Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 140

– Так, лет на пятьдесят я назагоралась, – задумчиво сообщит мне девушка, после того как мы вправим ей два вывиха и сложим назад кости на сломанной ноге.

– Хорошо, что не корова, – отвечу я ей с ощущением своей глубинной правоты, а затем возьму киянку и пойду готовить обед. Ну, то есть за выдрой. Мучается же скотина. Без хвоста ей всё равно не жить.

Увы, она оказалась совсем невкусной и даже несъедобной.

– Меняю курс. Нам нужны припасы, – объявила, выслушав меня, Вириенна, – Мы идём во Дворец Свободы.

– А это что за диво дивное? – моргнул я, – Название дурацкое какое‑то.

– Это рай, Криндж. Для дураков.

На нашей планете много разной дряни человеческой, несмотря на вопиюще высокую смертность, которая с лихвой купируется вопиюще высокой рождаемостью. Нужно было быть последним идиотом, чтобы не понимать, что с таким разгулом преступности и жестокости, само собой появляются арены, на которых сражаются гладиаторы, как вольные, так и невольные. Так бы мог подумать я, если бы под рукой не было мудрой маленькой женщины, которая с ухмылкой объяснила мне, что масштабы я себе плохо представляю.

Континент, который когда‑то звали Австралия, сейчас назывался Землями Смерти, представляя из себя огромный комплекс арен всевозможных конфигураций. Почти целиком превращенный в пустыню, он служил местом, на котором устраивались самые зрелищные бои на планете. Туда свозили просто прорву народа, которая затем друг друга стреляла, била, кромсала, сжигала, душила… Но, естественно, не просто так.

– Там, на Землях Смерти, многих отпускают в свободное плавание, насыщают ими огромные арены, – объясняла мне весьма поломанная, но всё равно занимающаяся сексом коротышка, – В пустынях есть города, поселения, крепости. Туда орбиталы сбрасывают технику и оружие. Это как маленькая жестокая версия всей планеты, Криндж. Но выйти можно. Выполняя задания, побеждая, становясь чемпионами, человек получает свободу. Его совершенно честно вывозят в Дворец Свободы, город, куда мы сейчас направляемся.

Парадиз для бывших рабов, бойцов и убийц, практически ничем не отличающийся от Порта Еретиков по атмосфере «закона и порядка», но в разы и разы беднее, хуже и гаже. Место, где нет Хаба, Института и Церкви звездного света, нет Омнипола, нет вообще никаких глобальных сил, кроме местного самоуправления. Законы соблюдаются постолько‑поскольку, запрещено всё оружие, кроме холодного. Со всего мира туда везут пищу, медикаменты и предметы роскоши, забирая назад весьма ценный товар. Обученных убийц, готовых профессионально рвать глотки кому угодно.

– Либо очень хороших убийц, но которые утратили конечности или получили иные травмы. Такие люди подписывают контракты с кем угодно, способным оплатить им импланты и предоставить нормальный уровень жизни.

– То есть туда заманивают обещаниями свободы, а по сути – запускают в новую мясорубку, чтобы выбрать лучших из лучших, кому будут предложены рабские контракты? – ухмыльнувшись, уточнил я, получив в ответ кивок от слегка занятой девушки, – Очень по… местному. Но оттуда можно же уплыть?

– Д‑да, – слегка покрасневшая Вириенна пыхтела, упершись наиболее здоровой рукой мне в живот, – К‑конечно… П‑пара тысяч… километров… океана. Это же… свобо‑ДА!

– Очаровательно… – вздохнул я, протягивая руки на помощь инвалидам, – Хорошее место, чтобы оттянуться. Я уже хочу назад к корове.

///

Тем временем, в дымящем городе, охваченном насилием, голодом и хаосом, шла борьба между представителями различных структур, желающих узнать больше о Гималаях. Этот конфликт, куда более тихий, проходящий на вершинах остающихся в безопасности небоскребов, тоже породил достаточное количество хаоса, чтобы Барвин и его люди смогли вырваться из плена, вернуть своё вооружение, а затем перебить надсмотрщиков настолько быстро и профессионально, что остальные интересанты не успели среагировать. Конечно, всех своих людей воевода Гималаев вытащить не смог, но в хаосе боя, захватив чужие корабли, он сбежал, сумев послать сигнал тревоги своему названному брату.

