Инженер. Система против монстров 12 (СИ), стр. 46

— Так и есть, — согласился я с полковником. — Обе наши фракции заинтересованы в одном: отстоять планету. И раз уж мы с этим определились… — я подался вперёд, — позвольте узнать, как обстоят дела с Чёрной Башней?

Температура в шатре чуть упала. Буквально на градус.

— Воронов, — коротко бросил Соболев, не отрывая от меня взгляда. — Докладывай.

Воронов активировал навык: «Публичная проекция».

Над столом развернулась голограмма, видимая даже нам, хотя мы не входим во фракцию «Рысь». Знакомое голубое свечение, но чужая архитектура, другая палитра команд. Замерцали кадры ночной съёмки. Инфракрасный режим, зернистость средняя, стабилизация дрона приличная.

— Вчера наш разведывательный БПЛА зафиксировал выход объекта из Чёрной Башни, — сухо сообщил старлей. — Объекту присвоено обозначение «Тёмный Рыцарь».

На кадрах я увидел башню. Чёрный монолит, исчерченный символами. Каменные створки ворот расходятся. Из тьмы вырвалась фигура на коне.

Мёртвый конь, обтянутый чёрной шкурой. Копыта высекают из земли красноватые искры. Всадник в глухой латной броне. За плечами развевается плащ.

Полотнище живой тьмы, колышущееся, как плавники глубоководной рыбы. Та самая субстанция, которая проникла через стены нашей прачечной, просканировала Алину, отвергла, потянулась к Кате и была отброшена паладинским светом Варягина. Похоже, она нашла себе другую жертву.

Я не стал показывать реакцию. Ни словом, ни жестом. Только мысленно отметил: связь между «Мантией» и Рыцарем — установлена.

— Объект перемещался в северном направлении со скоростью, значительно превышающей возможности обычного верхового животного, — продолжал Воронов, переключая кадры. — Тепловая сигнатура аномальная — ниже окружающей среды. Радиолокационного отражения практически нет. Мы потеряли его в районе Бутовского лесопарка.

Новая серия кадров. Другая камера, другой дрон. Ночной город. Всадник скачет по проспекту, копыта мёртвого коня бьют по асфальту. Вокруг разрушенные здания, перевёрнутые машины, темнота.

А потом он остановился.

Кадр дёрнулся. Дрон висел на высоте, снимая сверху. Рыцарь поднял забрало и посмотрел… вверх. Два алых огня уставились прямо в объектив.

По шатру прокатился холодок — и я не уверен, что это была аура Соболева.

Олеся вцепилась в рукав Искры. Искра к её чести не шелохнулась, только сжала ладошку девочки.

Под забралом оказалось знакомое лицо. Максим Орлов. Наш отщепенец. Только он больше не походил на себя. Красные огни в глазах и безжизненное мраморное лицо портили картину.

— Следующие кадры, — Воронов переключил запись, его голос стал ещё суше. — Двадцать два пятнадцать, район Кунцево. БПЛА обнаружил объект у жилого комплекса.

На экране появились панельные высотки, типовая застройка. Только вот эти конкретные дома были облеплены чем-то. Издалека казалось, что стены покрыли серо-бурые наросты неправильной формы, бугристые и пористые, как окаменевшая пена.

— Гнездовые Осы, — пояснил Воронов, увеличивая изображение. — Вид мутировавших перепончатокрылых. Рабочие особи имеют размах крыльев от полутора до двух метров. Солдаты — до двух с половиной. Матка — четыре-пять метров. Гнездовье занимает три жилых здания. По нашим оценкам, рой насчитывал до двухсот особей. Мы обнаружили этот объект неделю назад и вели наблюдение, готовя план зачистки.

Он выдержал паузу. Профессиональную, рассчитанную.

— «Тёмный Рыцарь» зачистил его за вас? — я приподнял бровь.

— Верно, — отозвался технарь.

Новые кадры. Латник спешился. Жуткий скакун остался у подъезда, как припаркованный Мерседес. Его хозяин вошёл в подъезд.

Дальше камера снимала снаружи, но даже без внутренних ракурсов картина была красноречивой. Здание тряслось. Наросты ходили ходуном. Из окон вылетали обломки гнёзд, куски бетона и тела ос. Живые и мёртвые. Уцелевшие пытались улететь, но крылья чаще всего оказывались сломаны.

