Обнулённый. Дилогия (СИ), стр. 104

Он отступил на шаг. Затем на еще один. Наши клинки сплелись в единый поток, на который у клятвопреступника не нашлось ответа. Я резко сменил вектор атаки. Векс что‑то почувствовала и выбросила руку вперед, ее широкий меч прошел в милимметрах от горла клирика. Он привычно шагнул назад. И тут же получил укол в бедро. Туда, где оскверненную кровь по его телу разгоняла артерия. Мой меч с чавкающим звуком разрезал плоть.

– Ты человек. – произнес чей‑то хриплый голос.

Кажется, мой. А затем пространство вокруг нас начало потихоньку темнеть. Белый свет наконец отступал, и я смог смутно разглядеть, как клирик передо мной тяжело отмахивался от сине‑черных всполохов клинков, заставлявших его отступать все дальше и дальше к стене. Наконец, он уперся в нее спиной. За его левой ногой по полу шла широкая полоса зеленовато‑бурой жижи.

В этот миг пространство между мной и Векс расчертил фиолетовый всполох огня. Клирик прикрылся свободной рукой, и она тут же свалилась вниз плетью. Пространство вокруг наполнил запах паленого мяса.

Векс улыбнулась. Ее глаза были наполнены кровью. В такт ей, я расплылся в хищной ухмылке. Я не позволю кому‑то другому забрать нашу жертву. Мы накинулись на раненого клирика с новой силой.

Он отвел в сторону мой выпад, но пропустил удар Векс. Ее меч оставил глубокую борозду на его щеке. Затем Векс махнула рукой и ее острые коготки чуть не вспороли лицо клирика. Тот прикрылся рукой и потерял из вида меня. Ошибка. Я вогнал синий клинок точно в сочленение его доспеха. И навалился всем весом.

Клирик махнул ослабевшей рукой. Векс тут же выбила из его руки меч. Он со звоном полетел по каменному полу. Я провернул клинок и оскверненный клирик опустился на колени. В нем больше не чувствовалось той мощи, которая чуть не прикончила нас в самом начале боя.

В этот момент чей‑то темный клинок вошел клирику прямо в глазницу. Но это не был меч Векс. Это оказалось тонкое лезвие оружия Лазаря.

– Твоя служба окончена, – неожиданно серьезно произнес он.

Я повернул голову. Лазарь встретил мой взгляд лицом к лицу. Лишь затем меня начала понемногу отпускать лихорадка боя. Вместо этого вернулся гул в голове, боль в ребрах и привкус железа во рту.

Оба клирика лежали неподвижно.

Алтарь, на сером камне которого остались следы моей крови после того, как я в него влетел, запульсировал слабым бледным светом. Я убрал единственный переживший сражение меч в ножны и тяжело выдохнул.

– Все целы? – спросил я и обернулся.

Бертран стоял на ногах и прижимал к телу руку. Он слегка покачивался, но выглядел бодрячком. Лазарь зажимал рану на боку. Айрис находилась поодаль и выглядела бледно. Векс же все еще крепко сжимала в руках клинок и разглядывала Лазаря прищуренным взглядом.

– Бой окончен. – обратился к ней я.

Реакции не последовало.

– Твой покровитель сказал, что бой окончен. – тверже произнес я и заглянул ей в глаза. – Это значит, что ты опускаешь клинок, подаренный твоим покровителем, и убираешь его в ножны.

– Ты принял клинок, предназначенный мне, – сказала Векс, будто всё ещё решая, досадовать ли на это.

– Ты сделала то же самое, – сказал я.

Векс глубоко вдохнула и мотнула головой, приходя в себя. А затем медленно убрала меч в ножны. Она глядела на меня с выражением, которого я не мог до конца прочесть: не вполне благодарность, не вполне та острая усмешка, которую она обычно носила как броню.

– Мне бы не помешала перевязка. – после небольшой паузы откликнулся Бертран. – И было бы здорово свалить уже отсюда. Место какое‑то…

Он не закончил фразу, но я прекрасно его понимал.

– Я почти невредим, – сказал Лазарь, – хотя очень хотел бы узнать, что это была за вспышка, прежде чем мы столкнемся с чем‑либо подобным снова.

– Позже, – сказал я и посмотрел на алтарь, свет от которого так и не исчезал. – Лучше займись ранами Берта. А еще скажи, с чего бы два клирика использовали проклятые навыки.

