Кодекс Охотника. Книга XXXL (СИ), стр. 55

— Смотри — будешь есть холодное! — рассмеялась Настя.

Но всё же она отстала, так как уважала целеустремлённость новой подруги. Горы, в которых находилась сейчас Маша, были за полсотни километров от Насти, но общаться им это не мешало. Ведь вся земля вокруг была их домом, и помогала по-разному, в том числе — передавала слова.

Маша вздохнула. Положила золотой слиток в рюкзак. Раз уж она его всё-таки сделала — то надо его использовать. Этому она научилась у своей подруги Ани.

После чего положила руки на камень.

Под её волей скалы пошли рябью. Каждая новая волна ряби становилась всё быстрее и быстрее. Камень начал вибрировать. В воздухе поднялся ровный гул. И в конце концов гранит начал размягчаться. Еще недавно бывший твёрдым камнем, он превратился в подобие пластилина, который медленно и неохотно начал расходиться в стороны.

Маша смахнула пот со лба и коротко выругалась. На изготовление дурацкого слитка было потрачено слишком много энергии. И сейчас её немного не хватало. Но ничего, она затащит. Прямо как её муж.

Внезапно горы вокруг взвыли — коротко и встревоженно, и за краткое мгновение перед ней образовалось глубокое ущелье. Ровно такое, каким оно должно было быть в её задумке. Точно по её невидимым лекалам и маячкам, которые она заранее расставила в толще скальной породы.

Вот только всё это произошло абсолютно без её участия.

— Хи-хи-хи… Какая славная девочка. И какая слабая девочка…

Рядом с ней прямо из воздуха возникла старая женщина.

Редко можно было встретить людей — особенно женщин — которые, обладая достаточной силой, позволяли своему телу выглядеть настолько старчески. Но что касалось этой женщины… Силы в ней было столько, что Маша невольно охнула. Кажется, даже больше, чем у самого Теодора. И да — она тоже была Архитектором!

— Ты права, Маш, — рядом с улыбкой возник сам Теодор. — Грета у нас уникальный экземпляр. Такая, как она, рождается… я даже не знаю. Возможно, вообще одна за всё время существования Архитекторов. Ее при рождении поцеловала сама Земля.

Теодор улыбался. А Маша не могла оторвать взгляд от старушки. Нет, безобразной она не была. Вполне себе симпатичная старушка, немножко растрепанная, правда. До ухоженности той же Сары Абрамовны ей было далеко.

Но было в её глазах что-то одновременно доброе… и безумное. А когда из уголка её губ потянулась слюна, Маша начала что-то подозревать.

— Ну-ну… Что ж так неаккуратно…

Теодор со своей привычной обстоятельностью и заботливостью достал из нагрудного кармана белый шелковый платок и аккуратно промокнул губы старушки.

Протянувшийся платок она схватила с неожиданной силой.

— Спасибо, старый хрен, — улыбнулась старушка, и в её глазах на секунду появился разум. — Зря ты меня вытащил… Ох, зря…

— Ну это мы ещё посмотрим, — улыбнулся Теодор.

Увидев огромные глаза Маши, в которых плескался вопрос, он по-доброму усмехнулся и ответил:

— Я тебе говорил, что после моего ухода мой Орден уничтожил сам себя. Но также я тебе говорил, что кое-кто отправился в добровольное изгнание, не желая участвовать в том мракобесии, которое они устроили в борьбе за власть.

Он посмотрел на старушку.

— Но я решил, что Орден нужно восстанавливать. И я его восстановлю.

Теодор улыбнулся:

— Поэтому решил начать с лучших.

Он указал на женщину:

— Самая сильная из нас. Знакомься, Грета. Ну… или как её часто называют… Безумная Грета. Поистине гениальный Архитектор! Единственная проблема, Маша…

Он вздохнул:

— Тебе нужно будет как-то научиться с ней коммуницировать.

Маша повернулась к старушке. Та уже потеряла интерес к разговору и сейчас указывала пальцем куда-то вдаль.

— А давайте эту гору превратим в фонтан, девочка? Красивый! Немножко безумный!

Грета тихо захихикала, покосившись на Машу.

— Могу сделать сто фонтанов! Но лучше один, слеплю из него тебя в полный рост… Ну, немного больше! Хочешь?

