Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 44

Хорошо хоть начали приходить ходоки из команды, жертвуя мне с миру по нитке на новую одежду. Ботинки у меня остались свои, зато досталась красная потёртая майка, еще теплая, мощно пахнущая носившей её женщиной, потёртые латаные штаны от кого-то с объёмом талии в пять раз больше моей, да куртка, буквально состоящая из заплат. Одна из этих матерчатых накладок представляла из себя сделанную вручную нашивку в виде трехрогого черепа с залихватской улыбкой и надписью понизу: «Ванадис».

Типа свой.

Неприятия этой мысли я не ощущал совершенно. Пока мы ехали, Фредди по-простому просветил меня, что на этой планете «хороших парней» нет. Даже если бы я нуждался в выборе стороны за «правое дело», а я не нуждаюсь, то выбирать можно было бы только из очень большого списка разномастных кровожадных ублюдков. На этой Земле-матушке культивировали только их. Любые невинные овечки, те, что за мир, любовь и равноправие, жили тут только по одной причине: они были слишком слабы, чтобы сопротивляться. И бедны.

То есть, пираты, сбивающие воздушные суда, априори не обижали хороших людей, потому что хорошие бы никогда в жизни не смогли бы попасть на воздушные суда. Чтобы добавить иронии и абсурда — даже обычные банды не обижали бедных, честных и невинных фермеров, потому что взять с них было нечего, а закупаться жратвой где-то да надо. Ну, в основном.

Эта планета теперь была натуральным, прекрасно сбалансированным и лишь слегка управляемым с орбиты адом, производящим насилие там, где надо, в нужных количествах, на многих уровнях оснащения и обеспечения.

Поэтому, стоя сидя на специально притащенном на полянку стуле, я позволял парочке нервничающих человеков в костюмах противорадиационной борьбы совать в себя разные приблуды, брать кровь на анализ и светить себе разным в глаза. Стоящая рядом Артемида в её грубом подобии силовой брони, не проявляла ни малейшего беспокойства по поводу того, что нас окружает человек сорок с тяжелым вооружением, только и ждущих момента, когда злобный человекоподобный робот (я) вскочит и начнет творить гадости.

«Правительство» — очень громкое слово, но даже власти из моего прошлого, которое я достаточно хреново помню, не стали бы залупаться на женщину с термоядерным оружием. Как минимум с одной единицей. Здесь же все было проще и понятнее. У местных не получилось затереть за собой следы и наврать пиратке, что мы померли, они признали ошибку, дали заднюю, не забыв напомнить о пяти трупах. События, в результате которых трупы образовались, заставили их еще немножечко дать заднюю, но теперь высокие договаривающиеся стороны приходили к соглашению, ибо все анализы показывали, что я живое, дышащее, тонко чувствующее существо, преисполненное высшей нервной деятельности и эмпатии.

— Кажется, ты одному из них мозг повредил этой фразой, — задумчиво заключила покрытая шрамами ашур, наблюдая за уходящими на доклад людьми.

— Он засмотрелся в мои глаза. Я решил, что он флиртует. Хотел улыбнуться, но побоялся, что откроют огонь. Поэтому сказал ртом.

— Ты умный парень, Криндж, но с таким чувством юмора долго не проживешь. Жди здесь, я пойду устаканю дела насчет той дыры в дороге, что вы проделали гранатометом. Там, кстати, дежурный патруль вовсю пытается раздолбать твою железяку. Только сбили с неё остатки ржавчины.

— Ага, вернусь на корабль.

— Только берегись цвергов. Мне кажется, они положили на тебя глаз.

Или хотят затрахать до смерти, пока раненный. Впрочем, я уже понял, что в случае этих коротышек, одно совершенно не исключает другое.

В одной из кают рейдера было пусто, свежо и одиноко. То, что нужно издырявленному типу, у которого сквозь некоторые бинты уже проступила кровь. Лежать, правда, пришлось вытянувшись, как покойнику, но тут иначе никак, вся мебель, как и проходы в корабле, была ориентирована на человека обычного. Зато получилось даже прикорнуть, пока тряска не сообщила мне, что «Барнабас» взлетает.

