Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 196

Что‑то оглушительно свистнуло, а затем глухо взорвалось, заставив всю конструкцию, по которой я лез, содрогнуться. Вцепившись единственной свободной рукой и пальцами босых ступней в старое железо, я, улегшись, догадался выключить фонарик, но было уже поздно. Вновь свистнуло, и вновь всё зашаталось.

– Ведется огонь из разгонного орудия, – доложил мне Аварийник, – Вижу цель. Внизу, на три часа.

Цель выглядела как здоровенный мужик в странной темно‑красной силовой броне, держащий в лапах здоровенную, чуть ли не с него самого, футуристического вида установку. Целился он куда‑то вниз, а вот смотрел, сука такая, прямо на меня!

– Дестабилизирует конструкцию. Недопустимо. Не вижу других вариантов подняться! – зашипел испуганно ИИ.

Нужно было что‑то делать, а единственное, что я мог в данной ситуации, лежа пузом на железе, – это закинуть еле живую (или просто теплую) нимфу на спину, а вместо неё схватить свою здоровенную, четырехметровую, белую дрыну, бывшую когда‑то посохом отшельника.

Полутьму зала прорезал плотный, но совсем не яркий пучок из девяти идущих параллельно друг другу лучей красного цвета. Орудуя этим чертовски огромным фонариком, я без особых проблем навёл его на шлем красного говнюка с огромным стволом, а затем, до того, как этот гад успел оторвать одну ручищу от своей «дуры» и донести её до башки, нажал на спусковой крючок…

В своё время, общаясь с тем же самым Аварийником, сочинявшим мне маскировку, я озадачил компьютер разработкой оружия последнего шанса для такого отпетого рукожопа как я. Ну, не совсем рукожопа, но уж точно не героя вестерна, умеющего шмалять даже из пиписьки. Мне требовалась солидная дрына, которой можно жахнуть в рукопашную и из которой трудно промахнуться, если понадобится стрелять. Поражающий фактор тоже был важен, но исключительно в сторону бронебойности, так что, в итоге, мне сочинили боевой канделябр, оснащенный пучком эмиттеров от тяжелых импульсных лазеров, способный выдать не более пяти залпов, да еще с обязательной минутной паузой между ними. Я, так‑то, эту фигню для Микаэллы приготовил, но куда тут денешься?

Красный мужик, получивший штук семь прямых попаданий в башку, умирать от этого не захотел, но пара лучей, задевших его разгонную пушку, заставили гада передумать. Он только и успел донести‑таки руку до морды, чтобы протереть шлем от копоти или, там, просто его пощупать, как здоровенное орудие смерти в его другой руке рвануло с красивой голубой вспышкой, аннигилируя всё метрах в пяти от себя. Ну, почти всё, там вроде только писюн обугленный в ближайшую стенку полетел от мужика этого…

Торжествующе хрюкнув, я нажал на кнопочку, сбрасывая метровый кусок батарейки от боевого лазерного канделябра, еле успел поймать Тамарис, решившую слететь вниз, а затем вновь продолжил подъём, энергичнее прежнего.

– Небо уронит ночь на ладони… ©

Глава 17

Истина там, где надо

– Твою мать!! – с этим боевым возгласом я подпрыгнул как какой‑нибудь индеец, занеся лазерный посох над своей неумной головой. Результатом маневра стал короткий мощный гул очередного многолучевого заряда, вынесший целый ряд вылезших на потолке небольших турелей, уже слегка напичкавших меня слабыми, но многочисленными пулями. Приземлившись назад, я принялся за старое – то есть за войну с целой кучей заполонивших коридор роботов!

Тонкие, звонкие, без каких‑либо корпусов и защиты, со всеми своими электронными потрохами наружу, металлические скелеты кидались на меня десятками, заполнив весь коридор!

Всё началось внезапно, резко и без объявления войны. Механизмы древней базы, до сих пор работающие за счет чудовищного запаса прочности, безошибочно узнавали своего батьку, распахивая передо мной толстые прочные двери, чтобы затем закрыть их за моей спиной, отгораживая от преследователей, но, когда мы вступили на территорию Атомстроя, похоже просто отвоевавшего себе пространство у древней машинерии ОПЛОТ‑а, началась полная джигурда! Тут никто меня не узнавал, а Игорю не к чему было подключиться! Разъёмы не подходили!

