Ловушка под водой, стр. 43

После этого трое мужчин, волоча за собой лодку, побрели обратно к «Хамви».

Машина не заводилась. Серый фургон «Хамви» стоял правильно для возвращения группы к стволу, но проклятый двигатель никак не хотел схватывать.

Было шесть часов вечера, и попытки реанимировать машину возглавили Тим и Билли. Тим вызвался потому, что уже второй день подряд водил «Хамви», а Билли — потому, что накануне был напарником Тима на этой машине, да и вообще он был Билли и мог починить что угодно с помощью изоленты и проволоки. Сколь бы уверенным ни чувствовал себя Билли в механике и как бы ни приветствовал самые сложные задачи в противостоянии человека и машины, сейчас даже ему пришлось признать, что это не тот случай. Они возились не в мастерской Black Dog за домом Тэпа, не на поверхности Дир-Айленда и даже не у основания шахты, где все еще было достаточно света и сносного воздуха. Они стояли в девяти милях от входа в кромешной тьме подводного тоннеля. Водолазная группа свернула сегодняшнюю работу из-за проблем с ненадежной дыхательной системой, и теперь им предстояло решить задачку покрупнее. У них, конечно, был второй «Хамви» — пикап, но от него не было никакого проку, поскольку он стоял передом в другую сторону и был заблокирован фургоном. Из-за бетонных ограждений по бокам тоннель был настолько узким, что двери машин едва открывались полностью, не говоря уже о том, чтобы разминуть два «Хамви» и поменять их местами.

Билли и Тим быстро пришли к выводу, что проблема кроется в управлении впрыском кислорода. Это был ключевой узел, позволявший переоборудованному дизельному «Хамви» использовать запас жидкого кислорода и работать в обедненной кислородом среде тоннеля. Они перепробовали все, что приходило в голову. Понимая, что механиков и так хватает, Риггс старался не путаться под ногами. Но со своего места на переднем сиденье он внимательно следил за происходящим.

После некоторых манипуляций со стороны Билли Тим крутанул стартер, двигатель заурчал, выбросив из выхлопной трубы клуб черного дыма. Но тут же заглох. Еще пара попыток — и тот же результат. Запустить мотор не удавалось. По опыту работы дизельным механиком в транспортной компании своего отца Билли знал, что нужно заставить систему подавать в двигатель больше кислорода. Он попытался подключить к блоку управления кислородом независимое питание, но снова безрезультатно. Он злился от того, что ни один из его проверенных приемов не работает.

Снова и снова они вносили корректировки и крутили стартер. Час спустя ситуация ухудшилась. Когда Тим попытался запустить двигатель, он даже не щелкнул. Тишина. Постоянные попытки завести машину посадили аккумулятор «Хамви», и теперь он был разряжен в ноль. Ко всему прочему.

В этот момент отчаяния у Билли сработали инстинкты. Он направился к белому пикапу «Хамви», на котором они приехали, и открыл капот. Он снял аккумулятор с этой машины и поставил его взамен мертвого в фургон. Это сработало. Но двигатель все равно предстояло запустить.

Снова ковыряние в моторе, снова разочарование. Наконец они попробовали удерживать кнопку принудительной подачи на кислородном инжекторе необычно долго. То ли это помогло, то ли какое-то другое действие, а может, просто чистая удача — двигатель кашлянул и впервые не заглох. Было 7:23 вечера. Парни бросились собирать разбросанный вокруг инструмент, забрались в кабину фургона и буксируемого пикапа, и Тим включил передачу.

Хосс провел большую часть дня наверху, сидя рядом с Харальдом в его вагончике, так что слышал все радиосообщения о проблемах с воздухом, незаводящемся «Хамви» и севшем аккумуляторе. Он все еще чувствовал боль после вчерашней смены, но вторник выдался ничуть не лучше. По мере того как тянулся день, он чувствовал, как закипает все сильнее. Это бред какой-то, — говорил он себе. К десяти часам вечера, когда водолазы поднялись на клети из шахты и поплелись к вагончику Харальда, Хосс кипел от ярости. Впрочем, остальные парни — тоже.

