пытаюсь вам сказать, что это все, чего мы достигли за четыре месяца при достаточно плотной работе. В норме в это время двигательные и зрительные функции уже должны начать восстанавливаться. А в вашем случае…

Я замолчала.

А в случае Ашера прогресса почти не было.

Хотя он должен был быть! По всем параметрам — должен.

Даже несмотря на демарши Ашера, который крайне неохотно снимал повязку и продолжал вызывать Мортимера магией.

Я двадцать лет работала неврологом, и не молоточком по колену стучала в поликлинике, а имела дело с тяжелыми пациентами. Инфаркты, инсульты, болезнь Паркинсона, восстановление после травм…

Я разбиралась в таких вещах.

Почему в этот раз не сработало?

— У вас частично сохранена чувствительность, — начала я. — Есть реакция мышц на импульс. Коленные рефлексы повышены, симптом Бабинского — а значит, поражение нервной системы неполное, обычно это указывает на то, что двигательные функции возможно восстановить. Спастика была выраженная — а это вообще хороший признак при таких травмах, потому что означает, что нервная система пытается компенсировать повреждения. Ваши глаза различают силуэты и движение, это тоже хороший признак.

Ашер ничего не ответил.

Я закусила губу и продолжила:

— Я знаю, мои методы лечения казались вам странным, но они рабочие. И я помогла… многим людям. Если не верите, вы можете…

— Я тебе верю, целительница Уэйн, — странно успокаивающим тоном сказал Ашер и поправил повязку.

— Но я вынуждена предупредить вас, что… что в вашем случае шансы на восстановление минимальны. Это то, что я могу сказать вам по итогам нашей работы. По итогам четырех месяцев

Вот и все.

Сказала.

В глазах защипало, и я раздраженно смахнула набежавшие слезы.

За все годы работы я так и не смогла привыкнуть к тому, чтобы сообщать такие вещи.

Сейчас я злилась, потому что не могла понять, что делаю не так. Все должно работать! Но почему не работало?

Возможно, в случае Ашера момент уже упущен — хотя в этом случае симптоматика была бы другая.

Возможно, дело еще в чем-то.

— Разумеется, терапию нельзя бросать, — поспешила уточнить я. — Постоянство и…

— Конечно, — серьезно кивнул Ашер. — Постоянство — это самое главное. Особенно вертикализация.

Да что он прицепился к этому слову!

— Вы вообще слышите, что я вам говорю?

— Целительница, не ори, — поморщился Ашер. — Ничего нового ты мне не сказала. Я отлично знаю, что шансов у меня нет.

— Но…

— Ты говоришь, что помогла многим людям. Охотно в это верю, но я дракон. У нас все устроено по-другому. В тот день, когда матка ифритов вонзила в меня зубы, я потерял вторую ипостась — и с этого момента для меня начался обратный отсчет.

Я сглотнула.

“После утраты второй ипостаси дни дракона сочтены, ему следует готовиться к переходу в лучший мир и посвящать время молитвам и покаянию”

— Г-г-глупости. Во-первых, вы ее не потеряли. Иначе не смогли бы пользоваться магией. На самом деле…

— На самом деле, плевать, каким словоблудием ты это назовешь. Тот, кто потерял дракона, живет крайне недолго — вопрос времени, когда я отправлюсь на облака, чтобы поплевывать на вас всех сверху. Может, мне остался год, может, целых пять.

— Но…

— Но какое-то время у меня есть. И я не хочу его терять.

Ашер одним слитным змеиным движением подался вперед, схватил меня за руку и притянул к себе — неожиданно мягко.

— Понимаешь, чего я хочу? — хрипло спросил он, запрокинув голову. — Мели?

Глава 30

В ушах зашумело, по спине пробежали мурашки.

Мели?

Что еще за “Мели”?

Мгновенно вспомнился горячий шепот прямо в ухо, и тяжелые руки Ашера, и толчки внутри, и дрожь, и стыдное нежное удовольствие — воспоминания Амелии были такими яркими, как будто я пережила случившееся тогда ночью в палатке сама.

Или скорее я думала об этом так часто, что нафантазировала себе то, как все было?

Или…

Зачем он вообще взял меня за руку?

Может, ему плохо?

Голова закружилась?

Но все равно — нелогично хвататься за меня! Он же сидит.

Зачем он тогда это сделал?

Кровь бухала в ушах.

Почему Ашер сжал мою руку и не отпускает?

— Генерал Ашер… — пробормотала я.

— Меня зовут Дерек.

— Я в курсе, — ляпнула я.

К щекам прилила краска, мне показалось, что моя голова вот-вот взорвется от жара.

Сердце колотилось так сильно, что впору было заподозрить скорый инфаркт.

— В-в-в-ерне… — начала я слабым голосом и откашлялась. — Вернемся к вопросу вашего лечения. Нам необходимо…

Я попыталась вырваться из его хватки, но Ашер только сильнее сжал мою руку.

— Необходимо признать, что поможет мне только чудо, — будничным тоном сказал он. — Я все-таки дракон, мне необходимы нестандартные методы лечения. Может, начать с поцелуя, как думаешь?

— Я…

Раньше, чем я успела хоть что-нибудь сказать, Ашер мягко дотронулся до моей второй ладони металлической рукой и потянул меня к себе.

Зачем?

Зачем он это делает?

Что ему от меня надо?

Клянусь, я до самого последнего момента не могла понять, что происходит.

Дошло до меня ровно тогда, когда губы Ашера дотронулись до уголка моих.

Что?

Он…

Ашер отстранился и с досадой выдохнул:

— Промазал.

— Что?

— Попробуй не двигаться, целительница. Это для лечения.

Что?!

Я не успела и рта раскрыть, когда Ашер взял мое лицо в ладони и поцеловал уже по-настоящему. Одна его рука была теплой, вторая — металлически холодной, твердой.

Я почувствовала лёгкое покалывание щетины, тёплый толчок дыхания — пахнуло горьким травяным отваром, который Ашер пил каждое утро. Кофе он почему-то не признавал, варвар. Было бы у меня столько денег, сколько у него, я бы кроме кофе вообще ничего не пила.

Его губы были чуть потрескавшимися, по-мужски твердыми, сухими и горячими. Горячим был весь Ашер — я кожей чувствовала, какой жар идёт от его лица, от шеи, от всего его огромного, больного, упрямого тела. Драконий жар, который не сбивали никакие отвары.