Из выбитых окон и прорех в гнёздах хлестали струи маслянистой тьмы.

Через две минуты Рыцарь вышел из подъезда.

В правой руке он держал меч. Клинок был дымчатый, полупрозрачный, и по нему струились тени — такие же, как на плаще. Левой рукой тащил за собой нечто огромное. Оно волочилось по асфальту, скребя крыльями по земле. Раздутое брюхо, шесть суставчатых лап, которые ещё подёргивались.

Матка. Не дохлая. Связанная нитями тьмы.

— Кхм, — кашлянул Воронов. — Согласно показаниям лейтенанта Филатова, желчь матки Гнездовых Ос является одним из компонентов, которые лич Зултакар требовал для некоего ритуала.

Я потёр подбородок и сказал:

— Выходит, Рыцарь занимается курьерской доставкой. Собирает ингредиенты по Москве. Остальной список?

Воронов сверился со списком на планшете:

— Костный мозг существа, убитого в момент полнолуния. Глаза двухголового аспида. Почва с могилы живопогребённого. Свежая кровь приручителя, отданная добровольно.

— Что за ритуал такой, интересно? — встряла Искра, скрестив руки на груди. — Зелье «Стань ещё мертвее и противнее»?

— Наши аналитики пытаются просчитать варианты, — ответил Соболев. — Что проблематично, поскольку магия пришла в наш мир совсем недавно.

— Жалко пчёлок… — тоскливо протянула Олеся, глядя на замершее изображение поверженной матки.

— Это осы, — машинально поправил Воронов.

— Всё равно жалко, — упрямо повторила Олеся.

Искра потрепала её по макушке.

— А что с Лёней? — спросила девушка, переключаясь на деловой тон. — Старший лейтенант Филатов.

Воронов бросил вопросительный взгляд на Соболева. Полковник кивнул.

— Старший лейтенант содержится в изоляторе базы, — ответил Воронов. — Питомцы изъяты и содержатся отдельно, в специализированных вольерах, экранированных от его личной магии. Летающий — в укреплённом боксе.

— Бедненькие! — Олеся подскочила на стуле, глаза полыхнули праведным возмущением маленького, но яростного зооактивиста. — Вы забрали у него зверят⁈ Они-то ни в чём не виноваты! Им наверное страшно без хозяина!

— Звери предателя, — холодно уточнил Дым. Первые слова, которые он произнёс за всё время.

Борис хмыкнул и негромко, но отчётливо произнёс:

— Ну, с монстрами можно по-разному поступить. Если подойти с фантазией и хорошей сковородкой, то из любого питомца выйдет приличный ужин.

Олеся развернулась к нему, как башня танка, и испепелила взглядом. Борис поднял обе ладони.

— Шутка, шутка! Олесь, я шучу!

Ершов не произнёс ни слова. Он молча наблюдал, что и требовалось. Тарас работал. Сканировал каждого сидящего за столом, фиксируя микровыражения, интонации, расхождения и исходящий резонанс. Потом даст отчёт.

Соболев подался вперёд. Сцепил пальцы на столешнице.

— Алексей, — произнёс он стальным тоном. — Перейдём к вещам, которые необходимо обсудить напрямую.

Он посмотрел мне в глаза.

— «Рысь» зафиксировала аномальную сейсмическую активность в районе Красногорска. Серия толчков магнитудой до четырёх целых восьми десятых. Кроме того, — он сузил глаза, — наш БПЛА зафиксировал взрыв. Неядерный, но с тактическими параметрами, выходящими далеко за рамки конвенционального вооружения. Конвективная колонка превысила пятьсот метров.

Полковник замолчал.

Шатёр стал очень тихим. Слышно было, как за брезентом порыв ветра перекатывает обрывок газеты по бетону.

— Да, — ответил я. — У нас… разрослись сорняки. Пришлось выжигать.

— Знатная прополка, — без тени улыбки добавила Искра. — Фермер года, номинация…

Я едва заметно приподнял указательный палец правой руки, лежащей на столе. Искра заметила. Осеклась на полуслове и расслабленно откинулась на стуле, будто ей просто стало скучно продолжать.

— Андрей Викторович, — обратился я. — Мы выложим карты. Но сначала… Сколько времени осталось на таймерах?

Соболев скосил взгляд в угол собственного интерфейса. Его губы разлепились.

— Двадцать один день, шесть часов и три минуты.

Я задал второй вопрос: