Ловушка под водой, стр. 23

Пока водолазы катились на дрезине по оставшимся рельсам, они время от времени замечали цифры, нанесенные краской из баллончика на стену тоннеля. Эти цифры обозначали «кольца» — меру длины, с помощью которой проходчики измеряли расстояние в тоннеле. Каждое кольцо соответствовало пятифутовой длине одного из бетонных сегментов, облицовывающих стены. Так что если на стене красовалась цифра «1000», это означало, что рабочие находятся у 1000-го кольца, то есть примерно на расстоянии одной мили от начала. Около 4000-го кольца, чуть не доходя до отметки в четыре мили, рельсы заканчивались. Там водолазы сошли с дрезины и начали разгружать снаряжение. Они погрузили оборудование для связи, контроля воздуха и подачи воздуха в две алюминиевые лодки с плоским дном. Затем они прикрепили к лодкам колеса на складных ножках, что позволяло суденышкам либо держаться на плаву, либо катиться наподобие больничных каталок — в зависимости от глубины стоявшей в тех или иных местах воды.

Хотя вентиляционный трубопровод уже не доходил до отметки в четыре мили, водолазы обнаружили, что уровня кислорода вполне достаточно для поддержания человеческой жизни и далеко за ее пределами. Но они знали, что к моменту завершения очистки тоннеля и начала самой операции по извлечению заглушек этот уровень упадет по двум причинам. Во-первых, очистка не считалась оконченной, пока не будет выдернута вся подвесная линия. Во-вторых, оставшийся в конце тоннеля кислород по сути начал бы расходоваться сам по себе. В сыром, замкнутом пространстве тоннеля кислород истощался бы из-за таких факторов, как размножение аэробных бактерий и ржавление металлов, например болтов. Существовала и вполне реальная вероятность того, что кислород будет вытеснен 99 высокотоксичными газами, такими как угарный газ, метан и сероводород, которые выделяются при разложении определенных органических веществ.

Тэп наблюдал, как Харальд обустраивает свой командный пункт связи, целеустремленно вышагивая по тоннелю и размахивая радиоантенной 100 словно дирижерской палочкой. Харальд был одет в желтый непромокаемый плащ и высокие резиновые сапоги, надетые поверх бежевого комбинезона Norwesco и серой строительной каски. Он поддерживал связь с водолазами по УКВ-радиостанциям, рассчитанным на работу на расстоянии до четырех миль, хотя никто не был уверен, насколько хорошо они будут функционировать на такой глубине под землей.

На командном пункте две водолазные команды надели дополнительные слои непромокаемой одежды поверх спецовок, после чего распрощались с Харальдом и углубились в тоннель. Они останавливались через равные промежутки времени, чтобы замерить уровень кислорода и горючих газов, записывая показатели в черные блокноты.

Когда уровень кислорода опустился до определенной отметки, Тэп и остальные водолазы сделали остановку, чтобы надеть основные дыхательные аппараты для этой миссии — ребризеры. Эти устройства марки Drager представляли собой маски, соединенные с громоздкими ранцами, похожими на чемоданы на колесиках. Внутри каждого ребризера находился небольшой баллон с кислородом и фильтр с натрьизлагом, поглощавший углекислый газ из выдыхаемого воздуха, чтобы его можно было использовать повторно.

Тэп испытал облегчение, когда их замеры не показали наличия значительных концентраций взрывоопасных газов. Хотя водолазов и не просили добираться до самого конца тоннеля, этого частичного путешествия Тэпу хватило с лихвой, чтобы убедиться: его тело просто слишком крупное, чтобы околачиваться в столь тесном пространстве. Саму операцию по извлечению заглушек он собирался провести наверху с Харальдом, не спускаясь в тоннель.

5. Спасательная операция в шахте

Спустя месяц после того, как летом 1969 года Нил Армстронг совершил свой гигантский лунный прыжок для всего человечества, один из менеджеров НАСА отвел Джима Ловелла в сторону 101. Ловелл участвовал в полете «Аполлона-8», когда тот совершил первый пилотируемый облет Луны, и должен был в конце 1970 года в качестве командира «Аполлона-14» совершить собственный выход на лунную поверхность. Но теперь его начальник поинтересовался, не согласится ли он вместо этого принять командование более ранней миссией. Ловелл ответил согласием. Несмотря на то что период подготовки сокращался, у него и двух его напарников по экипажу все равно оставалось почти полгода на сборы.

Им предстояло пройти более трудный путь к Луне и обратно, поскольку на этот раз местом посадки должны были стать не безжизненные лунные равнины, а коварные, похожие на Аппалачи горные хребты 102. Поэтому НАСА ужесточило свои и без того строгие требования к подготовке, заставив экипаж Ловелла в течение нескольких месяцев проходить летные симуляции. Пока сотрудники Центра управления полетами в гарнитурах сидели за своими пультами, а астронавты находились в макетах командного и лунного модулей «Аполлона», отдельная команда ошеломляла их чередой смоделированных нештатных ситуаций. У этих бесконечных тренировок было две цели: сплотить экипаж и Центр управления полетами, а также вооружить всю команду знаниями и уверенностью для преодоления любого кризиса, который мог возникнуть во время реального космического полета.

НАСА всегда уделяло огромное внимание 103 формированию своих команд, используя психологические тесты для отсеивания тех, кто не обладал нужными качествами — например, способностью эффективно работать в коллективе. Но эти симуляции позволяли проверить астронавтов на так называемое управление ресурсами в космическом полете, в частности на их способность справляться с кризисными ситуациями, следуя проверенным протоколам, а не принимая панические решения наобум.

Проведя вместе столько часов, Ловелл научился улавливать каждый нюанс 104 и интонацию в голосе своего напарника Кена Маттингли. Это было важно, поскольку на четвертый день реального полета они должны были разделиться: Ловелл и третий член экипажа собирались посадить крошечный лунный модуль на Луну, в то время как Маттингли парил бы в шестидесяти милях выше в основном командном модуле. За несколько недель до запуска НАСА провело симуляцию именно этой части миссии. Вглядываясь в свой монитор, дежурный специалист Центра управления полетами по электрооборудованию и жизнеобеспечению, известный как EECOM, заметил падение давления в кабине командного модуля Маттингли. Поскольку этот скачок через секунду исчез, он не придал ему значения. Сорок минут спустя голос Маттингли затрещал 105 в гарнитурах у всех. «Хьюстон, у нас тут внезапная разгерметизация. Давление в кабине упало до нуля», — сообщил он, добавив, что теперь рассчитывает на давление своего скафандра.

Специалист EECOM остолбенел. Он с треском провалил эту внезапную проверку — достаточный повод для увольнения. Но хладнокровный руководитель полетов в Хьюстоне Джин Кранц отнесся к ситуации снисходительно. «Ладно, — сказал он, — давайте разбираться с проблемой». В течение нескольких часов EECOM и вся команда отрабатывали малоизвестный сценарий выживания, согласно которому лунный модуль должен был экстренно взлететь, чтобы состыковаться с командным модулем и послужить тесной «спасательной шлюпкой» для всех трех астронавтов.

Всего за несколько дней до старта разразился другой кризис, не предусмотренный симуляцией 106. Один из членов дублирующего экипажа заболел краснухой. Экипаж Ловелла сдал анализы крови на восприимчивость к вирусу. Маттингли оказался единственным, кто никогда не болел краснухой, поэтому врачи НАСА решили отстранить его от полета.