Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 115

– Она сказала, что ты её муж… – пробубнил прим, рассматривая судорожно дергающуюся женщину, совмещенную с изрядным количеством скотча в районе рта, – Плакаты тут развешивала. С рисунком.

– То есть, настолько поехала, что забыла о том, что на её бизнесе целый город держится? – удивился я, подняв Микаэллу за шкирку до уровня глаз, – Мда. Проблема. Придётся в следующий раз убить, если еще раз меня отыщет.

– Ммм!!! – фиолетовой явно было не фиолетово как на угрозу, так и на моё к ней отношение.

– Что ж ты ей сделал, что она так на тебя запала? – полюбопытствовал Братанос, а узнав, что я просто предложил дурной бабе покинуть её машину до того, как она въедет в Перекресток, разинул рот в тотальном удивлении. Кажется, что это даже для бывалого прима было перебором по безумию этого мира. Воспользовавшись его офигеванием, я с хозяйским видом поднял с пола киянку. Они себе еще найдут, а мне пригодится.

Тем не менее, самой проблемы, как таковой не было. Я выспался, почистился, был готов двигаться дальше, а спасенный мной бригадир компании примитивов уже имел, что мне сказать. Подержать у себя пару часов бешеную примадонну, пока я не растворюсь в лабиринтах огромного города, этот братский товарищ за услугу не посчитал. Зато напутствие выдал хорошее.

– Дальше, братец, идёт Восток, – объяснял Братанос, пока мы с ним шли до ворот его территории, – В смысле сначала маленький восток, то есть сам город, куда тебе надо добраться. В середине на Трассу не заскочишь, все транспортные дела по краям расположены, так что тебе на самый‑самый восток. А вот там, мужик, ищи гаражи или мастерские, где ремонтируют самые выносливые тачки. Такие, которые могут отсюда до Порта Еретиков добраться без поломок. Тебе покажут. Только имей в виду, по Трассе туда ездят те, кто везет с собой какое‑нибудь очень запрещенное дерьмо. Такие люди могут пристрелить за один только интерес к ним…

– Так, а если перекладными? Ну, в смысле, на попутках? – решил уточнить я альтернативу.

– Почти вся дорога будет через территорию, которая называется Централь, братанище… – вздохнул в ответ мой собеседник, разводя руками‑лопатами, – … таких как мы там за людей не считают, а таких как ты путают с такими как мы. Так что тебе очень нужен тот, кого местные будут считать твоим хозяином, такие вот дела. В одну харю ты не выживешь. Узкоглазые на мясо пустят. Какие уж там попутки…

Дело резко запахло табаком и моим желанием свистнуть какое‑нибудь летало, а затем скрутить с него все камеры. Хотя, делать было нечего. По морю в наши дни простой человек не ходит, Трасса вот она, а позади связанная дура с заклеенным ртом скотчем, да больше ничего.

Поблагодарив Братаноса, я вышел за ворота его базы, отягощенный новыми задачами и трудностями… чтобы тут же упереться прессом в ствол пистолета. За рукоять оружия цеплялся юноша со взором горящим, нервный и волнительный.

– Где моя тетя, Петрович⁈ – страшным и дрожащим голосом спросил он, продолжая массировать мне пупок огнестрелом, – Где она⁈

– Там? – ткнул я большим пальцем за спину, – Не ссы, через пару часов выпустят, жива и цела. Ну, может в голове у неё гудит. Сдристни, а?

– Выведи её сюда!!! – истерично потребовал этот обнаглевший тип, от чего я тут же шлепнул его тем же макаром, как и саму Микаэллу. Эффект был аналогичный, парень покатился по дорожному покрытию, теряя оружие и приобретая ушибы.

– Страна нуждается в героях, а вагина производит умственно отсталые массы! – сделал глубокомысленное замечание я, продолжая свой путь и помахивая по дороге киянкой.

Может, я измельчал? Или кто‑то наверху задумался, мол, не слишком ли жирно Кринджика целыми кардиналами травить, он там не опухнет, или как? Давайте забрасывать его идиотами! Причем ладно бы хоть нормальными, тут баба, внезапно сошедшая с ума, слепошарый горный козёл, теперь вот, артист погорелого театра. Стоит, прынц, перед здоровым амбалом, и голос повышает!

Когда мне в пояс вцепились сзади чуть ли не с рыданиями, то стало даже как‑то не удивительно. Да, я посмотрел в небо, надеясь найти там скалящегося бога, но обнаружил только едва заметный край орбитального города в синеве. Может, дело не в высших сущностях, может мне там наверху кто‑то сценарий на тупую трагикомедию поменял?