Я сделал шаг вперед, и мое тело тут же напомнило мне о том, чего нам стоила эта победа. Определить, что именно болело было сложно. Спина до сих пор напоминала мне о столкновении с алтарем, виски пульсировали болью, рана на щеке кровоточила, а про нижнюю часть тела и говорить не приходилось.

Я потрогал бригантину в тех местах, куда пришлись удары. Похоже, что порезы и уколы клинка она не пропустила. И основной урон пришелся от палицы. Поэтому я пару мгновений собирался с мыслями. А затем, прихрамывая, подошел к телу второго клирика и повнимательнее к нему пригляделся.

– С чего ты взял, что они прокляты? – спросил Лазарь, занявшись ранами Берта.

– Один из ударов был усилен. – покачал головой я. – За счет благословения, которое на нас наложил Франциск. Такое бывает только у проклятых навыков.

– Скорее всего здесь замешана скверна, – прояснил Лазарь. – Было бы неплохо изучить их тела, не говоря про алтарь.

Я присел у ближайшего тела. Броня клириков была обожжена и изрублена, и орденские символы ловили остатки света, что ещё источал умирающий алтарь. Зачем бы они ни были посланы сюда, кто бы ни послал их, это место забрало всё, чем они были, и не оставило ничего, что можно бы называть по имени. Рядом с телом валялся клинок клирика, покрытый нашей кровью.

Мои руки сами потянулись к оружию, и на секунду в глазах потемнело.

Клинок: Жнец.

Вы получаете бонус к урону +5 % от любых темных искусств.

Интересно, считается ли демонический контракт темным искусством? В любом случае, я пристроил оскверненный клинок в ножны на место меча Кирка. И услышал мягкие шаги, после которых рядом со мной возникла Айрис.

– Ты ранен. – утвердительно произнесла она.

– Это подождет. – я поднял на нее взгляд. – Сначала нужно разобраться с алтарем и найти источник для Франциска.

Тут же к нам подошел Лазарь.

– Они бились так, будто им нечего было терять, – сказал он, изучая раны клирика с той же клинической тщательностью, какую он прилагал ко всему остальному. – И всё же посмотрите сюда…

Он коснулся края раны, которая должна была прикончить человека и вдвое сильнее, но не прикончила.

– Что бы ни питало их силу, она не была безграничной. Ближе к концу удары второго клирика замедлились почти на треть от того, с чего они начались. – он задумчиво почесал подбородок. – Если бы мы встретили их месяц назад, в полной силе, не знаю, вышли бы мы из этой комнаты живыми или нет.

Лазарь наклонился ближе к телу и едва слышно усмехнулся.

– Это… искренне поразительно, в самом худшем из возможных смыслов. Умение, настроенное карать именно святую магию. Такое не вырабатывается у заражённой твари случайно.

– Нет, – согласился я. – Не вырабатывается. Похоже на дело рук Иеремии или ее людей.

Я тяжело поднялся на ноги и подошел к алтарю.

Сам алтарь был меньше, чем можно было предположить по размеру зала: единая плита серого камня на низком постаменте, и поверхность её была стёрта до мелкой чаши в центре, куда, укладывали бессчётные подношения за все те столетия, когда этим место пользовались. Бледный свет, ещё пульсирующий, не был ровным. Он нарастал и меркнул в медленном, неровном ритме. И чем‑то напоминал мне биение собственного сердца, такое же неровное после перегруженного и напряженного боя.

Я положил ладонь плашмя на камень. Он был холоден, холоднее окружающего воздуха. Хотя вполне возможно, что это говорило мое разгоряченное после сражения тело. в тот же миг что‑то в алтаре слабо оттолкнулось от моей руки: сопротивление без физической формы, исчезнувшее в тот самый миг, как я попытался сосредоточиться на нем.

– Не надо, – сказала Айрис негромко.

Она подошла и встала рядом.

– Пока не надо. Что бы ни осталось в этом камне, оно переплетено со скверной слишком тесно, чтобы я могла сказать тебе, какая часть тебе ответит.

– Сила не исчезла до конца, – сказал я. – Что бы это место ни содержало прежде. Его сила всё ещё заключена в камень.

– Эта сила угасает, – произнёс Лазарь, присев у основания алтаря, чтобы рассмотреть строку письма, врезанную в каменный обод. – Здесь все те же символы, что и наверху.