Осторожно, двери закрываются!, стр. 11
Мужчина нравоучительно поднял к небу перст:
— Не умеющий довольствоваться не будет доволен.
Солдатик поспешил сбивчиво пояснить:
— Я же говорю: с девчонкой своей не встретился. Теперь уже, может, никогда не встречусь. Меня к ней даже на КПП не вызовут. Даже если она приедет… А так она меня скоро забудет. А она такая… такая… необыкновенная! Вы не понимаете!
Парень отвернулся, видимо, чтобы скрыть расстроенное лицо.
— Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Первомайская».
Грохот поезда сделал временно невозможным продолжение беседы, и старший мужчина имел возможность как следует поразмыслить над ответом.
«Парень, конечно, дурак, но он не больший дурак, чем все остальные в молодом возрасте. Их так называемая «любовь» — это в сущности психическое заболевание, наркотический психоз параноидального типа на сексуальной почве. Ныне происходит фаза обострения его болезни, в просторечии называемая влюбленностью. Вызывается сие жестокое любострастие просто-напросто амфетаминовой наркоманией. Против биологии не попрешь. Время службы по призыву как раз совпадает с пиком сексуальности, поэтому все солдаты тягостно переносят периоды воздержания. Парень сейчас категорически неспособен критически оценивать объект своей любви, поскольку временно потерял адекватность восприятия, им овладел типичный бред сверхценной идеи… Это с высоты прожитых лет понятно, что девчонок на свете много, хороших и разных. Что будут у него и другие, а после тех — будут и другие…
Понятно также, что, если попытаться парню сейчас это объяснить, ничего хорошего из этого не выйдет. Не захочет Киянка принимать красную таблетку. Не желанна ему сейчас правда, а любовный матричный дурдом ему желанен.
А с другой стороны, жалко его. Он же не виноват. Он, может быть, нормальнее многих. Проходили мы все это на своей шкуре, ох как проходили! Оттого и понимаем, оттого и сочувствуем. Оттого и жалко его! Отправится сейчас он в казарму и оставшиеся полгода или дольше будет страдать черной меланхолией от одной мысли о неразделенной любви. Вот если бы он отправился туда же, в казарму, с мыслью, что необыкновенная девушка его любит и ждет…»
— Как тебя звать-то, парень?
— Сергей.
— Диктуй номер, Серега! Ох и подсадишь ты меня сейчас на роуминг, у меня номер-то не местный!
Из кармана бушлата мгновенно возник клочок бумаги.
— Плюс семь, девятьсот шестнадцать…
Мужчина приложил телефон к уху. Стриженая голова потянула поближе и свое оттопыренное ухо…
После нескольких гудков трубка сказала: «Абонент временно недоступен. Перезвоните позднее».
— Может, она в метро едет, где покрытия сети нет? А вы очень спешите? — с тоской в голосе спросил солдатик.
— Спешу, конечно, — вздохнул мужчина, — вот сыну надо гостинцы привезти да обнять-поговорить, а потом на свой поезд успеть. В прошлый раз три с половиной часа на КПП прождал, чтобы его из роты на полчаса выпустили. Ты в каком полку служишь?
— В пятом.
— А он у меня во втором. Механик-водитель. А ты кто?
— Пулеметчик.
— Тоже хорошая специальность. Главное, полезная и нужная людям.
Солдатик удивленно поднял глаза. Лицо собеседника оставалось серьезным, только в глазах на один миг мелькнул какой-то чертик.
— Давай еще раз попробуем позвонить, — мужчина поднял телефон.
— Подождите, пусть сначала поезд пройдет, — кажется, парню хотелось подольше задержать возле себя собеседника и владельца драгоценного средства связи.
— Станция «Щелковская», конечная. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны.
Поезд в очередной раз не принес ожидаемого улова, и пришлось снова звонить.
«Абонент временно недоступен. Перезвоните позднее».
— Вы на какое время назначали встречу?
— На утро.
— Сейчас уж за полдень давно.
— Я сказал, как маму провожу, сразу подъеду. Я ее с одиннадцати жду.
«Ну что за бестолковое поколение выросло! Кто же так договаривается: в шесть часов вечера после войны. Дураки, «Бравого солдата Швейка» они не читали…»
— А точное место где?
— Договорились на «Щелковской». Я тогда не подумал, что здесь несколько выходов, поэтому решил, что она подъедет сюда на метро, а я встречу ее здесь.
