Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 54

– Ты ему такие сложные вопросы не задавай, – посоветовал я, выдув за раз приблизительно пол‑литра местного вонючего самогона, что подавали в этом баре, – Он же полчаса отвечать будет.

Я уставился на обнимаемого с чисто исследовательскими целями. Вот так вот, возникнешь в этом мире от смешения нескольких разумов в черепе одного мутанта, посмотришь по сторонам, немного побегаешь от жуткого советского робота, идущего по твоим стопам… и ага, мол, я всё понял. На самом деле – нет. Даже на волосок.

Люди и мьюты? Ну, мутанты? Особо уже даже не дергают. Цвет кожи другой, тела могут быть деформированы или перекошены, немного чешуи, рогов, копыт – это почти никого не портит. Люди как люди. Рейлы? Вопрос уже становится куда туже, потому что эти мелкие бесстрашные коротышки, отбитые на всю голову, мало того, что почти ничего общего с хомо сапиенс не имеют, так еще и умеют растягиваться на зависть любой кошке! Только их переварил, здравствуйте – ашуры. Здоровые такие человеки, только крепче, сильнее, больше. Я и сам в некотором роде ашур… наверное, только начисто лишен проблем этой немногочисленной искусственной расы. Они зависят от крайтекса, жуткой жижи, которую вынуждены регулярно жрать, а вот я живу как нормальный. Правда, в отличие от среднего ашура, который очень похож на здорового и красивого человека, я пострашнее буду. Раз в пятьдесят.

А вот теперь здравствуйте, лупоглазы. Сотни лет назад, когда солянка космических цыган пыталась завоевать Землю, в их составе были некие греи, серые человечки. Натуральные стереотипные пришельцы, маленькие как рейлы, но с огромными головами. Серокожие, большеглазые, дохленькие, с тоненькими конечностями и тщедушным телом. Физические способности – слезы, но кому нужна эта физика, если в тонких лапках какая‑нибудь энергетическая пушка, а прицеливаться с такими глазами одно удовольствие? Греи выполняли целую тонну различных работ для главарей табора, а еще их штамповали в баках сотнями и тысячами, потому как размножаться эта генетически измененная раса не могла.

Это потом и отыгралось матушке Земле, когда захватчиков благополучно закозлили. На планете после слепящей победы человечества осталась просто тонна баз подскока инопланетян, забитых действующим оборудованием по репликации греев. А так, как те обладали частично роевым сознанием, имея неслабые возможности к телепатии, то они решили свое количество благополучно увеличить, чтобы придумать, как жить дальше. Трам‑парам‑пам‑пам! До сих пор не придумали, так и живут, разве что, пытаясь решить свои проблемы, наплодили целую кучу гибридов‑лупоглазов, желая научиться заново размножаться и жрать.

Вот теперь накуренный и пьяный потомок людей и греев, созданный где‑то в пробирке, сидит напротив меня, гладит вяло блюющего Фредди по лысине, да спрашивает, отблескивая уже своей серой лысиной:

– Мужи‑ик! Так от чего ты его спас‑то⁈

…если вот этому серокожему существу с огромными глазами, в которых нет белков, сказать, что он инопланетянин – то он тебе затянуться не даст. А может быть, даже обложит матом за такой наезд. Как, впрочем, и десятки представителей других рас, давным‑давно считающих Землю своим домом.

– Да мы только заехали в ваш городок, как к нам в машину залезла длиннющая желтая змеебаба, попытавшаяся изнасиловать Фредди, – пояснил я, закидывая в себя еще один стакан пойла, – Обвила его всего и давай одежду драть. А я чего? Она ядовитая, зубы длинные, кусаться грозит, шипит грозно. И одежду дерет. Фредди как ребенок беспомощный дергается, а сделать ничего не может. Ну я расслабился и начал получать удовольствие, в смысле машину остановил, всё такое… и тут он как посмотрит на меня жалобно… В общем, еле отодрал!

– А как сумел‑то? – внезапно оживился лупоглаз, – Наша Тильда очень уж хочет ребенка от чистокровного, вот голову и потеряла, видимо. Но она, обычно, добычу не отпускает. Учительница, всё‑таки!

– Да как‑как. У нас в машине хвост крысюка завалялся, слегка пропавший, вот я и закинул его ей в глотку, – признался я, – Когда она очухалась, хвост уже внутри был! Отпустила моего друга, принялась давиться… ну, чтобы выплюнуть! Тут‑то я её с машины и выкинул!

