Большая книга ужасов, стр. 70

За дверью опять зарычали. Я сел на кровать. И тут мне в голову пришла идея.

– Надо спускаться по стене, – сказал я. – Только так можно уйти. Прыгать высоко, да и Катька не спрыгнет. Сделаем веревку.

Я сдернул с кровати покрывало. Ножика не было. У Лерки тоже. Я взял гантель, подошел к окну. Залепил стекло скотчем, стукнул железякой. Стекло не разбилось.

– Органическое, – я ударил еще и снова бесполезно. – Не разбить.

Я оглядел комнату. Глаза окончательно привыкли к темноте, видно было хорошо. Ничего стеклянного или острого. Кроме…

Дверь опять дрогнула. Рама затрещала, из-под косяков посыпалась штукатурка.

Я подошел к компьютеру.

– Ты что, собираешься… – начала Лерка.

Но по-другому было нельзя, я накрыл монитор одеялом и стукнул гантелью по экрану. Монитор звякнул. Я сдернул одеяло. Из экрана просыпалась мелкая стеклянная пыль, экранное стекло раскололось на разнокалиберные куски, армированные какими-то тонкими нитями, я выковырял самый длинный. Обмотал кусок скотчем. Получился острый, как бритва, кинжал.

– Держи покрывало, – попросил я Лерку.

Лерка растянула покрывало, я разрезал его самодельным ножом на несколько длинных полос. Затем мы разрезали простыню, пододеяльник и даже наволочки. Я свернул получившиеся полосы жгутами и связал их в длинную веревку. Закинул конец на люстру, повис. Веревка держала.

– Спустимся вниз, – я поднял оконную раму. – Сначала ты. Потом я спущу Катьку. Затем слезу сам…

Удар в дверь.

Через окно в комнату ворвался ночной дождь, он приятно холодил. Я закрепил веревку за батарею и выбросил наружу.

Еще один удар в дверь. Рычание.

Лерка вдруг заплакала. Слава богу, Катька не просыпалась. Белизна вытянула из нее все силы.

– Не плачь, – сказал я. – Все будет хорошо. Давай, лезь первая. Дверь скоро не выдержит…

– А если мы спустимся? – спросила Лерка. – Она догонит нас. Мы не уйдем далеко с Катей…

– И что? – я совсем растерялся.

– Беги один, – Лерка села на пол рядом с моей сестрой. – Вместе нам не уйти. А мы ей не нужны. Даже если она сюда и ворвется, она не будет тратить на нас время.

Я подумал, что если она сюда ворвется, то на Катьку и Лерку она и не потратит много времени. Взмахнет лапой, и все. А потом скажут, что из цирка шапито убежал тигр и расправился с несколькими жителями небольшого села…

Но я не стал говорить это Лерке, не стал ее пугать еще больше.

– Беги к моему дедушке. Пусть поднимает народ… Хотя нет, к нему не беги, он не откроет. Да и не разбудить его ночью. К кому? К кому тогда бежать?

Лерка бешено зачесала голову, стараясь придумать, кто может нам помочь.

– Никто не откроет, – сказала Лерка, опустив руки. – Никто не поможет. И не поверят. Беги на водокачку.

– Зачем?! – не понял я.

– Забыл?! На крыше, где железная пальма и вся эта ерундистика, там телефон! Прямая связь с дедушкой. Повернешь рычажок, у нас дома зазвонит специальный громкий телефон. Скажешь ему все как есть. Он поможет. Так что беги. Беги, только так можно…

– Лер…

– Беги! – Лерка толкнула меня к окну. – Давай! И поспеши! Времени мало.

Косяк отвалился. Дверь отошла. В щель снова просунулась большая белая лапа. Похожа на лапу пантеры. Или тигра-альбиноса.

Я взглянул на Катьку и Лерку.

– Гантель не возьмешь? – спросила Лерка.

– Не, – отказался я. – Слишком тяжело. Да и вам нужнее.

– Я буду с тобой разговаривать, так она решит, что ты здесь.

– Угу.

Я наклонился, достал из-под батареи колдовскую доску с гвоздем и заткнул ее за пояс на спине. Свесил ноги с другой стороны окна, послал Лерке воздушный поцелуй, взялся покрепче за веревку из простынь и нырнул в дождь и темноту.

– Ей не пройти! – громко сказала Лерка. – Я вижу. Пусть спит…

Лерка продолжала говорить. Я сполз по веревке и упал на мокрую траву.

Под дождем на центральной площади стояла машина «Скорой помощи» и милицейский мотоцикл с коляской. Уже знакомый мне близорукий участковый бродил туда-сюда по площади, иногда останавливался и ковырял землю носком сапога. Двое санитаров курили, из «Скорой» валил дым. Фонарь на столбе раскачивался.

Я прислушался. Стоял, растопырив уши, хотя мне надо было бежать.

– Чертовщина какая-то… – сказал участковый.

Из машины вылез врач.

– Печень нашли? – спросил он.

– Нет, – ответил участковый.

– Плохо.

– Почему плохо?

– А чего же тут хорошего? Парень без печени. К тому же печень удалена очень интересно. С одной стороны, безупречно грамотно, так бы профессиональный хирург действовал. С другой стороны… Печень будто…

– Будто что? – спросил участковый.

– Ее будто пальцами вынули, почти без крови. Так египетские мумификаторы работали, на Филиппинах такие техники есть. Хорошего, согласитесь, мало…

– А зачем ему, мертвому, печень? – участковый пристально посмотрел на врача. – Он и без нее теперь обойдется.

Врач как-то неприятно хмыкнул и хлопнул себя по коленкам.

– Некоторые народы… некоторые народы считают, что именно в печени заключена душа человека. И если… ну, съесть печень, то к тебе перейдут сила, знания, чувства… А если ее сожрет колдун… ну, со всевозможными ритуалами, то этот колдун сможет обращаться в того, чья печень…

– Хватит, – сказал участковый и как-то незаметно пристроил руку поближе к кобуре. – У нас тут и так…

Они замолчали, и я подумал, что пора мне двигать дальше.

– Знаете, что написано у него на руке? – сказал санитар и бросил окурок.

– Маша, я тебя люблю? – усмехнулся другой.

– Нет. У него на руке написано «Мертвец».

– Татуировка, – пояснил участковый. – Татуировка на руке.

Я оторвался от угла и направился к «Скорой».

Участковый заметил меня и дернулся. Увидел, что я маленький, но пистолет не отпустил.

Медработники поглядывали на меня с напряжением, будто я был живой бомбой.

Я подошел ближе. Участковый узнал меня.

– Ты живешь в доме с красной крышей? – спросил он.

– Мы там… – начал я и вдруг понял, что не знаю, что сказать дальше. – Там…

– Так ты из этого дома? – снова спросил участковый.

– Ага. Там Валерка… Надо позвонить или…