Ловушка под водой, стр. 41

Следуя протоколу Харальда, Ди Джей воспользовался пробоотборным штуцером в фанерном распределительном коллекторе, зажатом между сиденьями «Хамви». Открыв вентиль этого штуцера, он отобрал часть дыхательной смеси — уже после выхода из смесителя, но прямо перед тем, как воздух попадал в шлангокабели водолазов. Затем Ди Джей поднес щуп прибора Drager к вырывавшейся из открытого крана струе воздуха. Когда цифровой дисплей показывал реальное процентное содержание кислорода в их дыхательной смеси, он выкрикивал цифру Тиму, тот записывал ее на планшет, а затем передавал по телефону Харальду.

Ди Джей делал все как велено, но вся эта схема казалась ему дикой. За время работы в Персидском заливе он совершил немало глубоководных погружений с использованием различных газовых смесей — будь то гелиокислородная смесь гелиокс или азотно-кислородная нитрокс. Но этот газ поставлялся уже готовым и, следовательно, заранее проверенным. Ему еще никогда не приходилось смешивать газ самостоятельно прямо на месте и тут же им дышать. Тем не менее он уже обжегся на своих прежних попытках задавать Харальду вопросы, так что повторять этот опыт сейчас не собирался.

У трех водолазов из выездной группы 184 были собственные газоанализаторы Drager. Пока Ди Джей следил за дыхательным воздухом всех участников в «Хамви», водолазы выездной группы измеряли с помощью своих портативных приборов уровень кислорода и других газов в воздухе самого тоннеля. Несмотря на то что их дыхательные аппараты были автономными, осторожность требовала от них постоянного контроля над окружающей обстановкой. Если бы кто-то из водолазов попал в нештатную ситуацию и почувствовал необходимость снять маску хотя бы на мгновение, как чуть не сделал Хосс в понедельник, критически важно было знать точный состав кислорода в атмосферном воздухе тоннеля. Водолазам стоило лишь вспомнить таблицу процентного содержания кислорода, которую им давали во время тренировок по спасению в шахтах — снижение работоспособности при 17 процентах; головокружение и нарушение координации при 15 процентах, — чтобы понять: не все среды с дефицитом кислорода одинаковы. Если 9 процентов в конечном итоге привели бы к потере сознания, то всего несколько вдохов при 6 процентах почти наверняка означали бы смерть.

Портативные приборы Drager имели встроенные сигнализаторы, которые на заводе настраивались на срабатывание при падении уровня кислорода ниже 19,5 процента. Еще во время подготовки в Нью-Гэмпшире 185 Харальд говорил Тэпу, что в тоннеле будет такой сильный дефицит кислорода, что настройки сигнализации придется изменить. Если этого не сделать, сирена и мигающие лампы прибора будут выть постоянно, что затруднит работу. Он поручил Тэпу снизить порог срабатывания сигнализации до 9 процентов. Но по мере того как водолазы углублялись в тоннель и уровень кислорода продолжал падать, сигнализация продолжала срабатывать даже при настройке в 9 процентов. Тогда Харальд велел Тэпу опустить порог еще ниже — до 6 процентов. С тем же успехом они могли выставить его на ноль, поскольку при столь низком значении сигнализация фактически отключалась.

Когда Ди Джей и Тим не проводили периодических замеров и не отчитывались по графику, дежурство в «Хамви» становилось унылым до одури. Сидя в темноте под монотонное шипение дыхательной системы и глухие звуки капели, стекавшей по стенам тоннеля снаружи машины, Ди Джей изо всех сил боролся со сном. Они с Тимом решили, что лучший способ взбодриться — продолжать разговор, и принялись травить байки. Вдоволь нашутившись, Тим вдруг посерьезнел и спросил о том, что грызло его теперь, когда он вернулся к работе на Северо-Востоке. Перед тем как они с Джуди переехали из Нью-Йорка в штат Вашингтон, Тим бросил старую машину на манхэттенской улице. «Как думаешь, не мог ли из-за этого на мое имя ордер выписать?» — спросил он Ди Джея.

Этот вопрос заставил Ди Джея усмехнуться. Этот крупный техасец, собирающий оружие, переживал, что полиция крупнейшего города страны объявит его в розыск за непростительный грех — оставленную почти десять лет назад на боковой улочке колымагу? Ди Джей знал, что у нью-йоркской полиции слишком много забот, чтобы пересекать границы штатов ради расследования глухарей по брошенным рухлядям.