– Ну ты ваще! – прокомментировал одетый в потасканную майку‑алкоголичку и замурзанные штаны лупоглаз под грохот падающего на пол Фредди, – Даже не знаю, кому больше сочувствовать, Тильде или этому челу…

– Как будто ты можешь! – фыркнул я, поднимаясь на ноги и направляясь в туалет при баре. В спину мне неслось протяжно‑обиженное «эй, чува‑ак!».

У большинства населяющих планету тварей эмпатия, всё‑таки, есть. Но не у греев и их гибридов. У них телепатия. Относительно слабая, гуляющая от особи к особи, неохотно использующая… но, тем не менее, эти гребаные клоны и гибриды – все как один психопаты. Большей частью безобидные, предпочитающие жить, укурившись в хлам, но… если что‑то человекоподобное на тебя смотрит – вовсе не стоит ему приписывать качества самого человека. А то и костей потом не найдут. Всякая тварь… тварь по своему.

Вернувшись в бар, я увидел храпящего на полу Фредди, да своего недавнего собеседника, сосредоточившегося на самокрутке вместо самогона. Зевнул, потянувшись, а затем с горечью констатировал, что местные бухло своё разводят, так как моей туше от трех литров выплеснутого внутрь бухла было совершенно всё равно. Ну а что тут скажешь, когда вполне дохловатый лупоглаз сам догоняется своим дымком?

– Ну и здоровый же ты… – решил отметить потомок пришельцев‑клонов, – Это за тобой летят?

– Не, за ним, – я кивнул на лежащего на полу человека, – А я дальше поеду.

– Кру‑уто, чувак. А куда двигаешь?

– В Син‑сити.

Лет сорок назад мегаполис, носивший в древние имена название Новосибирск, подвергся нападению представителей какой‑то из глобальных фракций. Что не поделили сильные мира сего уже было не узнать, но в развалины огромного города пришли новые жители, рейлы. Они и их союзники восстановили некоторый функционал городской инфраструктуры, породив самый большой Свободный город в мире. Это было место, в котором можно было встретить решительно всё. Вообще всё, от обточенного обсидианового копья, сделанного расами, живущими в полостях планеты на глубинах, недоступных для науки и техники, до плазменного оружия с других планет.

– У тебя стальные яйца, мужик… – с некоторым уважением покивал мне лупоглаз, – Я бы туда ни за что не сунулся.

– Там таких как вы вроде перерабатывают на биомассу?

– Ой, и не говори, чу…

Гул, от которого затряслись шаткие столы, табуретки, лупоглаз, да и сама таверна, нарос быстро и решительно. На городишко, испуганно прижавшийся к извилистой, но очень чистой речке, приземлялся воздушный корабль. Слишком большой по сравнению с тем, который я ждал! Раз, эдак, в пятьдесят.

– Не понял? – выглянув из окна, я озадаченно поскреб нижнюю челюсть, – Барнабас? На кой черт вы флагман пригнали, придурки? Ради Фредди?

На город, название которого я даже не запомнил, важно опускалась металлическая махина весом с пару тысяч тонн металла, покрытого обшарпанной зеленой краской, буквально летающий сарай. Однако, очень бронированный и вооруженный, служащий флагманом у нехилой шайки пиратов, к которой я и имел честь сейчас принадлежать. Зачем вылетать сюда на этой дуре, топливо для которой обходится в нехилую такую кучу терракоинов, я и понятия не имел. Пиратам просто нужно было забрать лишь моего лысого другана, с которым мы на моей машине докатились до края границ влияния нашей банды…

– Может, грабить нас прилетели? – меланхолично заметил лупоглаз, даже не попытавшийся подняться со своего стула, а наоборот, окруживший себя облаками дыма от шмали, – Хотя ты бы тут и сам справился…

– Ага, и кроваво мстить за поруганную честь этого лысого придурка… – пробурчал я, поднимая одной рукой означенного придурка с пола.

– Слышь, ну не надо. Ты уже отомстил! – вяло запротестовал не менее лысый укурок, отблескивающий, правда, серой кожей, – Тильда по гроб жизни не забудет, что жрала гнилого крыса! Она знаешь как в еде привередлива?!!