Со мной стали бороться!

Ладно, что визитёры, оккупировавшие зону эвакуационного корабля, не ставили себе задачу устроить тут крепость, они лишь организовали жилую и рабочую зоны, оснастив всё это далеко не крутыми турелями и прочей сигнализацией. Это всё можно было вышибать, сносить, ломать, пинать и даже грызть. Только вот оно всё прекрасно работало! По мне – работало!

Где‑то сзади едва дышала полудохлая нимфа, возле которой нервничал пыльный чемодан Игорь, а еще сзадее армия неуязвимых роботов месилась с армией всеразрушающих мужиков с огромными пушками. Я, лелея надежды и мечты, что леди Полундру и долбанную Микаэллу уже прибили, месил кулаками хрупких, но живучих, цеплючих и бесконечных двуногих роботов, похожих на скелеты, вваливающихся в нужный мне коридор практически полноводной рекой! Каждый мой удар шатал, ломал, отбрасывал и прогиба скрежещущее немое стадо, царапающее мою шкуру и надрывающее шмотки, но оно казалось бесконечным!

Заревев как раненный в жопу лось, я зажмурился, расставил руки так, чтобы перегородить коридор, а потом попёр буром вперед, пихая перед собой кучу железных идиотов, сгребая их в кучу и ломая массой!

Это было… жутко неприятно, жутко больно и даже немного страшно. Болванчики, которых тут делали явно ради «подай‑принеси», не были достаточно сильными, чтобы причинить мне реальный ущерб, но зато они прекрасно раздирали неглубокие рытвины, оставшиеся от пуль! Больно!!

– ААА!!! – заорал я, буквально выдавливая целую прорву зародышей роботов‑убийц туда, откуда они вылезли. Бешено шевелящиеся устройства скрипели, ломались, даже негромко взрывались в области аккумуляторов, но продолжали дёргаться в попытках меня уничтожить.

– Криндж! Так не выйдет! – заорало сзади голосом электронного чемодана, – Подпрыгни еще раз и схватись за остатки турели! Там должно быть достаточно напряжения, чтобы их замкнуло!

– ААА!!! – заорал я благим матом снова, и, пихнув со всей дури металлическое стадо, выполнил очередной прыжок к небесам, чтобы схватиться за искрящие провода.

Тут‑то меня и трахнуло. Как кит камбалу.

Это было объективно секунды на полторы, дольше моей массы электрика не выдержала, оборвавшись, а вот субъективно для меня прошло часа два. Думаю, двести двадцать я бы и не заметил, но тут турели, даже автоматные, питали как электротягачи! Плюсом стало, что у всех роботов‑недоделков полопались мозги и аккумуляторы, но не сказать, чтобы я от них далеко ушёл…

Выдохнув облачко черного дыма, я, отвернувшись от кучи металлолома, молча пошёл за своим имуществом. Проклятый искусственный долбо… интеллект продолжал меня уверять, что у Тамары всё чики‑пуки, чуть ли не здоровый послеобеденный сон. Нимфа в ярком свете местных ламп выглядела не очень. Мягко говоря. Кожа у неё выцвела, под глазами налились шикарные синяки, желудок периодически издавал угрожающее бурчание… и это было единственным, что выдавало её, Тамары, жизнедеятельность.

Надежды я не терял. До робо‑дока «Возмездия» оставалась совсем чуть‑чуть!

Во всяком случае, я так думал, прорвавшись сквозь залежи сдохших железяк в другое помещение, где понял, что нет никаких «чуть‑чуть». Мы внезапно оказались на месте, то есть в ангаре корабля, еще ни разу не видевшего неба, но уже получившего аж три перепрофилирования.

– Охренеть… – зачарованно пробормотал я, глядя слева‑направо, сверху‑вниз, а потом по‑всякому. Впрочем, было бесполезно, потому что «Возмездие» было везде.

Огромный. Металлический. Сглаженные плавные линии. Натуральный многотысячетонный кит, дремлющий столетия в своём ложе. Почти как Саратов, упиханный плотнее и красивше. Вот это штука!

– В этой хреновине, наверное… – прошептал я очарованно, – … можно свою цивилизацию создать…

– Двигайся! – гаркнул мне чемодан, – Спасай нас, потом хоть годами на него любуйся!