Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 170

– И я? – удивился тот самый я.

– А ты так вообще! – с глубокой убеждённостью в голосе сообщила мне нимфа. – Убить хотел, бросить хотел, выгнать хотел… даже сожрать, вроде бы, хотел. Однако, если мы сможем не только тебя с цвергами скрестить, но и меня…

Забавно‑то как. Что нужно бессмертному живучему облому, способному питаться даже корой деревьев? Детей. Смысл жизни обрести. Чего хочется семерым безумным гениальным нимфоманкам, отбитым в труху? Детей. Чего хочет старая отмороженная нимфа, перетрахавшая половину этой пустыни в своё время? Того же самого. На неизлечимо больной планете, под умирающим орбитальным городом, в жуткой и бесчеловечной по отношению именно к нам Галактике…

Детей.

Могу ли я сказать «нет», учитывая, что Тамарис – та самая? Которая? В смысле единственное существо со здоровой психикой, которое нам и не хватает для воспитания этих самых детишек?

– Скоро прилетим и поговорим, – буркнул я вслух. – Сам не против, но посмотрим, что остальные скажут.

– Куда они денутся! – беспечно отмахнулась голосом нимфа. – Тебе же теперь, вместо того чтобы тащить их мелкие жопы, лишь я буду нужна? С яйцеклетками?

Что я говорил? Умная. Не знает, что у нас уже контейнер готов со всеми их женскими штучками, но вывод сделала почти правильный! Ма‑ла‑дец!

А два набора лучше, чем один. Запас карман не тянет.

Напоровшись на следующий отряд кочевников, я вновь перешёл в пеший режим, а потом, осиянный возникшей в голове гениальной мыслью, встал истуканом, да и сказал голосом человеческим своей болтающейся спереди спутнице:

– Давай спать! Ночью этих шандрыгалов уже не будет.

Металлическая снаружи (частично) нимфа весело хрюкнула, да и последовала совету. Я, правда, заснул быстрее, а ей ещё пришлось пошугать сильно огорчённых хамским отшельником просителей, но в итоге они таки ускакали, а мы сладко продрыхли до вечера, чтобы потом всю ночь лететь с приличной скоростью. Подход оказался более чем верным, так что к вечеру следующего дня мы уже стояли на скалистом побережье, где я отщёлкивал уже четвёртую секретную передачу своим цвергам.

А затем настало счастье. Попросту говоря, я разомкнул силовой костюм и выбрался на свободу полуголым, органически стопроцентным Кринджем, с удовольствием разминая всё подряд, особенно нежные органы внизу, из которых пришлось вытянуть трубки, отвечающие за сброс отработанной еды и питья. Нимфа тем временем нервно озиралась, вовсе не собираясь разоблачаться, её железная маскировка была неплохой защитой. Тамарис, как настоящая женщина, вполне опасалась, что другие женщины её убьют.

Вынырнувшая через пятнадцать минут подводная лодка, наставившая на нимфу два шестиствольных пулемёта, доказала ум и сообразительность как самой размороженной, так и сидящих внутри коротышек.

– Криндж, что это за баба⁈ – на семь полных праведного гнева голосов спросила у меня лодка, торчащая метрах в сорока от берега.

– Хорошая баба, полезная! – гаркнул я в ответ, сложив руки рупором. – Выпускайте дронов каких‑нибудь! За железякой надо проследить… шоб не упёрли!

– Сами вы бабы, я нимфа! – неожиданно заорала в ответ Тамарис, показав обидный жест подлодке. Та в ответ заругалась женскими голосами, но, вроде бы, без большой агрессии. Впрочем, это ежу понятно, почему. Ну выстрелят, ну убьют… так я же обижусь.

Нет, тут цвергам пришлось принимать неожиданную гостью, причём, увидев то количество пушек, что семеро микробаб наставили на нас, влезших в подлодку, я аж удивился, как они успели всё это приволочь к шлюзу.

– Расслабьтесь, она восемьдесят лет в криосне провела, – посоветовал я им. – А после разморозки от меня ни на шаг не отходила.

– Из какого ты улья? – как‑то странно спросила лысая Миртеллис, выглядящая вообще отпадно чуть ли не с пулемётом на своей коляске.

Нервничающая Тамарис выпалила в ответ какую‑то абракадабру из плохо сочетающихся звуков, на что цверг, фыркнув, заявила, что такого улья‑монастыря уже восемьдесят лет как нет. А спросив возраст моей спутницы, вообще скинула оружие на пол.

– Всё нормально, девки, – дала лидер цвергов отмашку остальным. – Эта древняя чучундра давно уже сирота. Да и делали тогда их через жопу, со свободными мозгами. У меня такая в любовницах пятнадцать лет ходила…

– А что с ней стало⁈ – сварливо вопросила Тамара, упирая руки в боки под грохот и лязг ныкаемых коротышками пушек.

– Сдохла, – не стала юлить инвалидка в кресле. – Я её застрелила. Она хотела меня убить и удрать. Кто с нами – тот с нами навсегда, нимфа. Так что ты попала…

– Ну суньте мне куда‑нибудь бомбу, так, чтоб не больно, – вздохнула нимфа, принимаясь сдирать с себя железо. – Я иду с этим здоровым хамом вместо ваших тощих недозрелых задниц. Можете, кстати, меня за это поцеловать. Туда же. В нормальную женскую жопу!

– Их как будто восемь стало… – пробормотал я себе под нос, а потом принялся распихивать аккуратно всех подряд, громогласно требуя нормальной жратвы, которую, конечно же, ни одна из семи баб не смогла приготовить!

– Новую привёл – вот она тебе пусть и готовит!!! – раздался аж хор обиженных и ревнивых женских воплей.

– Где тут кухня⁈ – неожиданно гаркнула нимфа, окончательно вливаясь в коллектив. – Женщина на корабле!

///

Цверги было немало ошеломлены внезапным появлением нимфы, но быстро адаптировались, узнав происхождение последней. Для них, умнейших и очень скрытных существ, такие знакомства были совершенно несвойственны, но полезность живого переносчика генетического материала никто из них отрицать не мог. Поэтому, спустя быструю серию коротких нервных совещаний, женщины слегка расслабились, переключаясь с сюрприза на ворчливого здоровяка, который жутко мешался посреди не такой уж и большой подводной лодки. А уж вместе с нимфой…

Перекус, обмен новостями, шок и трепет Миртеллис, пытающейся переварить новые сведения о мире и новую «должность» Кринджа, поднявшегося от забракованного образца до, буквально, начальника всей планеты (в категориях ОПЛОТ‑а). Не меньшее возбуждение вызвало описание гостями их следующих движений, представлявших из себя буквально круговое путешествие по Аравийскому полуострову. Поняв, зачем это нужно, цверги долго ругались матом на почивших в бозе защитников планеты, но затем выпивка, извлечённая откуда‑то коварной розововолосой Микразиной, быстро превратила совещание в свальный грех.

Дальше, периодически переключаясь на общение, компания из девяти разумных принялась составлять план, что было далеко не лишним – на пустынном полуострове находились индивидуумы, планомерно охотящиеся за Кринджем. Крайне опасные, влиятельные, быстро передвигающиеся и… богатые. А ещё, что напрягло уже здоровяка и его спутницу – использующие технологии, которые местным и не снились. Последняя новость была куда тревожнее, так как маскировка «святого» была рассчитана только и строго на местных.

Это можно было решить даже со скудными ресурсами, захваченными цвергами с собой на подводную лодку, однако прямо в этот момент началось событие, которое никто из них не мог предсказать.

Орбитальный комплекс, колоссальный город, беспомощно висевший на орбите планеты Земля, лишённый связи, припасов и будущего, внезапно ожил. Не весь и не сразу, можно сказать, медленной волной, проходящей по телу «умершего» гиганта, но это была не просто предсмертная судорога или сокращения внезапно заработавшего сердца, нет… Ревели сирены, оглушительно орали динамики оповещения, поднимая выживших и указывая им путь к спасательным капсулам, транспортным дронам, дроп‑подам, ресурсным доставщикам. Всему, что могло с тем или иным шансом осуществить полёт с орбиты на поверхность планеты.

Сотни тысяч, если не миллионы выживших, отчаявшихся, несчастных, оборванных и истощённых бежали на голос, отсчитывающий время старта. Они давили, они толкались, они умирали затоптанными и зажатыми, задыхаясь уже внутри капсул, но шли, шли и шли, стреляя друг другу в спину, пытаясь опередить, успеть первыми. А когда голос затихал, капсулы стартовали, падая на планету. Куда придётся, где придётся, как придётся.