— Но… бабушка Грета… — осторожно сказала Мария. — Там же работы примерно на тысячу лет. Если вы имеете в виду всю эту гору… Она высотой три километра.

— Конечно, я имею в виду всю гору, малышка. А что касается тысячи лет…

Глаза старушки внезапно загорелись ровным коричневым огнём и от неё начали расходиться мощнейшие эманации Земли.

— … то просто следи за моими руками!

Глава 24

— Слушай, Михаэль, а объясни мне, пожалуйста, один момент. Просвети, так сказать, своего старинного друга.

Во время небольшого отдыха решил с ним поговорить. Неназываемый, поц такой, просто… смылся! Развернулся на сто восемьдесят градусов и шмыгнул в портал, как трусливая мышь. Хорошо, что меч оставил. Не знаю, что мне делать с «опавшим» мечом, но он точно был из мифрила и Кренделю понравится.

— Какого хрена я сейчас нахожусь здесь с тобой, а не со своими жёнами, скажем? Учитывая, что я, как бы это смешно ни звучало, скучаю по ним. И не против провести рядом даже тысячи лет, не говоря уже про несколько дней. А? Поведаешь?

Михаэль лишь покачал головой, глядя на меня таким взглядом, словно говорил: «Ну ты и дурак».

Конечно, я мог бы ответить: «Сам дурак». Но тогда опять придёт хорошая Скверна, которую Михаэль уже прозвал Скверой или просто Верой. Видимо, с фантазией у него не очень хорошо.

Я же просто зову её Хорошая. А что? У меня там муравушка есть Красивая. Так что простые имена тоже, так сказать, в тренде.

— Скажи мне, Сандр, тебе хоть одна жена твоя прислала ключ или телепорт, которым ты мог бы воспользоваться? Пройти всю эту защитную хрень, которую даже отсюда, кстати, видно на твоей планете, и попасть к ним?

Ну, отвечать мне, в принципе, и не было зачем. Тут и так всё понятно.

— Молчишь? Вот и молчи. Давай доедай и пойдём поработаем, — кивнул он на наши бутерброды.

Кстати, да, очень интересный момент. Он реально взял с собой еду, при этом ещё и восхваляет её так, словно это пища богов. Ведь приготовила её для него жена, и он специально носит еду в пространственном стазис-хранилище, чтобы она не испортилась.

И да, у Михаэля всегда были чудные отношения с едой. Вот бывало, человеку руку оторвёт, нужно помочь, а он ему яблоко суёт. Говорит: сначала его съешь, а потом приступим к лечению. И давай свою лекцию читать о том, насколько много там всякого полезного, как это повлияет на разные процессы в теле и прочее.

Смешно не смешно, но человек, которому только что оторвало руку и который в этот момент через боль жует яблоко, выглядит, наверное, даже более садистски. Но Михаэлю как бы на это плевать. Он таким образом, конечно же, не издевается, насколько я могу понимать, а следует каким-то своим принципам и учениям. Вот если Охотнику отрывает руку, то он не кричит, не воет, а лишь сразу вспоминает, что у него есть ещё одна рука, которой и продолжает сражение.

Ну, а если так случится, что две руки пострадают, то есть ноги. Если уже все конечности пострадали, то можно как минимум кого-то убить головой. Ну или, на крайний случай, позвать братьев. Тогда начнётся месиво.

Кстати, ещё один интересный факт — мы сейчас находимся в очень непростом месте. Надо учитывать то, что вокруг нас идёт сражение. Притом такое полноценное побоище, в котором сражаются мои призванные твари с теми, кого послала сюда плохая Скверна.

А мы втроём сидим и жуём. Даже Хорошая Сквера — и та уминает за обе щеки.

— Кстати, Сандр, а чего это твои призванные такие слабые? — вдруг задаёт мне вопрос Михаэль.

И нет, мои призванные твари не были слабыми. Просто, во-первых, эта Скверна послала сюда далеко не всякую шушеру. А во-вторых, Михаэль это говорит специально, лишь бы меня задеть.

Но побоище и правда было жёсткое. Множество тварей уже валялось, не способные сражаться.

— Может, им нужен второй раунд? — спрашивает он у меня.

— Может, но проще призвать новых, а этих отпустить, — отвечаю я Михаэлю, понимая, к чему он клонит.