Ловушка под водой, стр. 33

Дэйв Риггс подозревал, что некоторым из молодых водолазов в команде нравилось ощущать себя элитным военным подразделением вроде «морских котиков», бросающимся на спасательную операцию. Но как опытный водолаз и кадровый ветеран военно-морского флота, Риггс знал, что подобные фантазии могут привести только к неприятностям. Игры в войнушку лучше оставить младшеклассникам, околачивающимся вокруг детских площадок. Водолазы были профессионалами, пришедшими сюда, чтобы выполнить сложную работу, заработать приличные деньги и отправиться дальше.

Риггс чувствовал, что тоннельщикам появление водолазов на острове было не по душе. Возможно, дело было банально в межцеховой ревности. Во всяком случае, было неудивительно, что члены профсоюза Local 88, ревностно охранявшие свое первенство под землей, были недовольны тем, что кучка водолазов — некоторые из другого конца страны — врывается в тоннель, которым бостонские тоннельщики безраздельно владели целое десятилетие.

Первый день на острове прошел в тумане разгрузки и распаковки — после того как водолазы прошли тест на наркотики, обязательный по требованию MWRA для всех работников на объекте. Электрики подключили «конэкс-бокс» Харальда — белый вагончик без колес, доставленный морем из Спокана. Он должен был служить его командным пунктом. Антенна на крыше позволяла Харальд с помощью радара следить за судоходством в проливе Массачусетского залива, пролегавшем прямо над тоннелем. Монитор радара 139 Харальд держал на фанерном столе, рядом с ноутбуком и под картой залива, прикрепленной кнопками к стене. Белый конэкс-бокс установили возле шахты тоннеля, менее чем в трех метрах от черного восемнадцатифутового трейлера Тапа, который служил водолазам раздевалкой и комнатой отдыха одновременно. Когда двери в обоих вагончиках были открыты 140, любой сидящий у Тапа мог слышать, о чем говорят у Харальда.

Во время перегона техники из Нью-Гэмпшира на Дир-Айленд водолазная команда столкнулась с неприятностью. Сцепное устройство специального двухосного прицепа, который «Хамви» должен был буксировать в тоннель, пострадало в дорожной аварии 141. Учитывая, насколько важную роль играл прицеп в этой схеме, это была серьезная задержка. Как только водолазы прибыли на остров, Хосс извлек сварочный аппарат и занялся починкой сцепки.

Риггсу нравилась находчивость Хосса, хотя в нем были и другие черты, которые он ценил куда меньше. Когда они только начинали работать вместе в Неваде на объекте в озере Мид, Хосс, носившийся со скоростью спринтера, завопил: «Риггс, помоги мне сдвинуть эту штуку!» Это была стальная балка длиной в двадцать пять футов. Нагнувшись, чтобы взять свой конец, Риггс понял, что она слишком тяжелая для них двоих, тем более что рядом стоял погрузчик. Хосс, очевидна, не утруждал себя поиском разумных путей решения задач. Телосложение у него было жилистым, а не мускулистым. Но, подобно стальному тросу, он обладал обманчивой силой. Риггс гадал, не приведет ли эта сила Хосса в сочетание с его самоуверенностью к излишней поспешности и безалаберности.

Позже в тот же день на остров доставили баллоны с жидким азотом и жидким кислородом в стальной стойке, которая должна была разместиться на прицепе, прицепленном к «Хамви». Эти баллоны, разумеется, составляли основу инновационной дыхательной системы Харальда. Несмотря на все вопросы, которые каждый задавал еще во дворе Тапа, Риггс опасался, что экзотичность системы может побудить Хосса и остальных молодых парней принять ее быстрее, чем следовало бы. Риггсу было тридцать восемь — по любым меркам не старик. А его мальчишеское лицо с ямочками на щеках и пробором каштановых волос, спускающимся на высокий лоб, делало его еще моложе. И тем не менее он пережил гораздо больше, чем двадцатичетырехлетний Хосс или даже двадцатидевятилетний Ди Джей. В мире, где слишком многие двигались и разговаривали слишком быстро, Риггс привык полагаться на более рассудительный подход. Привычка сначала думать, а потом говорить в сочетании с его техасскими корнями заставляла его говорить медленно, превращая резкое сокращение вроде wouldn’t в ленивое и мягкотелое woonninn. И тем не менее в его словах было немало весу, если вы умели прислушаться. Его жена Карен уж точно умела. Во время одного из телефонных звонков, когда она спросила, как продвигается работа в тоннеле, Риггс протянул: «Тут ворочают по-настоящему оригинальные вещи с оборудованием — и молодняк считает это крутым». Уловив его сарказм, она просто рассмеялась.