Однако, направились мы не к месту, где пиратка собиралась жахнуть, а вообще домой, на базу. Припершись в абордажное отделение якобы со скуки (мне не понравились звуки около каюты, намекающие на присутствие там неких миниатюрных гадин), я принялся знакомиться с коллективом. Многого не ожидал, но был принят среди бронированных ашуров удивительно хорошо. Частично, как оказалось, из-за Фредди, а частично — из-за долбанной красной майки, которую мне пожертвовали ранее. Её бывшая хозяйка, роскошная деваха, щеголяющая короткими шортами и курткой-распашонкой на голую грудь, оказалась весьма популярной и душевной мадамой, которую местные любят и уважают. Третьим, достаточно неочевидным поводом для гостеприимства в сторону некоего Кринджа, стала видеозапись с камер правительственного корабля, демонстрирующая с разных ракурсов, как я, злобно рыча и пуча очи, доминирую над человечишками. Ну и получаю новые дырки.

Ашуры, непосредственные как дети, ценили… крутость. То есть выпендреж. На «работе» их держали в строгости и дисциплине, а вот натворить что-нибудь на отдыхе они стремились всегда и везде. Мой перфоманс с пинанием захлопнувшейся двери славийского корыта привел их в полный восторг, от чего я сходу получил небольшой авторитет… и бывшую владелицу красной майки, пригласившую меня посмотреть её коллекцию детских рисунков прямо во время небольшой приветственной попойки.

Наконец-то нормальный секс двух подходящих друг другу по габаритам персон. Минус рычание, вопли, способные оглушить или убить ворону, приложенные усилия, которых бы хватило, чтобы переломать нормального человека… ну еще засос на плече, создающий впечатление, что меня туда жахнули бейсбольной битой. Зато сиськи… сиськи — это да, это моё почтение. Как говорится, большому кораблю — большую торпеду. А самое главное: Офелия, так звали эту щедрую и любвеобильную особу, — не растягивалась!

Очень человекообразная женщина. Очень. И сиськи у неё прекрасные. Правда, я кровоточил в процессе, но даме было всё равно. Майка-то красная и так.

В общем, вполне душевно посидели, полежали, потом разошлись и даже немного поспали, пока леди-босс не объявила сбор команды корабля, куда вызвали и меня. Вместо конференц-зала у пиратов был основной кабинет лидера «Ванадиса», представляющий из себя зал с кучей продавленных диванов, где Артемида и начала проводить брифинг. Точнее, она сказала только:

— Сегодня мы грохнем возвращенцев у Забяги!

После этих слов начался натуральный ор. Ашуры неистовствовали, потрясали конечностями, рычали воодушевленные слова и всячески демонстрировали свой восторг. Видимо, они не любили «возвращенцев», а через минуту, ощутив забравшуюся на меня микро-блондинку цверга, с комфортом рассевшуюся на моем плече, я узнал почему — эта контора, носящая громкое имя «Возвращение», была натуральным сборищем отпетых расистов, ратовавших за очищение генофонда планеты от всего, что не отвечает классическим «хомо сапиенс».

Группировка эта мощная, не испытывающая ни малейших сложностей с набором новых рекрутов, но слишком разветвленная, чтобы поддерживать высокий уровень снабжения и контроля всех баз. В результате получалось, что на регион приходится по одному крупному, прекрасно защищенному контрольно-распределительному пункту, отдающему приказы нескольким десяткам лагерей подготовки. А так, как идеологическая накачка велась постоянно, многие из этих лагерей устраивали самовольные рейды и суды Линча без каких-либо команд.

План, озвученный Артемидой, был прямым как палка, и таким же эффективным. Центр расположен в бункере, располагающимся в частично застроенном каньоне. С помощью товарища Кринжа у робота «Атомстроя» создается впечатление, что его цель находится у «возвращенцев». Робот штурмует центр с одной стороны каньона, вынуждая все точки обороны демаскировать себя. По ним нанесет удар «Барнабас», обладающий ракетным вооружением для атаки издали, за радиусом ПВО противника. Робота, прошедшего базу насквозь, встретит термоядерная ракета, которую выпустит лично Артемида. Встретит в каньоне, гарантируя как максимальный ущерб от взрыва, так и страховку в виде обвала. В дополнении к этому ЭМИ-импульс от ракеты вырубит электронику базы, что в разы облегчит её дальнейший штурм силами «Ванадиса». В конце все смеются, хлопают в ладошки, пьют самогонку, пока местные власти вывозят склады передохших расистов, а затем отстегивают пиратам крупный бакшиш.