Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ), стр. 39
Вспомнив об Уэйне, я поежилась.
Мерзавец не давал о себе знать уже месяц, но я все равно никак не могла выкинуть его из головы и расслабиться.
“Что-то в тебе изменилось… Амелия. Что-то… Мне нравится. Даже не хочется с тобой расставаться”.
Надеюсь, этим словам, как и клятвам Уэйна в вечной любви, не стоит придавать значения.
Поежившись снова, я изучающе уставилась на колени Ашера.
— Вернемся к обсуждению твоего сын… — начал он, но договоорить не успел. — Мать твою, хватит!
— Вам больно! — торжествующе сказала я, подкидывая в руке нож.
Я собиралась эффектно его поймать, но промахнулась, и нож грохнулся на паркет.
Что ж, не все сразу.
В конце концов, я целительница, а не фокусник.
— Мало того, что стерва, так еще и кровожадная. С кем я связался?
— Рассчитывали, что я, как ваш целитель Шеррил, буду вас в задницу целовать? — буднично спросила я.
На моих губах против воли появилась ухмылка, которая тут же сползла с лица, уступив место неуверенности.
С целителем Шеррилом мне довелось познакомиться совсем недавно: пару недель назад он соизволил навестить своего пациента.
Тучная фигура Шеррила выкатилась из проезжающей мимо кареты как раз в тот момент, когда я заканчивала делать Ашеру массаж спины. Поначалу я даже не поняла, кто это: решила, что какой-нибудь посыльный, только уж слишком недовольный, пожилой и нарядный. Вот кто в нашем захолустье носит рубашки с жабо?
За такие рубашки где-нибудь в подворотне можно и по зубам от местных получить, тут нравы простые, это вам не столица.
Только когда мужчина подошел поближе, целительский саквояж в его руке натолкнул меня на правильные мысли.
“Генерал Ашер, кажется, у вас гость”, — ехидно сказала я.
“Велите Мортимеру его прогнать”.
Ашер, лежащий на животе, отжался от кушетки и перевернулся на спину, а затем сел и осторожно, одну за другой, поставил непослушные ноги руками на пол.
Я отвела взгляд, чтобы не пялится на него. Конечно, на тот момент я уже привыкла к тому, чтобы видеть Ашера без рубашки и даже без брюк, но… но не пялится все равно было сложно. Я убеждала себя, что это профессиональный интерес: весь торс Ашера был покрыт шрамами, и вообще — мне нужно видеть, как работают мышцы, нет ли видимой асимметрии.
Но, по правде говоря, не смотреть на то, как эти самые мышцы перекатываются под смуглой кожей, когда Ашер тянется к рубашке и накидывает ее через голову, как поднимается и опускается от дыхания широкая грудь, как от холодного ветра Ашер ежится, — было… сложно.
“Это целитель Шеррил”, — сглотнув, ответила я.
Смотрела я только в окно и гордилась собой. И еще немного ненавидела Ашера за то, что он каким-то сверхъестественным чутьем улавливает, когда я пожираю его глазами, так что делать это тайком у меня бы не вышло. Вернее, я не пожирала его глазами, а… Я срочно оборвала поток мыслей, пока в них осталась хотя бы капля гордости.
“Вот как. Что ж, тогда придется его принять. Как-никак лучший целитель империи”.
Ох, это, видимо, как-то объясняет то, что он не видел своего пациента минимум месяц!
С целителем Шеррилом у нас как-то сразу не заладилось.
Он поднялся в комнату Ашера в сопровождении довольного Мортимера и с порога возопил:“Почему окно открыто! Ваша светлость, вам нужно беречься от сквозняков! И где можжевельниковые ветки?! Вы что, хотите заработать меланхолическое расстройство? Ваша светлость, вам необходимо срочно…”
“Что — срочно? — вклинилась я. — Лечь в сторону умиральной ямы?”
Ашер хмыкнул и невозмутимо продолжил заправлять рубашку в брюки. Вмешаться в разговор он даже не попытался.
То есть, помогать он мне не собирается? Отлично. А еще мужчина! А еще генерал! Все они одинаковые.
Шеррил тем временем аж затрясся от возмущения. На вид ему было около пятидесяти. Вблизи он выглядел еще более холеным, чем издалека: припудренное лицо, темноволосый парик, перстни на пальцах.