«Да брось, Тим, — успокаивающе сказал Ди Джей, — все будет в порядке».

Помимо скуки, давал о себе знать голод. Во время обучения шахтному спасению водолазам объясняли, что по вполне очевидным причинам им запрещено есть в масках при дыхании от системы подачи воздуха. Харальд пояснял, что на коллекторе есть дополнительный штуцер, подключенный к баллонам высокого давления на крыше. Если открыть вентиль этого штуцера 186, салон «Хамви» наполнится чистым воздухом настолько, что парни смогут дышать без масок. Ди Джей с Тимом решили попробовать. Они плотно закатали окна «Хамви», слегка приоткрыли вентиль и стали ждать, пока салон наполнится воздухом. Ди Джей уставился на газоанализатор, следя за тем, как растет уровень кислорода в воздухе салона. Но стрелка ползла вверх невыносимо медленно, а шум поступающего воздуха стоял такой громкий, что они с Тимом боялись пропустить вызов от выездной группы или Харальда. К тому же им не улыбалось тратить целый баллон резервного воздуха ради кратковременного комфорта в темном салоне. В итоге от этой затеи отказались и снова надели маски.

Остальные водолазы справлялись с долгими периодами голода просто: они набивали животы перекусами и напитками в самый последний момент перед тем, как надеть маски. Но при зверском аппетите и солидной комплекции ростом под метр девяносто и весом в сто с лишним килограммов Ди Джей в конце концов решил, что этого недостаточно. Усевшись на заднем сиденье, он распечатал пачку крекеров с арахисовой пастой, захваченную в мини-холодильник, вместе с бутылкой «Спрайта» и сэндвичем с солониной. Он глубоко вдохнул, приподнял маску и закинул в рот пару крекеров. Отодвинуть маску на пару секунд внутри «Хамви» было гораздо безопаснее, чем снаружи, особенно учитывая ту порцию воздуха высокого давления, которую они накачали в салон. Проблема была лишь в том, что Ди Джей слишком торопился, и один из крекеров застрял у него в горле. Он начал кашлять и задыхаться, колотя рукой по сидению, чтобы прочистить горло.

Услышав это, Тим в панике обернулся. «Ты чего? Что случилось?» Из-за царившей вокруг темноты, особенно на заднем сиденье, ему было трудно разобрать, в чем дело. И все же, поскольку лицо Тима освещал плафон, Ди Джей видел выражение ужаса на его лице. Пытаясь откашляться, Ди Джей поднял вскрытую пачку, чтобы Тим понял причину.

Когда приступ прошел, Тим разозлился: «Ты какого хрена ешь? Тебе вообще-то нельзя».

«Дружище, — ответил Ди Джей. — Я всегда хочу есть».

Сгорбившись и уперевшись руками в колени, словно игрок в американский футбол перед розыгрышем комбинации в средней школе, Риггс приготовился у отводной трубы, ведущей к шахтному стволу № 1. Он настраивался — физически и морально — заползти внутрь и выдернуть заглушку. Никому не нужно было напоминать ему, что диаметр горизонтальной трубы составляет всего тридцать дюймов, как и то, что он находится в конце неосвещенного канализационного тоннеля без всякой вентиляции, а над его головой плещется целый океан. Он понимал, что большинство людей скорее пожертвуют пальцем, чем подвергнут себя такому заточению в глуши, и вполне разделял эту точку зрения. В конце концов, он сам страдал легкой формой клаустрофобии.

Истоки этого недуга крылись в парашюте детских воспоминаний, которые навсегда отпечатались в его памяти. Когда ему было шесть лет и он рос в Восточном Техасе, у одного из его друзей в гараже валялась коробка из-под матраса. У кого-то возникла идея залезть в темный гараж и запечатать одного из мальчишек внутри этой коробки. Остальные должны были катать коробку по полу, пинать ее и бить кулаками, наслаждаясь криками запертого внутри ребенка. Риггс до сих пор помнил дикий ужас, охвативший его в этой коробке, когда он молил: Господи, выпусти меня отсюда! Меньше минуты чистого страха показались ему вечностью.