Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 65
– Скоро, скоро… – голос Мурхухна не узнать было невозможно, – А может и не будут. Может, у них всё не по любви произойдет…
– Если он позовет помочь расстегнуть ему штаны, я не пойду. И жена тоже! – категорично отозвался чуть менее писклявый голосок, – Да и вообще, смотреть на такое…
– Я вам сейчас уши надеру, шутники гребаные! – взвыл я с отчаянием, скрежеща зубами и заламывая извивающегося ящера буквой «зю» в надежде сломать последнему позвоночник.
– Ты не отвлекайся, не отвлекайся, – посоветовал мне Виверикс, только что смачно присосавшийся к канистре, – Делай своё черное дело.
– Да дайте ножик какой‑нибудь!! – у меня даже слов на подобное не находилось, – Я зарежу эту тварь!!
Тварь, явно получив второе дыхание, начала брыкаться куда активнее.
– Пистолеты, автоматы, пулеметы… – тем временем очень неторопливо перечислял бывший полицейский, копающийся в машине, – Гм, Криндж. Нет у нас ножей. Топоров тоже. Отвертку дать?
Я сам не понял, как у меня получилось взметнуть несчастного жрателя над головой, а потом сломать об подставленное колено, но, когда я отшвырнул тушу в сторону, гадский Виверикс уже давил на газ, увозя на моем джипе моих же будущих кровавых жертв с собой во главе!
– А ну стоять, сволочи!! Вы машине настройки сбили, козлы!!!
Угрозы были пустыми, джип был остановлен, а жратель оказался удивительно вкусным. Вот так, за стихийным шашлыком без маринада, мы и познакомились с Дюраксом и Майрой, двумя свежепоженившимися рейлами, которых некто, чрезвычайно похожий на пьяного Кринджа, уболтал устроить себе медовый месяц в Риме, городе, в котором никогда не было ни единого представителя этой расы.
– Чё, совсем не помните? – удивился, шмыгнув носом, Дюракс, – Нас же всем городом провожали! Даже патрон пришёл!
– Это всё паучий яд виноват. Этому плеснули… – крохотная молодая жена кивнула на меня, – … он еще веселее стал. А вот этому когда плеснули, он выпил и упал! Но память отрубило у обоих. Еще бы!
Рейлы были… забавными. Оба с угольно‑черного цвета кожей и красными глазами, они, скорее, напоминали чертей, до которых нас с Мурхухном довёл подлитый паучий яд, но, по сути, впечатление производили благоприятное. На меня потому, что ничего не спёрли и даже, вроде бы, не сношались на моем бездыханном теле, а еще благодаря стоицизму, с которым восприняли смертельно опасное путешествие. Возвращаться они отказались наотрез – мол, в городе не поймут, так что даже если мы сейчас дадим заднюю, то они пойдут ногами. Ибо нельзя молодой семье Пиамакс вот так вот обосраться.
Вместо них это решил сделать Мурхухн, у которого внутри был паучий яд, оказавшейся той еще дрянью. Пока бывший коп был занят, мы ели жрателя и налаживали общий язык, потому что… ну, пить меньше надо, вот почему. Куда теперь деваться?
– Некуда, – уверенно кивнул Дюракс, поблескивая ярко‑красными, почти светящимися, глазами, – Меньше трепаться надо было. Всем.
Рейлы. Полутораметровые забавные коротышки, весьма напоминающие фэнтезийных гоблинов, скрещенных с ящерицами. Пропорционально сложенные, с кожей разного, порой самого дикого оттенка, с большими глазами, страдающими той же проблемой. Прекрасно видят в темноте, прекрасно слышат, совершенно бесстрашны, но, при этом, довольно оседлы. Пришли, судя по слухам, из‑под земли. Или приходят, тут вопрос до сих пор открыт. Болтливые, веселые, настоящие мастера скрытности, способные проникнуть в любую щелку. Казалось бы, прирожденные ворюги, от которых должна волком выть вся планета, но это далеко не так. Эти существа не имеют репутации воров. Убийц, торговцев, эксбиционистов, ксенофилов, отморозков и извращенцев? Да. Ворюг? Нет.
– Эй! Как там тебя! Мурхухн! Не вздумай усраться насмерть прямо сейчас! Ты нам всю историю испортишь! – заорала, аж подпрыгивая, молодая жена, потрясая каким‑то аппаратом с дисплеем, – За нами вся инфосеть Свободных городов следить будет! Не! Смей! Усираться! Насмерть!