Однако, путь гималайцев лежал отнюдь не назад в горы. Ничего не поменялось даже после того, как некоторые люди Барвина под пытками выдали секреты своего королевства. Без Короны Гималаи были обречены, единственный шанс на сохранение подгорного мира лежал в этом импланте, способном работать не только как средство для предсказаний, но и… как оружие.

Эта надежда находилась в руках чудовища по имени Криндж, обрушившего на Барвина и его родину чудовищный хаос Порта Еретиков и внимание всего мира. Теперь воевода, перевязывающий раны своим бойцам, сидящим на борту угнанного корабля, поставил целью своей жизни вырвать Корону из холодных мертвых пальцев монстра, опаснее которого в Гималаях никогда не водилось.

Они не знали, куда спрятался Криндж, но знали, где могут получить помощь и поддержку. Дворец Свободы, город посреди океана, место, в котором нет закона и власти, но которые могут там появиться, если…

…если там появится манна. Удивительно легкий, удивительно сытный, удивительно питательный порошок, производимый Гималаями.

Глава 15

Запах Свободы

– Женщины! Женщины! Молодые женщины, старые женщины, дорогие женщины и дешевые женщины! Налетай! Выбирай! Покупай! Белые, черные, желтые, красные, чистокровные! Ласковые и опасные! Домовитые и духовитые! Грамотные и без… грамотные! На любой кошелек, на любой вкус, для любого дела и любого тела! Хорошие, плохие, скромные, лихие! Свежий привоз, у половины еще с переезда понос! Подходи! Налетай! Посмотри! Покупай!! От пяти черепов, люди! Дешевле только даром!

Именно такими воплями меня встретил тот самый знаменитый Дворец Свободы, точнее, базар, на который и выскребся один никому не известный здоровяк‑ашур, под видом которого маскировался всемирно известный Криндж, он же беглый муж Петрович.

У кого челюсть отпала? У меня? Да! Земля свободы, мать вашу!

– «А что ты хотел?», – послышалось у меня в ухе, – «Я же говорила, сюда привозят бойцов, чемпионов, солдат. Свобода для них. Обслуживающий персонал – совершенно другое дело»

– Знаем мы эту свободу… – пробормотал я, шагая дальше и стараясь поменьше пялиться на окружающую среду. Та и так чересчур пялилась на меня.

С момента начала моего сольного путешествия через Макс‑таун, Перекресток, Порт Еретиков и вот, наконец, Дворец Свободы, я каждый раз думал, что наткнулся на дно, но каждый раз снизу уверенно стучали ногами. Вот как сейчас. Море самостройных домов, похожих на пригород Перекрестка, пронзительно бандитские морды на улицах прямо из Порта Еретиков, работорговля, напоминающая логово жнецов, и всё это обернуто в удушливый экваториальный зной.

И я в этом дерьме по уши стою, весь такой блондинистый и синеглазый, с волосиками назад, на базаре, меж двух рядов деревянных клеток, за прутьями которых сидят женщины на продажу. Десятки женщин.

Не только их, конечно, тут и рабов‑мужиков полно, но они в другой части рынка. Обычного, чуть ли не средневекового рынка с почти отсутствующими покупателями, которые должны были бы ходить, прицениваясь и присматриваясь. Если верить голосам у меня в голове, то есть в ухе, то во Дворце куда больше рабов, чем денег, поэтому все эти бедолаги не просто продаются, а отдыхают. Многие спят, потому что им всю ночь пахать на безбрежных плантациях острова, выращивающих еду для местного населения.

Эх, и эффективные же тут менеджеры.

Скрипнув зубами, я пошёл дальше, помахивая окровавленным канделябром. Тот уже повстречался с парой бестолковок на окраине, когда я, выползя из океана как какой‑нибудь Ктулху, пошёл в город. Ограбить хотели, нехристи. Вот что с меня взять? Ну набедренная повязка красивая и мохнатая, сапоги удобные, слегка меняющие мне походку, но кроме них, что еще? Нагрудник, да канделябр. Нет, всё равно кинулись с ножами, что‑то вопя про то, что такой «лошара безшрамовый» одетым и свободным ходить не должен. Тут вообще все какие‑то были злые, агрессивные, со взглядами, полными злобы и жажды насилия. И это они просто на меня смотрели, а как на друг друга!