Что ж, личный целитель императорской семьи явно жил намного лучше, чем вся наша больница вместе взятая.
От злости мои зубы сжались.
“А вы еще кто такая?” — возопил Шеррил.
“Я здесь по приказу императора, — вздернула подбородок я. — Целительница первого разряда Амелия Уэйн”.
“Ваша светлость!”
“Мой брат решил, что я недостаточно страдаю, — услужливо подсказал Ашер. — И захотел, чтобы, помимо вас, целитель Шеррил, у меня была бы еще сиделка, которая отиралась бы здесь постоянно. К моему большому сожалению, выбор пал на целительницу Уэйн”.
Его слова прозвучали для меня как гром.
Сиделка? Отиралась?
Я обернулась к невозмутимому Ашеру, который как раз возвращал на глаза повязку.
То есть, вот, зачем меня наняли. Я вовсе не должна была его лечить.
Я должна была просто… отираться рядом.
В горле образовался комок, который я упрямо сглотнула.
Что ж, это многое объясняло. В том числе и то, почему император вообще нанял кого-то из такого захолустья, как наше. Разумеется, даже сиделка у Ашера должна была быть самой лучшей, не могло быть и речи о том, чтобы нанять простую служанку.
А тут еще и сенатор Бивер, которого я “чудесным образом” исцелила.
Что ж.
Это в самом деле объясняло очень многое. Кроме того, почему Ашер все-таки решил следовать моей программе лечения, которая в этом мире считалась по меньшей мере эксцентричной. Я отвернулась от Ашера и открыла рот.
“Это совершенно никуда не годится! — воскликнул Шеррил. — Эта… эта шарлатанка! Я все доложу его величеству! Ваша светлость, вам необходимо срочно вернуться в кресло — и ради бога, закройте окно!”
“Чтобы задохнуться?” — не удержалась от шпильки я.
“Чтобы не простудиться, милочка! И вы бы об этом знали, если бы были настоящей целительницей!”
Всплеснув руками, Шеррил бросился к окну и принялся задергивать шторы.
Я скрестила на груди руки.
Отлично.
“А это вам зачем?”
“Не гневите бога! Темнота и тишина благословенны всевышним и прописаны всем больным! С любыми хворями! Они положительно влияют на спокойствие нервной системы, а еще…”
“Вызывают желание повесится”, — перебила я.
Как же, влияет темнота на спокойствие. Дурацкие суеверия! Сколько я ругалась по этому поводу с Метьюзом? Я даже его в конце концов переспорила и убрала к чертям собачьим из больницы все шторы. А тут мне какой-то столичный хлыщ будет указывать!
Ашер за моей спиной тихо засмеялся.
Я возмущенно обернулась и схватила со стола канцелярский нож.
Ноги моей здесь больше не будет!
“Что за варварство! — возмутился Шеррил. — И… зачем вам нож!”
“Она им била меня по коленям”, — нажаловался Ашер.
“Что?!”
“И заставляла сидеть с открытым окном”.
“Что?!”
“В дождь”.
Стукач.
“Это уму непостижимо! Ваша светлость, ваше здоровье и так хрупкое! Необходимо беречь его! Закрыть окна! Завесить шторы! Вернуть дым можжевельника! И как можно меньше двигаться!”
“Чтобы гарантированно отойти в мир иной и предварительно хорошенько задолбаться в этом?” — поинтересовалась я.
Кажется, для Шеррила это стало последней каплей.
Он обернулся ко мне с таким возмущением на морщинистом лице, что казалось, вот-вот лопнет.
“Это уже ни в какие ворота не лезет! Напомните, милочка, как ваше имя?! Помяните мое слово — я напишу императору обо всем, что здесь увидел, и целительницей вы больше работать не сможете!”
Боже.
На лице Мортимера, который стоял у двери, начала расплываться жабья довольная улыбка.
Сердце пропустило удар, и рухнуло в пятки.
Нет. Этого быть не может!
Он ведь в самом деле способен это сделать! Метьюз будет вынужден меня уволить, и тогда…
Шеррил смотрел на меня с видом триумфатора, когда за моей спиной раздалось короткое:
“Нет”.
Я, Мортимер и Шеррил разом посмотрели на Ашера.
Тот уже успел надеть рубашку, вернуть повязку на глаза, и теперь сидел на кушетке так же, как сидят на троне: с идеально прямой спиной и поднятой головой.