Гм, а они умеют шутить, в отличие от бывшего офицера! Хотя тот тоже небезнадежен!
Дальше все у нас пошло весело и тупо. Достав из растительности тело обессилевшего морфа, мы убедились в его жизнедеятельности, загрузили в машину, а затем поехали в направлении, запомненном Дюраксом. Перемещаться не по дороге, а по направлению, было очень грустно, тряслось всё, что можно и нельзя, но деваться было некуда. Нам, незаконным и гадким мутантам, надо было миновать хотя бы часть известных поселений местных, известных наиболее непримиримым отношением к чужакам.
По ходу дела молодые рейлы, на правах живущих неподалеку от Ромуса, принялись просвещать меня о спецификах этой ксенофобской страны.
– Вы по сторонам смотрите, смотрите! – разглагольствовал Дюракс, – Видите, как тут растительность прёт? Когда‑то давно, когда эту страну звали как‑то иначе, она была каменистой, нищей и никому не нужной, но с великолепным климатом. Местные решили вложиться в какой‑то особый вид почвы, что‑то тут наворотили, так что современные злаки дают до шести урожаев за сезон! Так вот, местные бы могли срать терракоинами, но…
…но вместо этого впали в варварство. «Сапог» полуострова долгие годы был отрезан от цивилизации, а когда она всё‑таки пришла, то оказалось, что жители, сплотившиеся вокруг сотен и тысяч бандитских шаек, создали нечто вроде феодального общества и живут себе как дикие варвары, строя замки из камня и воюя холодным оружием. Богатейшая почва привела когда‑то к созданию собственного местного биоценоза, который оказался достаточно нестабилен, чтобы… к местным снова никто не совался. Поэтому их тут и оставили вариться в собственном котле, а эти дикари, время от времени отхватывая от залетных пришельцев, вооруженных нормальными стволами, начали считать всё, приходящее на эти земли, сплошным злом.
– Так что даже не пытайтесь в дипломатию! – вальяжно советовал свободно раскинувшийся на полу подпрыгивающего джипа рейл, – Никто из нас на человека не похож, будут пытаться зарезать или сжечь. А еще у них есть такие примитивные хреновины, которые кидаются стрелами.
– Неприятность эту мы переживем… – подумав, изрек я, выводя тачку на какую‑никакую, но дорогу, – Но карта нам понадобится. Надо добыть карту.
– Дело говоришь, чувак, – благосклонно кивнул мне черный рейл, ковыряясь в ухе, – Только вот забыл тебе сказать – тут еще и говорят не на лингве, а на какой‑то хрени. Такие дела. Вырожденцы, чо. Фиг ты чо в карте поймешь.
– Будем решать проблемы по мере их появления! – не выдержав, рявкнул я.
Нет, ну в самом деле, что за дела? Куда меня отправила эта несносная баба⁈ Как шпионить там, где даже, оказывается, язык другой⁈ Да еще в окружении свиномордого ворчуна, двух натуральных чертей, которые, кажется, прямо сейчас трахаться начнут, да без какой‑либо поддержки с воздуха⁈
– Криндж, мужик! У нас появилась проблема! Ты нас спёр прямо из‑за стола, так что мне с Майрой нужны нормальные шмотки! В этих штанах яйца потеют зверски!
– А мне в жопу дует! Это платье тупое!
– Кто‑нибудь, убейте меня…
– О, смотри, он не усрался! Ну, в смысле, не совсем!
Так, какие шансы, что я сам убью этих мелких чернявых засранцев? Хотя нет, не засранцев… блин, как их назвать⁈
Парочка рейлов‑молодоженов стремительно превращала наш с Мурхухном размеренный быт в вопиющий кошмар. Два черных чернявеньких чертенка не затыкались ни на секунду, успевая мало того, что давать оценку всему, что подвернется под взгляд их красных глаз, так еще умудряясь флиртовать друг с другом. Между делом, они перебрали все наше трофейное оружие, стырили по две легкие стрелялы себе, а остальное перебрали, оценили, обматерили, уложили аккуратно по разные стороны от страдающего кабана, а затем принялись за инвентаризацию остального хлама, успевая еще и посматривать по сторонам!
– Криндж! У тебя тут тащит зачетной травой! Где она⁈ Делись!
– Нету, кошки попятили.
– Какие кошки⁈
Пришлось рассказать о вороватых попутчицах. Даже морф стал тише страдать во время рассказа, только тихо пукал в самых напряженных местах, а потом оказалось, что делал это от удивления.