Рыдания тем временем оформлялись в слова, а те в историю. Цепляющийся за продолжающего уходить меня парень рассказывал всю трагичность её любимой тети Микаэллы, которая и привезла когда‑то этого молодого вьюношу в Перекресток, чтобы тот часть её регулярных привозов толкал рознично, а часть продавал местным барам и тавернам за деньги, крышу и репутацию. Лимонная водка была дико востребованной штукой, стоила совсем неплохо… но не в этом была суть. Собака оказалась зарыта в самом неожиданном из мест.

Психованная Микаэлла оказалась девственницей . У мьютки в мире, где даже цветок своим пестиком пытается трахнуть подлетевшую пчелу, наглухо отсутствовало влечение к противоположному полу и сексу в принципе. Наверное, поэтому эта баба и справлялась отлично со своим ответственным положением в Макс‑тауне, а еще приобрела свое прозвище, но не суть важно. Главное то, что у неё целиком и полностью выбило пробки… от меня. Прямо там, в кабине спиртовоза. Чердак тут же отлетел в неведомые дали, поэтому в Перекресток приехала уже не бизнесвумен, а адская сотона с концентрированной течкой и единственной мыслью в извилинах – найти меня, выйти замуж, а потом трахаться в любви и согласии, пока смерть не разлучит нас. Причем, понимаешь, любимая тетушка уже распродала впопыхах половину привезенного, а потом просрала деньги на поиски тебя, мерзавец!

Волочащийся за мной тип, чья жизнь, благосостояние и будущее зависели только и строго от спиртовой баронши, сейчас орал о том, что если Микаэлле мозг не вправить, то она бросит всем заниматься, от чего по её фиолетовой вагине пойдет не только сам племянник, но и весь Макс‑таун, в котором живут родственники и прочие близкие племяннику люди. Тащась за мной по асфальту, этот кекс на всю улицу завывал о том, что мне надо, мне буквально необходимо срочно присунуть его тетке, а затем вернуться с ней назад, где я буду жить как лимонно‑спиртовой султан, ни в чем себе не отказывая!

– Да вот как‑то насрать… – задумчиво озвучил я свою жизненную позицию, продолжая шагать вперед, – Трахайтесь сами со своими проблемами.

– Ты будешь богат! Мы сделаем тебя богатым! Ни в чем не будешь знать отказа! – верещал паренек на всю улицу Перекрестка, привлекая к своим словам много самого разного внимания, – Тебе больше не надо будет бродить!

– Да тебе тоже, парень, тебе тоже, – утешил я приставалу, несильно прикладываясь кулаком к его макушке и выключая тому свет.

Сейчас вот эти добрые люди сами тебя принесут, куда надо, а потом расспросят обо всем поподробнее. Особенно о богатстве. Я‑то знаю, что оно всё уходит на целый город, но ты‑то им это забыл сказать, не так ли?

Глава 5

Аутизм и компульсия

Путешествовать по городу было куда сложнее, чем по дикой местности. В нормальном мегаполисе, то есть в Риме, я бы кинул десятку таксисту и через час уже был бы на месте, но Перекресток был не из тех парней, которые легко отпускают. Он не был приличным городом от слова «совсем»! Огромной стихийной свалкой, слоеным пирогом, в котором люди борются за место под солнцем каждый день. Бессмысленно, беспощадно, бессистемно.

За двое суток ходьбы по улицам, я нарвался на две драки. Первая была из‑за какой‑то влиятельной мадам, захотевшей видеть меня в гостях и в постели. Прямо вот немедленно. Отказы она не принимала, а посыл нахер восприняла как личное оскорбление. Её подчиненных я раскидал, стараясь им особо не навредить, а в окно к самой бабе, которая продолжала орать на всю округу, забросил какое‑то невнятное, волосатое и мерзкое животное, пристегнутое к столбу. Последний пришлось выдернуть вместе с тварью. Вторая драка была совсем другим делом. Обступившая меня в тени одного из подземных переходов банда крайне настойчиво попыталась продать мне крайтекс, жижу, необходимую всем ашурам. Дорого. Когда я отказался покупать, у главаря этого сборища случилась натуральная истерика и он, с криком «ты расскажешь, у кого брал!», натравил на меня всех своих моджахедов. Те дрались остервенело, даже после того, как я, пустив в ход киянку, буквально расплескал несколько человек по стенам. Вышел я из того подземного перехода весь подранный, с еще одним кладбищем за спиной и пятью терракоинами прибытка.