Риггс присоединился к Norwesco всего годом ранее, когда его наняли в команду озера Мид. Он не стал затягивать с переездом жены и маленьких детей из их дома в Колорадо в Боулдер-Сити, штат Невада. Проведя столько долгих месяцев вдали от дома, Риггс наслаждался непривычной возможностью ужинать с семьей почти каждый вечер.

С Карен он познакомился в Колорадо шестью годами ранее, когда эта компактная спортсменка приезжала из Миннесоты в качестве тренера юношеской сборной по горнолыжному спорту. К тому времени Риггс совмещал работу водолазом в Калифорнии с ведением бизнеса в Колорадо под названием The Cruisin’ Cameraman («Катающийся оператор»), в рамках которого он с камерой в руках катался на лыжах или сноуборде рядом с семьями, запечатлевая на видео их горные развлечения. На тот момент у Карен было двое четырехлетних сыновей-близнецов, но ее брак с их отцом распался. Они с Риггсом сразу понравились друг другу и быстро поженились. Когда Карен родила их первого общего ребенка, Риггс настоял на том, чтобы назвать мальчика Энцо — в честь крутого парня из фильма «Голубая бездна». Тот персонаж был «фридайвером», человеком, который задерживает дыхание на невообразимо долгое время под водой. С самого начала Риггс был вовлеченным отцом как для своего сына, так и для пасынков-близнецов. Но, почувствовав необходимость зарабатывать больше, он забросил горнолыжный бизнес и устроился водолазом на полный рабочий день, хотя это и требовало гоняться за заказами в таких отдаленных уголках, как Персидский залив. Вскоре после того, как Карен родила их дочь Свейзи, Риггсу предложили присоединиться к Norwesco. Ожидалось, что проект на озере Мид продлится еще по меньшей мере восемь месяцев. Тайминг был идеальным, так как это давало ему и стабильную, хорошо оплачиваемую работу, и возможность оставаться рядом с молодой семьей.

Хотя кочевой характер профессии требовал от водолазов перебираться к той компании, у которой в данный момент была работа, Риггс видел в Norwesco шанс остепениться — как в профессиональном, так и в личном плане. Однако на озере Мид круг водолазов Norwesco показался ему более замкнутым, чем он рассчитывал. Отчасти это объяснялось тем, что пока все они после смены отправлялись по пиву, он ехал домой к семье. Тот единственный раз, когда он всё же присоединился к парням в спортивном баре, он цедил свое безалкогольное пиво O’Doul’s, пока они опрокидывали крепкое. После долгого периода суеты в жизни Риггс уже пять лет был трезв, обретя опору в семье и в вере. У него не было никакого желания это менять.

Его главным разочарованием на озере Мид было то, что работа продвигалась слишком быстро. К его удивлению, она начала сворачиваться ровно через год после его прихода. Когда его попросили войти в состав команды, отправляющейся на Дир-Айленд, он без раздумий согласился. Пусть это и разлучит его с семьей на какое-то время, но по крайней мере позволит остаться в той же компании. Одной из вещeй, которые он возненавидел в жизни водолаза, была неопределенность и унижение от необходимости постоянно бороться за следующий контракт.

Раз уж ему все равно приходится быть вдали от семьи, Риггс считал, что имеет смысл работать столько часов подряд и зарабатывать столько сверхурочных, сколько возможно. Именно поэтому у него не было терпения к ребячливым глупостям, которыми, казалось, так увлекались другие водолазы вроде Ди Джея. Риггс в свое время нагулялся и знал, к каким бедам это неизменно приводит, когда эйфория выветривается. Он находился на том жизненном этапе, когда мог получить кайф от простого телефонного разговора со своим четырехлетним сыном, слушая, как Энцо засыпает его вопросами о том, каким именно дайвингом занимается папа, и рассказывая истории об игрушечном «дайвере» в черно-золотом костюме, с которым он купается в ванной. Когда Риггс не работал и не накручивал сверхурочные, он отсиживался в своем номере в мотеле Howard Johnson’s к северу от Бостона. Он даже привез из дома игровую приставку PlayStation, чтобы с толком заполнять часы отдыха. Никому и никогда не приходилось вытаскивать его из тюрьмы после ночи за игрой в Formula One.