— А если она не на метро? Вдруг на наземном транспорте?
Парень опустил глаза.
«Мы оба были: вы у аптеки, а я в метро искала вас…»
— Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Первомайская».
— Как звать-то твою зазнобу?
— Настя.
— Сколько раз вы встречались?
— Один раз.
— Всего-то?
— Познакомились, когда я в оцеплении стоял. Тогда в городе какое-то спортивное мероприятие было, и нас для оцепления привлекли. Там и познакомились, и разговорились. Она мне номер написала. Несколько раз я ей звонил. Она же не могла мне звонить, я без телефона живу.
— А соцсети? Контакт какой-нибудь или фейсбук, прости господи?
— Она сказала, что это потом. Да и телефон у меня простой кнопочный. Сказали в армию дорогие телефоны не брать. Мне с него в «контакт» все равно сейчас не зайти.
— Так сколько раз она тебе звонила, говоришь?
— Я ей звонил… Раза два…
«Кажется, объективно эта Настя для него в самом деле не сильно большая потеря. Так, шапочное знакомство».
— А как она выглядит? Блондинка? Брюнетка? Черты лица запомнил? Можешь описать? Рост? Ну, кого ты сейчас у поезда высматриваешь?
Парень задумался.
— Ну, она… такая… такая… симпатичная. Среднего роста…
— Если бы она сейчас вышла из вагона, ты бы ее узнал?
— Она бы остановилась… И меня бы узнала… Мы бы друг друга узнали…
«Понятно все с тобой, голубь! Не помнишь ты ее вовсе! Один розовый флер, туман, морок и наваждение в твоей отравленной гормонами голове. Что от нее осталось ныне? Имя, только имя!»
— Давай, Серега, звоним твоей Насте последний раз, а потом мне пора своего ребятенка навещать.
Сейчас мужчина почему-то уже не хотел, чтобы на том конце сняли трубку. Поэтому услышав привычное «Абонент временно недоступен», облегченно убрал телефон.
— Ну, я поехал. А ты?
— Я подожду еще, пока есть время, — упрямо сказал парень, опустив лицо.
— Ну, удачи тебе! Успехов в боевой и политической. И большого счастья в личной жизни!
Солдатик поднял глаза. Лицо мужчины оставалось серьезным, только в глазах снова прыгали какие-то чертики. Мужчина подхватил сумку и зашагал к выходу. На выходе он услышал грохот очередного поезда, оглянулся.
— Станция «Щелковская», конечная…
Стриженая голова с яростной надеждой энергично вертелась по сторонам, высматривая заветную цель.
Мужчина поднялся по ступенькам к выходу и заговорил, прижимая к уху мобильник:
«Нюшка, привет! Я сейчас на «Щелковской», уже на выходе: Игорю в дивизию гостинцы везу. Как ты?.. Что делаешь?.. Едешь на квест?.. С девчонками? А почему без мальчишек?.. Их на месте найдете? А сколько вас?.. Четверо? А где вы сейчас?.. В Измайлово? Здорово! Слушай, Нюша, это важно! Вот вам первое задание для квеста: быстренько пересядьте сейчас на синюю ветку и марш-марш на «Щелковскую». Там на платформе — на самой середине — стоит солдат из Игоревой дивизии. Узнаете, короче. Он там один такой. Вот вам готовый мальчишка для знакомства. Станет бесценной находкой для любой девушки по имени Настя… Для любой, я сказал… Есть у тебя какая-нибудь знакомая свободная Настя?.. Она хоть приличная?.. Короче, мальчишке — его зовут Сергей — нужно сказать такие слова: «Настя просила передать, что она потеряла телефон и подъехать не смогла». Еще скажи, что новый номер Настя сообщит потом через тебя… Да, через тебя… И возьми его номер. Поняла?.. Повтори!.. Исполняйте!.. И не дерзи! А то лишу наследства… А что дальше? Дальше потом сообщишь ему телефон любой подружки, которой не хватает кавалера. Но лучше, чтобы ее звали Настя. Хотя это не обязательно. Да. Как будешь на «Щелковской» и все исполнишь — отзвонись. Но только так, чтобы он не слышал. Поняла?.. Чучело ты, дай бог тебе здоровья… Я тебя тоже люблю. Конец связи».