Они предъявили Харальду претензии по поводу повторяющихся сбоев, которые, казалось, становились только хуже. Харальд признал, что в системе еще остались шероховатости, требующие доработки, но заверил, что завтра все пойдет лучше. Однако для Хосса проблемы переросли ту черту, когда их можно было назвать шероховатостями; теперь они казались системными изъянами, ставившими под угрозу безопасность водолазов. И слушать прежние объяснения и оправдания он был не намерен.

Тэп сидел в своем черном вагончике с открытой дверью, так что уловил серьезность в жалобах водолазов. После того как парни разошлись и сели в школьный автобус, Тэп подошел к белому вагончику Харальда и спросил: «Что происходит?»

Харальд ответил, что им пришлось отрегулировать пару клапанов для улучшения скорости потока, и дальше все будет нормально.

«Ну хорошо», — неуверенно произнес Тэп. Но по дороге обратно к своему вагончику он чувствовал, как сжимается желудок. Он понимал, что парни взбешены, и размышлял, не поднять ли шум перед руководством выше Харальда. Однако у него не было на руках достаточно конкретной информации, с которой можно было идти к менеджерам Kiewit или MWRA с требованием остановить работы. Если Харальд выдаст им то же успокаивающее заключение, что только что озвучил Тэпу, они наверняка предпочтут его мнению авторитет именитого канадского инженера. Я имею дело с гигантскими компаниями, которые могут меня раздавить, — говорил себе Тэп. Прежде чем идти в верхи, мне нужно точно понять, что происходит. И все же он дал себе слово: если завтра ситуация не улучшится, он усилит нажим.

Пока Хосс с остальными парнями ехали на школьном автобусе с острова к парковке у ипподрома, напряженное совещание в вагончике Харальда переросло в отборную грызню. Общее мнение сводилось к тому, что дыхательная система паршивая, а оборудование ненадежное. Даже обычно покладистый Тим, которому жена в телефонном разговоре в воскресенье вечером пообещала запретить спускаться в тоннель, если там небезопасно, теперь встревожился не на шутку.

«Полный пипец», — заявил Хосс жене, позвонив из мотеля HoJo’s. Хизер привыкла, что муж с энтузиазмом относится к работе и старается не распространяться о проблемах на объекте. Поэтому, когда он выложил ей, насколько скверно идут дела на проходке тоннеля, она испугалась.

«Возвращайся домой, — сказала она. — Просто убирайся оттуда!»

Хосс ответил, что не может так поступить. Он не мог бросить парней, которые, в конце концов, оказались в той же ситуации, что и он. Его также тревожило, как уход с объекта отразится на его карьере в Norwesco — единственном серьезном работодателе за всю его водолазную жизнь. Роджер дважды возил его в Бостон, если считать разведывательную поездку годичной давности, и тратил деньги на его обучение и проживание. Хозяин рассчитывал на него в завершении этого крупного проекта. Хосс понимал, что побег сейчас станет верным способом похоронить его репутацию подающего надежды специалиста. Положив трубку, он позвонил родителям. Реакция была той же — они уговаривали его бросить всё и вернуться. Он ответил им то же самое, что и Хизер: он не может подвести команду. Но заверил их, что при возникновении новых проблем откажется спускаться в тоннель и перейдет в резервную группу.

При всей своей злости Хосс где-то в глубине души все же сомневался: а вдруг он преувеличивает? Ему доводилось бывать на объектах со сложностями и напряжением, но в итоге всё всегда как-то утрясалось. Может, и здесь то же самое. Но верилось в это с трудом.

Разъезжаясь по домам на ночь, остальные водолазы испытывали схожие сомнения. Когда Риггс поделился с женой своими опасениями, Карен тоже встревожилась, особенно учитывая его обычную сдержанность. Но прошлый опыт подсказывал ей, что ничто ее слова не изменят его решения. И она попыталась подобрать несколько успокаивающих слов.